Луна встретила меня, охватив призрачным колдовским светом. Я мгновенно забыла и стражнике, и о Селире с Бийко. Широко развела руки, словно обнимая сияние, проходившее сквозь меня.

Лунный свет странно играл на моей коже, и я недоверчиво поднесла к глазам кисть руки. Этого ещё не хватало!

Моя кожа светилась, но не постоянным ровным светом. Она слабо, едва заметно мерцала. Оторопев от неожиданности, некоторое время я пристально разглядывала свои руки, потом оголила ноги до щиколотки. Та же история! Реши я сейчас пройти по тёмному помещению, и от меня будут шарахаться, как от привидения!

В другое время это открытие надолго выбило бы меня из колеи, но только не сейчас, когда в мире царствовал лунный свет. Посмотрев на небо, я уже не могла отвести глаз от сияющего диска, и скоро ощущение полного счастья затопило меня целиком, мигом выбросив из памяти все страхи и тревоги.

Я тихо рассмеялась и закружилась, раскинув руки.

Сегодня всё было острее и ярче. Мой странный танец полностью подчинил меня себе, и даже услышь я сейчас чей-то поражённый возглас, вряд ли смогла бы остановиться. Быстрое вращение, бешеное фуэте, и я вновь остановилась на самом краю помоста, покачнулась, теряя равновесие…и не удержавшись, сорвалась вниз.

Конечно, я вряд ли разбилась бы — не такая уж тут была и высота, но подвернуть ногу или покалечиться можно было запросто. Однако в следующую минуту я поняла, что не падаю, а медленно фланирую, и опустилась на вымощенный пятачок мягко, без толчка. И тут же, не в силах удержаться, оттолкнулась от мостовой и плавно перелетела к самым входным воротам.

Это было здорово, но вовсе не так, как летают птицы. Скорее, это напоминало растянутый, длинный прыжок из моих детских снов.

Остановившись, я едва уняла колотящееся сердце. Руки чуть дрожали, ноги предательски подгибались. Всё же я здорово испугалась, и сейчас медленно приходила в себя. Мне казалось, что я пробыла на улице лишь несколько минут, но по тому, как изменилось положение луны, с ужасом поняла, что прошло гораздо больше времени — быть может, даже не один час. Босые ноги озябли, а ещё я вдруг поняла, что жутко голодна. И это после того, как в течение часа объедалась за ужином разными вкусностями!

Стиснув зубы, я твёрдо решила, что есть не буду, а сразу отправлюсь спать. Ну и что, что здесь я тростинка, ночное обжорство ещё никого до добра не доводило!

Пробежав к входу, я осторожно обогнула спящего стража и понеслась с свою комнату, но перед входом заставила себя идти медленнее. Мало ли кому из служанок приспичит выйти, или Селира со свидания пойдёт. К каким выводам придёт нежданный встречный, когда увидит, что я несусь сломя голову?

К счастью, мне никто не встретился. В замке вообще старались не выходить из своих комнат ночью. И даже Селира уже вернулась и успела заснуть, в чём я удостоверилась, заглянув в комнату служанок.

Стоя на пороге, я призадумалась. А что, если она тоже перед сном решила удостовериться, сплю ли я? Что она подумала, поняв, что меня нет?

Я на цыпочках прошла к кровати девушки, и провела над её лицом слабо мерцающими руками. Вот так. Теперь ты не вспомнишь, что меня не было в кровати. И впредь надо придумать, как сбегать из замка, не опасаясь разоблачения.

Юркнув под одеяло, я блаженно вытянулась, согреваясь, но пошевелила пальцами босых ног и, вздохнув, поднялась. Спать с грязными ногами я не привыкла.

В помывочной было совсем темно, и вода оказалась совсем холодной, но я не дала себе послаблений. Через пару минут пятки скрипели от чистоты, а я, дрожа от холода, отправилась к своей комнате.

Может быть, от холодной воды, а может, от моих танцев и полётов над ночным двором, кровь моя бурлила и спать вовсе не хотелось. Зато очень хотелось есть. Прямо-таки зверски!

Некоторое время я ещё боролась с собой, переминаясь посреди коридора, но голод победил. В конце концов, меня не разнесёт только от того, что я один раз поем ночью. Главное, чтобы это не вошло в привычку.

