Он достает из кармана клинок Миктлантекутли и держит его на ладони, как будто взвешивает.

— Тогда ты не получишь это обратно.

— А я-то думал, куда это делось.

Я понял, что оно у него, как только увидел его. Это интересная угроза. Он не говорит, что снимет с меня шкуру. Мы оба знаем, что он больше не может им пользоваться. И он тоже не угрожает мне смертью. Интересно, думает ли он, что меня нельзя убить здесь. Я мог бы сыграть на этом, но, честно говоря, не уверен, что это сработает. Я хромаю, я медлителен, и даже если я смогу добиться этого от него, что будет с остальными людьми? Не похоже, что мне некуда бежать.

— Я полагаю, остальные мои вещи у тебя.

Бустилло лезет в машину, достает мою сумку и протягивает её мне. Я просматриваю ее. Насколько я могу судить, все на месте: пудреницы, амулеты. Даже Браунинг и мои карманные часы там, вместе с коробкой патронов и парой заряженных магазинов. Все это пролежало в багажнике "кадиллака" больше года. Приятно, что все вернулось. Не хотелось бы потерять их снова.

— Без дробовика?

— Прости. Его переехала одна из машин. Он не выжил.

Это впечатляет. Бенелли - крепкие ребята. Но, глядя на костяные колеса на этих машинах, я могу в это поверить. Жалость. Это был отличный дробовик. Я купил его у парня в Тихуане, который пытался меня им проветрить. Но, как сказала Табита, дробовик сделает все, что в его силах.

— Итак, кроме угроз не отдавать мне мою игрушку, что заставляет тебя думать, что я собираюсь тебе помогать?

— Мы оба знаем, что ты все равно пойдешь этим путем — говорит Бустилло — И когда ты доберешься туда, куда идешь, тебе понадобится нож. Мы оба выиграем.

Я почти спрашиваю его, как я могу ему доверять, но потом понимаю, что это глупый вопрос. Я не могу. Он это знает, я это знаю. Было бы просто оскорбительно спрашивать.

— Как я могла отказаться от такого щедрого предложения? — говорю я, кладя руку на мобиль "Кошмарные Флинстоуны" — Когда мы отправляемся?

Костяные машины, не меньше дюжины, с грохотом несутся по пустыне в сторону гор, двигатели издают низкий рокот. За ними, словно гравий, вздымаются обломки черепов. Каждая машина так набита мертвецами, что они свисают с бортов.

В головной машине, в которой находимся мы с Бустилло, находимся только мы и трое мужчин неприятного вида, которые, я не сомневаюсь, отлично справились бы с любым видом насилия, на который вы бы решились. Они определенно выглядят так, как будто кто-то сделал это с ними. Как и Бустилло, один из них был убит выстрелом в голову, другой был вспорот лезвием от горла до внутренностей, ребра вырваны, и его органы свисали, как рождественская мишура, третьему перерезали горло и высунули язык через отверстие. Интересно, как он разговаривает с колумбийским галстуком?

Однако я не могу не задаться вопросом, насколько эффективны такие мускулы, как у этих парней. Чувствуют ли эти мертвые боль? Страх? Бустилло, должно быть, что-то сделал, чтобы так быстро завоевать их доверие. Никто просто так не приходит к такой группе и не говорит: "Эй, теперь я главный!" Неужели все было так просто, что они подумали, будто я могу открыть для них двери?

— Кто все это построил?

— Понятия не имею — Он кричит, перекрывая шум двигателя — Я даже не знаю, как работают эти чертовы штуки. Они были здесь, когда я приехал. Ты говоришь, я умер всего пару дней назад?

— Да. Я всадил в тебя пулю... Во вторник? По-моему, это было во вторник.

— Кажется, прошли месяцы. Ты нашел Аватар?

Он что, не знает? Я не видел его, когда меня схватили, так что, возможно, его не было ни в одной из машин и он не знает, что она здесь. Я не против.

— Нет. Я её не видел. Так что это за туман, в который мы едем? Все, что я знаю, это то, что это испытание, через которое должны пройти души.

— Измиктлан Апочкалолка. Считается, что существует девять рек, которые души должны перейти вброд в тумане, но никто здесь не знает, правда ли это. Все называют это "Пожиратель Воспоминаний".

