Я нахожу его примерно в пяти футах от себя и бросаюсь к нему, но одна из машин отделяется от толпы, чтобы подрезать меня. Я пытаюсь уйти с дороги, но я слишком медленный и, возможно, даже немного контуженный.

В последний момент он сворачивает в сторону, пролетает в нескольких дюймах от меня и врезается в дерево. На мгновение я думаю, что, может быть, мне удастся выпутаться из этого. Но тут кто-то на пассажирском сиденье протягивает руку, замахивается массивной костяной дубинкой и бьет меня по голове. Удар с силой отбрасывает меня назад, на землю, и все погружается во тьму.

Когда душа моего друга Алекса, которого я знал с детства и который использовал магию, чтобы обманывать обычных людей, была поглощена и заменена тем же человеком, который убил моих родителей, я пустил ему пулю в лоб.

Я сказал себе, что его уже нет в живых. Что это был не мой друг. Это был какой-то монстр, принявший его облик. Я не поверил в это.

Когда я увидел его снова несколько месяцев спустя, я подумал, что схожу с ума. Он не мог быть призраком. Призраки, это остатки душ, объедки, образы. Его съели. Ни души, ни призрака.

Оказалось, что это Миктлантекутли выбрал свое лицо, чтобы добраться до меня, его темная сила текла по моим венам. Я выгнал его, заблокировал доступ к своим мыслям, запретил ему общаться со мной, даже знать, где я нахожусь. Я давил до тех пор, пока не перестал его слышать, а затем заблокировал его, наложив на свою кожу еще несколько заклинаний.

Я давил недостаточно сильно.

— Ты выглядишь ужасно — говорит Алекс с водительского сиденья моего "Кадиллака". В Миктлане ночь. Я чувствую запах сухого, иссушенного воздуха, странную жару, запах плоти, пепла и костей, обдуваемых обжигающими ветрами.

В Миктлане нет луны, и поэтому свет исходит только от фар "кадиллака", отбрасывающих странные тени на мощеную дорогу, ведущую неизвестно куда. Такое случалось и раньше, когда я вот так сидела с ним в машине. Не совсем сон, не совсем реальность.

Конечно, это не Алекс. И это даже не должен быть Миктлантекутли.

— Я тебя выгнал — говорю я — И запер дверь на засов. Почему ты здесь?

— Что, даже не поздороваемся? Нет, эй, приятель, как дела? Мне больно. Да ладно, чувак. Прошло уже несколько месяцев.

— Это все из-за твоей силы, которую я получаю от тебя, не так ли? И того, что ты здесь, в Миктлане. Это что-то дало.

— И они говорят, что ты глупый — говорит он.

— Почему ты здесь?

— Почему вообще кто-то из нас здесь?

Я не утруждаю себя ответом.

— Никакого чувства юмора — говорит он после того, как молчание становится невыносимо долгим — Я здесь, потому что здесь ты. Я не Миктлантекутли. Я твое представление о нем, частичка твоей души. Все это очень похоже на меня.

— Я не думал, что это возможно, но ты такая же заноза в моей заднице, как и Миктлантекутли. Значит, я разговариваю сам с собой? Потрясающе — Миктлантекутли всегда был таким со мной, так что, думаю, имеет смысл, что эта его частичка обладает такой же индивидуальностью.

— Вроде того? Не совсем? Думай обо мне как о фальшивом Миктлантекухтли. Миктлантекухтли Облегченный. Я просто фрагмент, оставшийся в твоей голове. Застрявший здесь со своим отвращением к себе и дерьмовой самоуверенностью. Настоящий бог смерти с меньшим количеством калорий. Притворяйся мной, а не настоящим собой. Через некоторое время мы будем просто собой. Есть смысл?

Я потираю висок, куда меня ударили. У меня начинает болеть голова, и я не уверен, из-за этого разговора или из-за кости, которую я повредил. Я предполагаю, что я без сознания, и все это происходит у меня в голове, так что ощущение боли, вероятно, признак того, что я скоро проснусь.

— Не совсем. Это то же самое, что у Табиты с Санта-Муэрте? — Я все еще не могу понять, кто такая Табита на самом деле.

Она Санта-Муэрте? Она Табита? Если то, что, по его словам, происходит со мной, происходит и с ней, тогда ответ да.