Лицемерно утешив себя таким незамысловатым образом, я юркнула по коридору к кухне. Не может быть, чтобы там ничего не осталось после вчерашнего пира. А если и нет, мне достаточно куска хлеба с сыром или стакана молока.

Следующие пять минут я провела, гуляя между огромными котлами, сковородами и кастрюлями, пока не догадалась посмотреть за дверцей, где, помнится, было углубление в стене. Когда мы с подругами чистили овощи, поварята доставали оттуда окорок. Наверное, это что-то вроде холодильника.

Так и оказалось. Магический кристалл слабо светился в тёмной нише. Правда, вчерашний ужин порядком исчерпал запасы, и я нашла здесь только пару ломтей крупно нарезанного варёного мяса, но мне вполне хватит и одного. Я вытянула вкусно пахнущий длинный ломоть и жадно впилась в него зубами. Ммм! Кажется, ничего вкуснее в жизни не ела!

Есть, стоя перед кастрюлями, было неудобно, и я решила пройти за стол. Надеюсь, там ещё и хлеб с молоком отыщется.

Может быть, оттого, что мой рот был набит вкуснючим мясом, я и не заорала, увидев в полутьме сидящего за столом человека. Впрочем, уже в следующий момент я поняла, что никакой это не призрак старого замка, а герцог собственной персоной.

— Кто здесь? — сурово спросил он и тут же усмехнулся, узнавая. — Опять ты?

Ответить я не могла, поэтому постаралась поскорее прожевать откушенный кусок.

— Простите, ваша светлость, — невнятно сказала я, как только смогла говорить. — Я… немного проголодалась.

Мужчина оценил размеры умыкнутого мною куска и снова усмехнулся, вгоняя меня в краску.

— Тебе повезло больше, — признал он, показывая на кусок хлеба на стоящей перед собой тарелке.

— Могу поделиться, — наверное, от смущения, предложила я. — А вы мне — этот кусок хлеба. Мне как раз не хватает для бутерброда.

Грэйр не сдержал смешка.

— А ты нигде не пропадёшь! — с непонятным удовольствием признал он, откровенно разглядывая меня. — Ну что ж, я согласен меняться.

— Эээ…нет! — пошла я на попятный, когда мужчина протянул руку к моей добыче. — Там ещё есть! Я сейчас принесу!

Вслед мне раздалось невнятное кхеканье, очень напоминающее подавленный смех.

Я обернулась, подозрительно взглянув на герцога, подхватила тарелку с куском хлеба и отправилась к нише-холодильнику.

К счастью, вилка тоже нашлась, и порции мяса, предназначенного его светлости, я не касалась руками. Зато собственный кусок с удовольствием водрузила на толстый ломоть хлеба, и не стала класть на тарелку, справедливо полагая, что так надёжнее.

Не знаю, что со мной случилось. Раньше я очень стеснялась есть при чужих, никогда не перекусывала на улице. Может быть, потому, что с весом были проблемы, и мне казалось, что люди будут осуждающе смотреть вслед и думать: «Вот ведь, такая коровища, а всё жрёт и жрёт!»

Сейчас же я просто не могла противостоять зверскому чувству голода, и было абсолютно наплевать, что подумает обо мне этот зеленоглазый красавчик. Всё равно никаких романтических отношений между нами быть не может, а служанке по умолчанию не стыдно быть голодной. Поэтому, пока я несла тарелку герцогу, не забывала откусывать от собственной добычи.

Увидев, как непринуждённо я жую, мужчина не смог сдержать улыбку и придвинул мне стакан с молоком.

— Это чтобы ты не подавилась.

Он ловко раскромсал свой кусок ножом и принялся аккуратно есть мясо при помощи вилки.

— О! — удивилась я. — У вас же принято откусывать от куска?

— А у вас? — мгновенно спросил он.

— У нас никогда не было мяса такими ломтями, — честно сказала я.

Прозвучало это так мрачно, что Грэйр взглянул на меня с неожиданным сочувствием. На самом деле я просто рассердилась на себя, потому что снова не сдержала свой язык, но герцог понял всё совсем не так.

— Да, я вижу, что ты жила впроголодь. Может быть, поэтому в нашу первую встречу ты показалась мне совсем бесцветной, такой бледной ты была. А сейчас,… — он с удовольствием разглядывал меня, и я, продолжавшая активно жевать, едва не подавилась от смущения. — Щёки порозовели, губы алые…