Семён шёл по Литейному в сторону Невского, потом свернул на Фонтанку. Не торопился, шагал размеренно, расслаблено изучал город.

— «Доволен?» — спросил Шиза.

— Не знаю, — честно ответил Семён. — Могло быть хуже. Но…

«Но ты чувствуешь, что что-то не так».

— Я чувствую, что этот тип знает больше, чем говорит. Сильно больше. И не только про клеймо.

«Конечно знает. Он жандарм. Знать больше, чем говорить — его профессия.».

— Ну ты прям поэт, аж Лермонтовым потянуло. С легким душком чуть залежавшегося Шекспира.

«Стараюсь. Но если серьёзно — он тебя изучал. Не только навыки, не столько даже. Он проверял, как ты реагируешь на давление, как принимаешь решения, как врёшь. И да, он знал, когда ты врёшь, не строй иллюзий, он понял, что ты не всё рассказал. Просто ему пока хватает того, что есть».

— Пока. Опять это слово, задолбало.

«Привыкай».

Семён перешёл через Аничков мост, остановился на секунду — посмотреть на коней. Клодтовы кони тут тоже были, или что-то очень похожее, только один из укротителей держал в поднятой руке не просто повод, а — если присмотреться — поводья, сплетённые в знак, похожий на руну.

Дома, на Разъезжей, заварил чай на маленькой электрической… или электромагической плитке. Несмотря на неприглядный внешний вид и дизайн «а-ля совок», достаточно внезапный в имперском Петербурге — работала она без нареканий.

Можно было сесть у окна, смотреть на улицу и подводить итоги.

Собственно, итоги. Он — попаданец в тело отверженного Рыльского, мелкого дворянина из Великого рода, клеймённого и выброшенного за бездарность. Тело это несло на себе следы жизни, которую Семён, к счастью, не проживал: шрамы от побоев, ожоги, порезы на запястьях… кто-то любил Константина Рыльского примерно так же, как выборгская братва любила доносчиков. Может, даже меньше.

Система, которая дала ему класс, навыки и всё остальное — работала. Работала хорошо, работала надёжно, работала так, как будто создана специально под него. Или он создан под неё… но не будем углубляться, мало ли до чего могут довести такие рассуждения. Работает — и ладно.

Шиза. Голос в голове, божество… или что-то, что выдавало себя за божество. Давало задания, награждало за выполнение, иногда помогало — как с разгоном восприятия, — иногда подначивало, иногда просто молчало, наблюдая. Мотивы непонятны. Цели ещё более непонятны. Вполне возможно, что Шизе было скучно, и он, Семён, был развлечением.

Медальон. Артефакт рода Рыльских, который каким-то образом привязался к нему — к чужаку в чужом теле. И — по словам призрака Константина — являлся «ключом» к чему-то большему. К силе, которую отняли. К магии крови, которая течёт в венах этого тела…или текла…или не этого. В общем, ценная вещь, наверное.

Долгих. Жандарм, вербовщик, специалист по одарённым. Человек, который знал про клеймо, знал про аномальный дар пустышки, знал — или как минимум подозревал — про внутренний голос. И скорее всего, ещё про многое, о чем предпочёл молчать. Человек, от которого ему в ближайшее время никуда не дется.

Рыльские. Великий род, маги крови, люди, для которых запутать до смерти десяток человек — это не чрезвычайная ситуация,, а обычный вторник. Они пока не знали, что их отверженный бездарный пустышка внезапно обрёл дар и работает на Охранку. Пока. Ещё одно гадское «пока».

И — город. Петербург. Город, который кормил его и прятал, город, который мог его убить — одним неправильным поворотом, одной случайной встречей с не тем человеком.

Семён отпил чай. Остыл уже, гадость.

— Ну и что дальше? — спросил он вслух, обращаясь то ли к Шизе, то ли к самому себе, то ли к потолку.

Шиза молчал. Бывали у неё такие настроения — то ли отдыхала, то ли обижалась на что-то, поди разбери.

