Вспыхнув, я мотнула головой, высвобождая свой подбородок.

— Обязательно! — язвительно сказала я. — И уже помылась бы, если бы знала, откуда принести воду!

Глаза герцога полыхнули — нет, не яростью, удивлением.

— Дерзкая, — констатировал он. — Ну да лангора Драгина тебя быстро почтению выучит. Да и вообще лучше следи за языком. Гийра Трок тоже дерзких не любит, может и выпороть, если огрызнёшься.

Когда я наконец выскользнула из ванной, щёки мои пылали, как кумач, а кулаки сжимались от бессильной ярости. Это я дерзкая? А их светлость что, не учили быть учтивыми с дамами? Остановившись в коридоре неподалёку от комнаты гийры Номи, я постаралась успокоить возмущённо колотящееся сердце. Всё, хватит! Во-первых, никакая я здесь не дама. Ну поучил герцог неопрятную служанку уму-разуму. Он меня через час и не вспомнит, было бы из-за чего расстраиваться! Но стоило мне закрыть глаза, как я снова видела напротив зелёные насмешливые глаза и слышала безжалостное «замарашка».

Я с тоской перевела взгляд на своё платье. Не так уж он и неправ. Дома я не позволила бы себе в таком грязном платье за порог выйти, не то что пойти прислуживать герцогу. Стоп! Какому герцогу? Где бы я его нашла на нашей рабочей окраине?

Невесело усмехнувшись, я решила, что хватит страдать и отправилась искать гийру Номи, чтобы спросить у неё, где я могу помыться.

Женщина оказалась в соседнем коридоре, я вышла на голос. Гийра Номи распекала несчастно моргающую глазами служанку. Кажется, та некачественно почистила дверные ручки. Ещё одна жертва чистоты! Что они тут, помешались? В каком веке-то живут, вспомнили бы! В нашем мире родовитые барышни, помнится, не утруждали себя даже ежедневным принятием ванны, а тут и от простой служанки должно пахнуть розами!

— Иди с Селирой, она тебе покажет помывочную, — сказала гийра Номи на мою просьбу и провернулась к расстроенной девушке. — А пока она будет мыться, сходишь к гийре Трок, скажешь, чтобы дала тебе чистое платье для… — женщина взглянула на меня. — Звать-то тебя как?

Я глупо моргнула глазами. И правда, мы даже не познакомились вчера. Никто не предполагал, что я задержусь в замке дольше, чем на одну ночь.

— Я Диана, — ляпнула я.

Почему Диана? Кто его знает. В одном я была уверена — называть собственное имя нельзя ни в коем случае. Впрочем, имени Диана тоже наверняка не было в этом мире. По крайней мере, мои новые знакомые разом посмотрели на меня, а девица не удержалась и хихикнула.

— Ну, до аны тебе ещё дорасти надо, — непонятно сказала гийра Номи и повернулась к Селире. — Принеси чистую одежду для Ди. Идите, и побыстрее возвращайтесь! Работы полно, надо всё успеть!

Так неожиданно для себя самой я стала Ди. Ну что ж, пусть о леди Ди в этом мире знала только я, но то, что я теперь ношу имя принцессы, всё равно было приятно.

Помывочная оказалась чем-то вроде общего душа. Водопровода тут, конечно, не было, на полу лежали деревянные решётки и стояли пара ведёр с водой, впрочем, уже почти остывшей. Видимо, служанки не имели привычки мыться каждое утро, и воду приносили на всякий случай. Но я была рада и этой чуть тепловатой воде.

Выпроводив Селиру, я разделась и с удовольствием обкатилась из ведра, черпая воду ковшом. Кусок мыла был жутко вонючим и щипал кожу, но даже это не могло меня остановить: я тщательно намылила голову и принялась яростно царапать её ногтями — мне кажется, за всю мою жизнь у меня не было настолько грязных волос. Вода понемногу светлела, и оказалось, что волосы у меня очень светлые — надо же было умудриться стать натуральной блондинкой! Я, помнится, тихо презирала этих кукол Барби.

Что меня радовало — так это тело. Как же приятно быть такой тоненькой! Я яростно намыливала свои изящные ноги и руки, а после докрасна растирала их жёсткой мочалкой. Грязи и здесь было предостаточно, зато, когда я закончила мыться, и тело, и волосы скрипели от чистоты. Вот только боюсь, что запах едучего мыла останется со мной надолго. Причина этого дикого аромата выяснилась, когда в помывочную заявилась Селира с большим сероватым полотенцем и моей новой одеждой.

