— Что тебе сказал Дариус, Эрик?

— Ты знаешь столько же, сколько и я.

И это не так уж много. Я помню, как Дариус говорил мне, что ему нужно дать мне информацию и что в какой-то момент я вспомню. Хотя когда и как, я понятия не имею. У меня смутное ощущение, что мне не понравилось то, что я услышал, но, кроме этого, я не знаю, в чем заключалось послание.

— Как ты думаешь, почему он это сделал? Чтобы скрыть это от меня? Кому я расскажу? Я всего лишь маленький кусочек Миктлантекутли, отрезанный от всего остального меня

— До сих пор он мне не лгал — говорю я — В отличие от некоторых людей.

— О нет, он не лжет. Он просто не говорит вам всей правды. Он использует отдельные фрагменты, чтобы выстроить повествование, в котором он хороший парень, жертва. Он просто старый, загнанный в ловушку джинн, который больше всего на свете хочет, чтобы его оставили в покое и он сделал мир лучше. Я знаю его, Эрик. Я видел, на что он способен. Он играет с тобой.

— Зачем ему это? Что он выигрывает, помогая мне здесь?

— Я не знаю — признается Алекс — Будем надеяться, что ради всех нас ты этого не узнаешь.

— Ты с кем-то разговариваешь?

Я поворачиваюсь и вижу Табиту, спускающуюся к берегу ручья. Когда я оглядываюсь, Алекса уже нет.

— Ни с кем важным — говорю я — Ты хорошо выглядишь.

На ней ярко-красная хлопковая юбка и рубашка-пуловер без рукавов, украшенная черными и золотыми калаверами по краю. Через плечо у нее перекинут сине-красный плащ, украшенный вплетенными в него черными перьями, а туфли она сменила на сандалии. В одной руке она держит сверток, завернутый в грубую ткань.

— Спасибо — Она кусает губу, не глядя на меня — Вот — Она протягивает мне сверток. Как только я беру его, сразу понимаю, что внутри, браунинг и нож.

— Я подумал...

— Она приближается — говорит Табита. Она показывает мне браслет на своем запястье. Он светится, а кожа под ним краснеет от жара — Она пытается найти меня и разорвать это. Если она это сделает...

Ей не нужно заканчивать предложение. Если она разрушит чары, они восстановят связь друг с другом. Если я правильно понимаю, Табита перестанет быть Табитой. Я говорю себе, что мне все равно. Что мне не должно быть все равно. Я все равно убью их обоих.

Только я знаю, что лгу себе.

Вдалеке я вижу поднимающуюся пыль, и мне не требуется много времени, чтобы разглядеть людей, марширующих к нам. Я не вижу среди них никаких признаков Санта-Муэрте, но если Табита чувствует ее, значит, рано или поздно она появится.

На мгновение мне кажется, что Табита может убежать. Я должен быть здесь, а она нет. Но она бы далеко не убежала в этих наручниках, да и куда бы она побежала? И почему? Какой в этом был бы смысл? В конце концов, где бы она ни была в Миктлане, Санта-Муэрте найдет ее.

Я надеялся сначала убить Миктлантекутли. Интуиция подсказывает мне, что это лучший способ вылечить меня, но я воспользуюсь тем, что смогу. Это при условии, что у меня будет шанс.

Единственный выход, пройти насквозь. Я разворачиваю сверток, проверяю браунинг и засовываю его в кобуру, пристегнутую к поясу. Я достаю обсидиановый нож, крепко сжимаю его в руке и жду.

Первыми прибывают воины. Их двенадцать, на плечах у них тяжелые шкуры ягуара, макуауитли, в руках они крепко сжимают мечи с обсидиановыми лезвиями, лица мрачные. Нет смысла сражаться с ними, нет смысла убегать. Если я убью одного, то останется еще одиннадцать. Если бы я мог рискнуть, то, может быть, рискнул бы.

Табита тоже не в состоянии что-либо предпринять, хотя я не уверен, что она бы это сделала. Сейчас это такие же её люди, как и Санта-Муэрте. Манжета на её запястье становится уродливо ярко-оранжевой, от жара кожа покрывается волдырями. Она не вздрагивает и не вскрикивает. На её лице нет ничего, кроме вызова.

И тогда появляется Санта Муэрте.

