— Ты продолжаешь отговаривать меня от этого, но это никогда не срабатывает. Ты не удерживаешь меня от того, чтобы пойти туда. Я не могу уснуть. Ни один из нас сейчас не получает того, чего хочет. Так что давай просто покончим с этим. Перережь пуповину. Не приставай ко мне больше. Очень скоро ты либо исчезнешь из моей головы, либо я умру. В любом случае, я победил

— Нет — говорит он — ты этого не сделаешь. Потому что, когда ты войдешь туда, твое тело превратится в камень, и он надерет тебе задницу, прежде чем ты успеешь его убить. Тогда ты застрянешь. Проснешься, осознаешь и будешь заключен в нефритовую оболочку на всю вечность. Я уверен, тебе это понравится.

— Я знаю, во что ввязываюсь. Но спасибо за твою заботу, мама. Это действительно трогательно.

— Ты идиот.

— А ты, просто кусок плохих воспоминаний, застрявший в моей голове. Я с нетерпением жду, когда смогу от тебя избавиться

— У вас все в порядке, джентльмены? — Дариус нависает над столом, держа в мясистых ладонях два бокала с янтарной жидкостью — Он ставит их на стол перед нами — Я услышал, как кто-то повысил голос. Подумал, что порядочные люди не должны так себя вести в моем заведении. И я решил помочь сгладить ситуацию. Выпьем, переведем разговор на более спокойную тему.

Мы оба уставились на него.

— Это делаешь?

— Нет не я — говорит Алекс.

У меня уже было много таких видений. В основном с Миктлантекутли, пока мне не удалось полностью его заблокировать, а теперь и с остатками его сознания. Но в них никогда не было никого другого. Всегда были только я и он. Это оно. Когда что-то случается, лопается шина, взрывается лампочка, происходит что-то, что прерывает беседу, это служит сигналом к тому, что видение подходит к концу.

Но это, похоже, не заканчивается.

Я принюхиваюсь к запаху алкоголя. Как и в случае с настоящими напитками Дариуса, это странная смесь, которую я не могу определить. В течение десяти секунд вкус настоящего напитка меняется на сотню разных вкусов, и все они будут вкусными.

Однако я не уверен, что доверяю этому напитку, поэтому не пью его.

— О, не смотрите так удивленно, джентльмены — говорит Дариус — Может, я и заперт и похоронен высоко в стране жидкого солнечного света, но это не значит, что я не могу время от времени выходить на улицу.

Черт возьми. Теперь я понимаю.

— Этот придурок не выбирал это место, не так ли?

— Возможно, на него... немного повлияли.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Алекс — Я.. — Он замирает, по его лицу и телу ползут трещины, словно по глиняной посуде. Он разлетается на осколки размером с песчинки, которые уносит неощутимый ветер.

— Ах — говорит Дариус, как будто только что получил самое приятное удовольствие в своей жизни — Так намного лучше — Он садится на свободное место Алекса. Он крупный мужчина, но двигается с удивительной грацией — Я понятия не имею, как ты живешь с таким мусором в голове.

Он широко улыбается, демонстрируя слишком много ярких белых зубов.

— Нам с тобой, сынок, нужно поговорить.

— Так это действительно ты?

— Ты не можешь сказать наверняка, так что тебе придется довериться мне. Или нет. Решать тебе.

— Ты определенно говоришь как Дариус. Только я думал, что в твоем баре я персона нон грата.

— Так и есть. Это не мой бар. Это твой сон. Просто так получилось, что ты грезишь о моем баре. И это работает. Я уже несколько месяцев жду, когда у тебя или у того куска ацтекского диккиса, который крутится у тебя в голове, появится этот сон. Наконец-то я понял, что должен взять дело в свои руки. Считай, что это твой сон, но с небольшой помощью.

— Ладно. Как? Я имею в виду магию, очевидно. Но как ты перенес заклинание в Миктлан? Я многого не знаю о магии, да и никто о ней не знает. Лучшее, что мы можем сказать, это "потому что это работает" — Я не слышал, чтобы кто-нибудь из магов-людей придумал, как колдовать в одной плоскости и напрямую воздействовать на другую, помимо заклинаний призыва. Когда я нахожусь на призрачной стороне вещей, ничто из того, что я делаю, не влияет на живую сторону, и наоборот. Не то чтобы это много значило. Единственное, в чем маги действительно хороши, это в хранении наших секретов.

