— Тайнопись, — напомнил Шиза, как будто он сам об этом не догадался. — Каждый Великий род имеет свою систему шифрования. Рыльские — не исключение.

— Это я уже понял. Вопрос в том, как это прочитать.

«Я могу помочь».

— О? — Семён насторожился. — И что за это потребуешь?

Шиза помолчал — демонстративно, театрально. Словно невидимый собеседник смаковал момент, наслаждаясь его нетерпением.

«Развлечение», — наконец произнёс голос. «Мне скучно. Банально. Предсказуемо. Хочу чего-то интересного».

— Интересного — это как?

«Удиви меня, и получишь знание тайнописи. Полное, включая все вариации и подшифры».

— То есть конкретики не будет.

«Конечно не будет. В этом же вся прелесть».

Семён выругался — тихо, но с чувством. Документы нужно было прочесть. Очень нужно. Это была информация о роде Рыльских, возможно — о его собственном… нет, не его, тела, которое он теперь носил… звучит бредово, но как ещё сказать? Но в любом случае столь же важная, необходимая для выживания.

— Ладно, — он сунул бумаги обратно в конверт. — Потом разберёмся. Сейчас есть дела поважнее.

«Например?»

— Например, жрать хочу. И деньги нужны. И вообще — нужно валить с Выборгской, перестало мне здесь нравиться почему-то.

Последнее было очевидно, после событий с Рыльскими оставаться на Выборгской было самоубийством. Они прочесали район, убили или допросили всех, кто мог что-то знать. Рано или поздно кто-то вспомнит про странного парня, который появился несколько недель назад и работал на Филина. Кто-то опишет его внешность. И тогда пазл у родственничков сложится.

— Пойду в центр. Там людно, легче затеряться. И народец богаче. Да и просто неожидано для всех это будет.

«Рискованно».

— Рискованно — это оставаться здесь и ждать, пока меня найдут.

Шиза не стал спорить. Видимо, согласился. Или просто потерял интерес к разговору — с ним никогда не угадаешь.

Сборы много времени не заняли — собирать-то особо нечего. Медальон на шею, конверт с документами за пазуху, остатки денег в карман. Всё его имущество умещалось в карманах небогатой одежды. Нужно было добыть что-то получше, то что нормально смотрелось на Выборгской, в более благополучных местах будет привлекать ненужное внимание — и это ещё одна причина направиться в центр.

Навык маскировки, полученный вчера… или сегодня… в общем, недавно — работал на удивление хорошо. Семён чуть изменил походку, сгорбился, опустил голову. Взъерошил волосы, зачесав их на лоб, скрывая характерную линию бровей. Немного, но достаточно — для случайного наблюдателя он теперь выглядел другим человеком. Совсем не тем парнем, которого видели с Филином и Хряком. Явно не тем, чьё описание могли разослать Рыльские.

Путь до центра занял почти два часа. Семён шёл не по главным улицам, а дворами, переулками, через проходные подъезды. Навыки помогали выбрать безопасный маршрут, подсказывая оптимальные маршруты, предупреждая об опасностях. Здесь — городовой на углу, лучше обойти. Там — группа подозрительных личностей, не стоит привлекать внимание. Вон тот дом — проходной двор, можно срезать.

Город менялся по мере приближения к центру. Грязные улицы Выборгской стороны уступали место вполне приличным мостовым. Покосившиеся бараки превращались в солидные каменные дома. Люди одевались лучше, двигались увереннее, смотрели снисходительнее на всякую шваль вроде него… так бы и двинул сволочи, да нельзя. Семён старался не привлекать внимания. Двигался в тени, держался края тротуара, уступал дорогу господам и дамам. Типичный босяк, таких здесь терпели, но только пока они не создавали проблем.

К четырём часам он добрался до района, который смутно напоминал Литейный проспект — широкая улица с магазинами, ресторанами и доходными домами для людей побогаче. Здесь уже вовсю горели фонари — магические, судя по ровному, неморгающему свету. И людей было много, что хорошо. В толпе легче затеряться. В толпе легче работать.