Табита сказала мне, что они с Санта-Муэрте объединились, но у нее есть свое мнение, свои мысли. Она была связана с Санта-Муэрте, её голос звучал у нее в голове, пока я не отключил его наручниками.

Я знал, что в душе Табиты есть частичка Санты Муэрте, но я не был до конца уверен, что у нее есть что-то свое. В конце концов, Санта-Муэрте убила ее, чтобы создать её аватар.

Он хмурится.

— В значительной степени, да. Я немного не в курсе деталей. Я не знаю всего, что знает настоящий я. Многое, но не все. У меня есть недостатки. Но если ты спрашиваешь, самостоятельная ли она женщина? Да.

У меня начинает раскалываться голова. Я прижимаю ладони к глазам. Господи, когда я проснусь, будет полный отстой.

— Ладно, так почему ты здесь сейчас?

— В данный момент, пока ты без сознания, я могу поговорить с тобой только так. Чем дольше ты будешь здесь, в Миктлане, тем быстрее мы будем синхронизироваться. В конце концов, я буду просто голосом в твоей голове. И тогда мы станем единым целым. В любом случае, я хотел поговорить, прежде чем ты убьешь настоящего меня, в надежде, что ты избавишься от фальшивого меня и перестанешь превращаться в украшение двора.

— Понял это, да?

— Я в твоей голове — говорит он — Миктлантекутли Облегченный, помнишь? Все, что знаешь ты, знаю и я.

— Ты попытаешься меня остановить?

— Да, конечно. Мы оба знаем, что как только я смогу соединиться с самим собой за пределами твоего черепа, я сделаю это в мгновение ока.

— Потрясающе.

— Думаю, да — говорит он — Но на самом деле я здесь не из-за этого.

— Ой? Рассказывай.

— Кецалькоатль.

Нет причин притворяться скромным или пытаться отрицать, что я знаю, о чем он говорит. Если эта частичка души Миктлантекутли знает о моем плане убить настоящего Миктлантекутли, значит, он знает и о моей договоренности с Кецалькоатлем.

— Я действительно заключил с ним сделку. И я стараюсь выполнять свои обещания.

Он смеется, оглушительно, как мул, и хохочет так долго, что начинает хрипеть.

— О, это круто. Обещания. Ты — Он вытирает слезу с глаза — А ты не задумывался, к чему приведет поджог Миктлана?

Я смотрю на костяную дорогу, проносящуюся мимо в свете фар.

— Повысится стоимость недвижимости?

— Погибнут сотни тысяч душ.

Я уставилась на него. Как это мне раньше не пришло в голову? Ответ приходит ко мне мгновенно. Потому что я этого не хотел. Я думал о любых душах, с которыми могла столкнуться, как о призраках. Просто остатки, которые не перешли в свою загробную жизнь. Только это их загробная жизнь.

Я пришел сюда, чтобы спасти себя, отомстить за убийство своей сестры. Я был полностью готов уничтожить все, что встанет у меня на пути. Но это? Я сожгу Миктлан дотла, я уничтожу в нем все. Я уничтожу эти души навсегда. Это массовое убийство.

Но если я не сожгу Миктлан дотла, то, когда я выберусь отсюда, Кецалькоатль превратит мою жизнь в сущий ад. Забудь об этом. Если я выберусь отсюда.

— Черт.

— А я-то думал, у тебя совести нет — говорит он.

— Что, черт возьми, за дела у Кецалькоатля? Почему он так ненавидит это место?

— О, как обычно. Ревность, амбиции, он придурок.

— Звучит так, будто в этом есть какая-то история.

— Так было всегда.

— Господи, я ненавижу с тобой разговаривать.

Машина содрогается. Я знаю, что это значит. В последний раз, когда у меня было это видение, машина разбилась, и я очнулся весь в крови в подсобном помещении магазина электроники, а пара демонов спорили о том, съесть им меня или нет.

— Я думаю, тебе придется подождать с этой статьей — говорит он — Я уверен, что скоро увижу тебя снова, когда в следующий раз из тебя будут выбивать все дерьмо.

Машина раскачивается, когда что-то невидимое ударяет её сбоку, и её заносит. Миктлантекутли с силой налегает на руль, выглядя соответственно удивленным. Интересно, он действительно такой, или это просто интерпретация происходящего моим мозгом?