— Ох ты ж! — искренне сказала она. — Как ты посветлела! — и тут же поморщилась. — Ты что, мылась морилкой?

Я недоумённо повернулась. В моём мире морилкой пропитывали дерево, чтобы оно не гнило. Ничем жидким я точно не мылась. Но оказалось, что морилкой здесь называли то самое едучее мыло. И предназначалось оно…для защиты от насекомых!

Я, конечно, расстроилась, особенно когда Селира показала мне настоящее мыло, стоящее в большом керамическом кувшине у входа. Цвет у него был неопределённый, зато пахло оно приятно — какой-то луговой травой и летом.

— Ну, зато вшей не будет! — хихикнула Селира. — Только вот богатые дамы не любят, когда от слуг морилкой несёт. Боятся от нас что-нибудь подхватить, — она сморщила носик. — Ну да ничего, помоешься настоящим мылом пару раз, авось поможет.

— Я сейчас…быстро сполоснусь! — заторопилась я. — Вода ещё осталась!

— Ну нет! — решительно возразила Селира. — Гийра Трок так раскричится, если мы задержимся! Велела привести тебя к себе, как только оденешься!

Пришлось натягивать нелепое бельё, которое прилагалось к обмундированию, и серенькое казённое платье, а сверху длинный фартук. Подозреваю, что в этом наряде я стала выглядеть ещё невзрачнее. Однако Селире показалось мало. Она критически оглядела меня и сказала:

— Плохо, что голову помыла, теперь долго не высохнет. Ещё простынешь. Сейчас! Жди тут, я тебе чепец принесу! — и девушка сорвалась с места.

Чепец?! Я замерла с открытым ртом. Ещё не хватало! Я представила себя этакой дамой с картины Франса Халса. Но когда Селира вернулась, оказалось, что женщина в кружевном воротнике и чепце с картины ещё та красотка по сравнению со мной.

Мой чепец не имел никаких оборок и кружев. Грубый и огромный, того же уныло-серого цвета, что и платье, он надёжно скрыл мои волосы и часть лица. Подозреваю, что наружу торчал только нос.

— Как это можно носить? — взмолилась я. — Я же в нём ничего не вижу!

— Что надо — увидишь, — фыркнула Селира. — И на господ заглядываться не будешь, у нас с этим строго!

Поспевая за служанкой по длинному коридору, я уныло рассуждала о том, что только со мной такое могло случиться — стать ещё страшнее, чем я была на самом деле. Я даже помыться нормально не сумела!

Маленьким оправданием собственной непутёвости было то, что я только осваивалась в этом мире, но в том-то и дело, что времени на адаптацию мне не дали. Гийра Трок, к которой мы так спешили, только подтвердила то, что никто тут не собирался со мной возиться. Эта самая главная над слугами мымра оказалась подвижной тумбой под центнер весом. Ох, зря бытует мнение, что толстые люди добрые! Гийра Трок точно такой не была. Маленькие глазки, цвет которых трудно было разглядеть при плохом освещении, так и впились в моё лицо.

— Ну и откуда ты пришла в замок? — сварливо спросила она.

Я молчала, опустив глаза. Это ж надо быть такой беспечной! Даже потанцевать при луне успела, пока все приличные люди мирно спали в своих кроватях, а легенду продумать даже и не подумала. Конечно, я всё равно срезалась бы на таких вот вопросах, я ж тут ни одной деревни не знала, а говорить правду было нельзя. Но можно было озаботиться, как поставить себе небольшую шишку, и использовать любимый приём бесконечных сериалов — потерю памяти. Мол, я не я, и хата не моя. Не помню, откуда пришла, как зовут, тоже не знаю.

Идея была хороша, но время упущено. К счастью, гийра Трок не нуждалась в собеседниках. Она подозрительно повела носом, унюхав запах морилки и ахнула:

— Бродяжка! Да как же тебя гийра Номи на работу взяла? Скоро гостьи приедут, только тебя здесь и не хватало, хозяев позорить! Иди-ка ты, девка, из замка подобру-поздорову! Не могу я тебя взять! — и выразительно повернувшись ко мне внушительным задом, принялась с толком распекать Селиру.

Ну нет! Меня ведь уже взяли! Неужели эта вредная бабёнка вышвырнет меня на улицу? Больше всего на свете хотелось плюнуть и уйти, но у меня и правда не было выбора: или когтями и зубами зацепиться здесь, пока не начну понимать хоть что-нибудь в этом мире, или и правда стать бродяжкой. Интуиция говорила мне, что никто не будет церемониться с бедной одинокой девушкой, и вряд ли неказистая внешность защитит меня от приключений на большой дороге.