Желудок напомнил о себе — громко, требовательно, как избалованный ребёнок. Семён огляделся в поисках чего-нибудь съедобного и дешёвого. Нашёл лоток с пирожками — похоже, с капустой, судя по запаху. Отдал последние копейки, получил три штуки, тёплых и почти свежих. Съел их за минуту, не чувствуя вкуса, просто заполняя пустоту в желудке.

Успокоив аппетит, начал осматриваться уже профессиональным взглядом. Вон тот господин с тростью. Средних лет, сытое лицо, одет добротно, хоть и без вычурности — скорее купец средней руки, чем действительно богатый… но желает таковым казаться. Идёт неторопливо, поглядывает по сторонам без настороженности — сразу видно, чувствует себя в безопасности. Лениво скользнул взглядом по его фигуре и сразу зацепился за жилет. Там, в левом кармашке, угадывалась характерная выпуклость. Часы. Золотые, судя по тусклому блеску цепочки, которую господин небрежно выпустил наружу — демонстрация статуса… или приманка для его коллег, тоже нельзя исключать.

Но все же, быстро прикинул — часы пристёгнуты к цепочке, цепочка закреплена на пуговице жилета. Снять можно двумя способами: либо перерезать цепочку специальными щипцами — но их нет. Либо отстегнуть карабин, если удастся до него добраться. Второе требует близкого контакта и секундного отвлечения внимания. Риск высокий, но и добыча жирная.

Господин прошёл мимо, даже не взглянув в сторону Семёна. Тот проводил его взглядом, отмечая походку: чуть косолапит при ходьбе, значит, в случае погони далеко не убежит. Если ничего другого не найдется, можно будет взять его на обратном пути.

Вон та дама в шляпке. Молодая, модно одетая, с кружевным зонтиком в левой руке. Правая рука свободна, и на запястье болтается сумочка — небольшая, расшитая бисером, явно дорогая. Семён прищурился, оценивая. Сумочка на запястье — это классика. Дамские сумочки обычно закрываются на пряжку или кнопку, но внутри что-то тяжёлое, скорее всего кошелёк. Она оттягивает ткань, создавая характерный изгиб.

В целом, неплохо, изъять такое — дело техники. Нужно подойти сзади, чуть толкнуть в плечо, извиниться, и в этот момент пальцы сами соскальзывают вниз, расстёгивают пряжку и вынимают содержимое. Саму сумочку лучше не брать — слишком приметная, дама сразу хватится, только кошелёк. И уходить быстро, но не бегом, а смешаться с толпой. Время три секунды, риск средний. Женщины кричат громко и сразу, но если всё сделать чисто, она и не поймёт, что произошло, пока не хватится пропажи.

Дама остановилась у витрины с тканями, разглядывая рулоны бархата. Идеальный момент. Семён даже шагнул вперёд, но в последний момент что-то его остановило.

Отступил назад, в тень, и продолжил наблюдение.

Вон тот приказчик у витрины. Молодой парень, лет двадцати, в форменной одежде какой-то лавки — видно, выскочил на минутку, размяться. Стоит, разглядывает выставленные в соседней витрине сапоги, мечтательно вздыхает. Карманы его брюк обтягивают задницу, и в правом заднем кармане отчётливо проступает прямоугольник портмоне. Ну просто классика жанра, задний карман брюк — это подарок судьбы для карманника. Особенно если жертва стоит, увлечённо разглядывая что-то, и не чувствует прикосновений. Портмоне торчит краешком, его даже доставать не надо — просто проведи пальцами, и оно само выпадет в ладонь.

Расстояние до объекта — пять шагов. Подойти можно сбоку, делая вид, что тоже рассматриваешь витрину. Встать чуть позади, левой рукой загородить обзор (якобы поправить воротник), правой — сделать движение. Полсекунды — и портмоне у тебя. Дальше — отойти, свернуть за угол, переложить добычу в карман, выбросить пустое портмоне в ближайшую подворотню. Время: одна минута на всё. Риск: низкий. Приказчик даже не поймёт, что произошло, пока не хватится денег при расчёте.

Семён уже собрался двинуться с места, но что-то его насторожило. Он пригляделся внимательнее и заметил то, что упустил сначала: из-за угла выглядывал городовой, лениво поглядывающий на прохожих. Если Семён подойдёт к приказчику, городовой окажется у него за спиной. Слишком рискованно.