СТАТУС

Имя:

Семён Уровень: 4

Класс: Вор

Опыт: █░░░░░░░░░

Характеристики (свободные): 1

Тело:8

Энергия: 10

Дух: 2

Таланты (свободные: 1):

Кража 1 ранг

Скрытность 1 ранг

Ночное зрение 1 ранг

Взлом замков 2 ранг

Оберег исцеления 1 ранг

Благословение удачи 1 ранг

Маскировка 1 ранг

Особое: Последователь (скрыто)

Четвёртый уровень. Не совсем понятно откуда такая щедрость, нол радует. Скорее всего, операция со Штейнбергом, видимо, дала жирный бонус — сложность, или риск, или ещё какой-то параметр, который Система учитывала при начислении опыта.

С характеристиками все было просто — единичку в тело, потому что девятка всяко лучше восьмерки, а если… в смысле, когда доползти до десяти — будет перк, скорее всего полезный. Вот с талантами было все не так однозначно.Наконец то Система расщедрилась на вторые парочки ранги имеющихся. И это было действительно серьезное улучшение.

Кража второго ранга — это не просто «стащить кошелёк быстрее и незаметнее, чем на ранге первом». Семён понял,осознал, что всё, что он умел до этого, было детскими играми, школярским ученичеством, азбукой, которую только-только начали складывать в слоги. Теперь он видел глубже. Но — пришло столь же ясное осознание — еще не по-настоящему глубоко, еще есть куда стремится. И это «еще» как бы не больше того, что он знает и умеет. Точно больше.

Навык уже не просто подсказывал, как снять цепочку с проходящего под окнами его квартирки господина. Нет. Навык показывал ему суть этой цепочки. Он видел слабые места металла — место сгиба, где звенья чуть тоньше, где карабин уже двадцать лет открывается и закрывается, где сталь устала, состарилась, почти сдалась. Он видел, что если дёрнуть не просто вбок, а под определённым углом — градусов тридцать, не больше — с лёгким вращением, то карабин раскроется сам. Не щёлкнет, не звякнет, ничем не привлечёт внимания. Просто раскроется,как цветок, как объятия. Как будто сам захотел отдать свою ношу. И это «сам захотел» будет хотя и преувеличением, метафорой — но уже не совсем…а иногда и совсем не.

И так не только с карманами и замками, о нет. Навык распространялся шире, глубже, в те сферы, о которых Семён даже не думал. Изъятие информации, например, окажется даже проще, чем вытащить бумажник из кармана.

Подслушивание как искусство оказаться в нужном месте в нужное время, застыть, замереть, стать частью стены, частью воздуха, частью тишины. Люди говорят громче, когда думают, что одни. Они доверяют стенам, и углам — так будь стеной. Будь углом. Будь тем, мимо чего проходят, не замечая. Понимание как прочитать документ, даже не прикасаясь к нему. Про то, как заглянуть в запертый ящик стола. Про то, как увидеть то, что не предназначено для чужих глаз, не привлекая чужого же внимания.

Извлечение чего-то полезного откуда угодно — хоть из портфеля надворного советника, хоть из случайно оброненного разговора, хоть из собственной дырявой памяти. Это последнее осознание накрыло сильнее всего. Попаданец вдруг осознал, что из памяти тоже можно красть. Вытаскивать обрывки того, что казалось забытым, извлекать на свет моменты, закрытые временем, страхом, нежеланием помнить.

И выбрал бы это, взял бы не думая, если бы не…

Скрытность второго ранга. Глубже, тоньше, экономичнее ранга первого. Если прошлый уровень был ремеслом — умением выбрать тень, затаить дыхание, не скрипнуть половицей, — то второй становился чем-то вроде врождённого чувства, новым органом, который работал даже тогда, когда Семён о нём не думал.

Появились какие-то новые опции, пока непроверенные. Что-то вроде пассивной маскировки энергетического следа, которую можно поддерживать постоянно, даже не думая об этом, как не думаешь о сердцебиении. Не нужно было активировать навык, тратить ресурс, концентрироваться. Просто его присутствие становилось чуть менее заметным для тех, кто умеет видеть не глазами. Словно он научился красться на цыпочках перед миром магии, и мир магии его не замечал. Еще не полная невидимость, но уже размытость. Смазанный край. Ошибка фокуса, на которую можно не обратить внимания.