Она появляется в образе Миктекациуатль, исчезая из виду, окутанная ароматом дыма и роз. Плоть на её костях, лицо переходит от кожи к ухмыляющемуся черепу, пока, наконец, не превращается в калаверас, раскрашенное белой краской, с бирюзовыми кругами вокруг глаз, губы обведены черными линиями, имитирующими зубы. Художественные завитки и маленькие драгоценные камни, закрепленные на её коже, создают впечатление резьбы по кости. её длинные черные волосы струятся по спине, переливаясь на свету.

Она сняла подвенечное платье и косу, сменив их на длинное красное платье из грубой ткани, расшитое черепами по подолу, и красный плащ с перьями, накинутый на плечи. С её шеи свисает тяжелое ожерелье из маленьких золотых черепов, украшенных квадратиками зеленого нефрита. На лбу у нее тонкое обручальное кольцо в тон, а в мочках ушей, нефритовые и золотые затычки.

Она прекрасна и ужасна, и я никогда в жизни не боялся её так сильно.

Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это татуировка с изображением воронов. Плоть, на которой они нарисованы, теперь нефритовая, но я все еще чувствую натяжение, как будто кожа пытается оторваться. Я не знаю, что это значит, вероятно, ничего хорошего, но я не вижу, что я могу с этим поделать, поэтому я стараюсь не обращать на это внимания.

— Муж — говорит она, и в этой форме её голос звучит по-другому. Моложе, музыкальнее. Она смотрит туда, где я стою, но у меня нет ощущения, что она смотрит на меня.

— Ты хорошо выглядишь — говорю я — Мне нравится, что ты сделала, ну, знаешь, со всем.

Она слегка наклоняет голову.

— Как и ты — говорит она.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты все еще не видишь меня, не так ли? — Заклинания в моих татуировках делают меня невидимым для нее, но они не заглушают звук. Я пока не придумал, как это исправить. Очень скоро, так или иначе, это не будет иметь значения.

— Я и не обязана — говорит она — Ты оставляешь заметную брешь в ткани Миктлана. Я знала, что ты здесь, с тех пор, как ты въехал на остров Исла-де-лас-Муньекас. Мне просто нужно было найти пустое место, похожее на тебя.

Она поворачивается к Табите.

— И тебя. Я удивлена, Аватар, что ты даже не думала не разорвать связь, которую мой муж связывает с тобой.

Табита замечает вопрос на моем лице и говорит:

— Я могла освободиться от наручников в любой момент, когда захотела. Я просто не хотела

— Почему? — Спрашивает Санта Муэрте. Я задаюсь тем же вопросом.

— Было приятно немного побыть наедине со своими мыслями.

— Я могу простить тебя за это — говорит Санта-Муэрте — На этот раз. А теперь разорви связь и вернись ко мне.

— Нет — говорит Табита — Не думаю, что смогу.

Она вздрагивает, когда манжета начинает светиться ярче.

— Прекрати это — говорю я, подходя вплотную к Санта-Муэрте и прижимая обсидиановый клинок к её груди. её воины выходят вперед, поднимая оружие, но она останавливает их взмахом руки.

— Как пожелаешь — говорит она. Манжета остывает, и Табита задерживает дыхание — Я вижу, ты все еще не уверен, кто представляет настоящую угрозу, я или Миктлантекутли.

— О, я почти уверен, что это вы оба — говорю я — Я просто еще не нашел его. Его нет в могиле — Санта-Муэрте смотрит на Табиту с удивлением на лице.

— Это правда — говорит Табита — Гробница пуста. Мы надеялись, что он мог прийти сюда, в Чикунамиктлан.

— Я не почувствовала его присутствия — Она оглядывает своих воинов, словно проверяя их на верность. Интересно, многие ли из них больше преданы Миклантекутли, чем ей. Кажется, она пришла к какому-то решению.

— Ты слишком опасен здесь один, муж мой — говорит она — Мужчины, возьмите клинок.

— Ты же не хочешь этого делать — Я сильно прижимаю нож к её груди, пока не чувствую под ним твердость её грудины.

— Ты забываешь, где ты находишься — говорит она — и кто здесь правит — В мгновение ока обсидиановый клинок оказывается в её руке, и её люди окружают нас с Табитой, приставив оружие к нашим горлам — Я контролирую саму суть этого места, муж мой, и пока ты не уничтожишь Миктлантекутли, у тебя будет лишь малая толика его силы.