— Сынок, когда я говорю, что я из старой страны, я имею в виду по-настоящему старую страну. Я здесь первоклассный, допотопный говнюк. Я кое-что знаю о том, как подчинять космические силы своей воле.

— Ага. Конечно.

— Ладно, да. Я имею в виду, я действительно чертовски стар. Но я бывал здесь раньше. Я знаю, как попасть в Миктлан и как выбраться из него — Он хитро смотрит на меня — Все, что мне нужно, это дыра — Да, это Дариус, все верно.

Все начинает складываться.

— Миктлантекутли сказал мне, что, когда он был заперт в своей гробнице, он лишил испанцев какого-то супероружия, но было уже слишком поздно спасать свой народ. Я думал, это был Кецалькоатль. Но это был ты, не так ли?

Дариус откидывает назад свой снимок, и в его глазах появляется отсутствующий взгляд.

— Семь? Восемь тысяч лет назад? Я был пойман в ловушку магом-халафом в Тепе Решва в Месопотамии. Этот ублюдок засунул меня в глиняный горшок. Воняло испорченной бараниной. До сих пор не выношу этот запах. Пару тысяч лет спустя моя тюрьма была переделана в тыкву.

— Тыкву?

— Тыкву.

— Жизнь тогда была высший класс.

— О, это была отличная тыква — говорит он — Как и полагается тыкве.

Я знал, что Дариус был стар, но Иисуси. Восемь тысяч лет? И именно столько лет назад он был пойман в ловушку. Как долго он жил до этого? Применимо ли вообще слово "жив" к Дариусу? Я боюсь это выяснять.

Я допиваю свой напиток. Может, оно и ненастоящее, но все равно вкусное, и, если мне повезет, я опьянею так же сильно, как и от настоящего напитка.

— В конце концов, я оказался в Аль-Андалусе. Общее берберское имя Тарик ибн-Зияд. Мотался по свету, переходил из рук в руки. К тому времени, когда я попал к Кортесу, я был заключен в настоящую бутылку из металла и свинцового хрусталя. Шикарную.

— Я думал, ты встречался с Кабрильо. К тому времени, как он приехал в Калифорнию, Кортес уже уничтожил ацтеков.

— Да, к тому времени, как он приехал в Калифорнию, конечно. Но сначала он был в Мексике. Приехал с Панфило де Нарваэсом, чтобы надрать задницу Кортесу. Какая-то политическая чушь. Только Кортес услышал об этом и покинул Теночтитлан, чтобы дождаться Нарваэса и уничтожить его. Как только Нарваэс был ликвидирован, Кортес собрал свои войска в свою собственную армию.

Что-то в этой истории не дает мне покоя. Тогда я понял.

— Когда это случилось, Теночтитланом уже управлял Кортес. И когда он уехал, все действительно пошло наперекосяк.

— Ага. Оставил за главного какого-то яху, который запаниковал и в итоге перебил несколько сотен ацтеков. К тому времени, как Кортес вернулся, все было намного хуже, чем когда он уходил. Потерял много людей, пытаясь вывезти золото из города. Получил некоторую помощь от Тласкалы, местных жителей, которые ненавидели ацтеков. Черт, ацтеков ненавидели все. После этого началась настоящая война. Кортес перегруппировался. Месяцы борьбы за возвращение Теночтитлана. Десятки тысяч человек погибли.

— Что ты делал все это время?

— Держал Уицилопочтли, Тлалока и всех остальных богов подальше от задницы Кортеса. Если бы не я, они никогда бы не продвинулись и на половину того, что сделали.

— А Кабрильо?

— Его поставили во главе группы арбалетчиков. После осады Теночтитлана Кортес поручил ему дурацкое задание. Был один священник, который хотел сразиться с языческими богами. Нашел какой-то ритуал, чтобы попасть в Миктлан. Кортес протягивает ему мою бутылку и говорит, чтобы он сходит с ума. Итак, это я, этот чокнутый священник, Кабрильо и его люди. И твой приятель Кецалькоатль. Боги, дерьмо собачье, но он? Ху-ху-ху. Он был великолепен.

— Ни хрена себе — отвечаю я — Сейчас он носится по Мексике в образе духа ветра, сделанного из мусора — Дариус склоняет голову набок, похожий на кота, который раздумывает, поиграть с чем-нибудь или съесть.