Я слышу в нем заглавные буквы.

— Пожиратель Воспоминаний? Как так вышло?

— Все, кто приходит, возвращаются, но они возвращаются ослабленными. Они знают, что столкнулись с какой-то ужасающей правдой, но не могут вспомнить, с чем именно. Они не могут вспомнить и других вещей. Чем дальше они уходят, тем больше теряют. Свои воспоминания, свои имена. После пяти или шести попыток ничего не остается. Я подозреваю, что реки, это метафора.

— Метафора для чего? Монстр, пожирающий память, поджидающий тебя в засаде в тумане?

— Это или что-то в природе самого тумана. Когда я был жив, я изучал его, но на другой стороне можно сделать не так уж много. Это все еще остается загадкой.

Я не удивлен, что Бустилло заинтересовался этим. Даже самые безжалостные и злобные маги копаются в тайнах Вселенной. По своей сути, маги, это просто ученые, которые нашли практическое применение своей ученой степени по философии.

— И мы идем к этому? — Я оглядываюсь — Они все направляются туда?

— Все они. И даже больше. Он указывает на горы, и, прищурившись, я могу их разглядеть. Там не только горстка погибших. Их сотни. Их тысячи. Множество людей у подножия горы построили импровизированный город. Густой туман окутывает вершину высоко над ними.

И все они собираются это сделать, потому что думают, что я смогу помочь им. Он привел к ним Мессию. Поговорим о том, что мы поставили не на ту лошадь.

— Так как же это сработает? Я проведу их сквозь туман в Землю Обетованную?

— Что-то в этом роде — говорит Бустилло.

— А если я не смогу?

— Тогда, я думаю, мы приколотим тебя к дереву, как всех хороших мучеников.

— Фантастика.

Город, выросший вокруг горы, представляет собой беспорядочное нагромождение зданий из костей и сухожилий, как какая-нибудь жуткая художественная инсталляция в Burning Man. У него были сотни лет, чтобы вырасти, его население становилось все больше и больше, и никто никогда не уезжал.

Бустилло ведет машину по центру города, сбавляя скорость почти до ползучести. Души открыто пялятся на нас, отстают, когда мы проезжаем мимо. Как бы жутко это ни было, это ничто по сравнению с тем фактом, что они не издают ни звука, просто молча маршируют за нами.

— Они всегда такие разговорчивые?

— Можно только долго кричать от отчаяния, прежде чем все это превратится в рутину — говорит Бустилло — А о чем они будут говорить? Никогда ничего не меняется. Ты, это самое важное, что произошло здесь за последние пятьсот лет.

— На гору есть тропинка, по которой мы поднимемся — говорит Бустильо — Большую часть пути мы проделаем на машине. Но дальше нам придется идти пешком. Оттуда мы быстро доберемся до тумана.

Я не совсем понимаю, чего он от меня ждет. Стоять там и раздвигать туман, как будто это Красное море? Когда мы доберемся до места, может быть, я смогу сбежать. Я не смогу сбежать без ножа, поэтому буду держаться поближе к Бустилло и заберу его, когда мы доберемся туда. Я не сомневаюсь, что он бросится за мной, но если все так странно, как они говорят, я, возможно, смогу оторваться от него. При условии, что я сам в этом не запутаюсь.

Бустилло не останавливает машину. Костяные дома извергают своих обитателей, и толпа поглощает их, разрастаясь, как клещ на собачьей морде. К тому времени, когда мы достигаем подножия горы и дорога вьется по её склону, за нами остается такая длинная тропа, что я не вижу её конца.

Ко времени появления Кортеса ацтеков было более пяти миллионов. Из-за него, оспы и тифа они были уничтожены всего за пятьдесят с лишним лет. Судя по всему, большинство из них находятся прямо здесь.

— Дорога становится немного ухабистой — говорит Бустилло — Я бы посоветовал пристегнуться, но эти штуки не были созданы с учетом соображений безопасности.

Он не шутит. У автомобилей нет подвески. Дорога в Боун была достаточно плохой, но, по крайней мере, она была относительно ровной. Как только мы въезжаем в гору, она превращается в камни и грязь, испещренную выбоинами. У меня стучат зубы, когда Бустильо слишком резко поворачивает и попадает в кратер в грязи, от которого я чуть не лечу.