Он вынырнул из тяжких размышлений, когда на полянку, где, мирно похрапывая, спал его лагерь, сопровождаемый треском сломанных веток, ворвался Гэндальф. Конь под ним хрипел, с его боков хлопьями падала пена. Маг ударил посохом о землю, и поляну залил яркий свет. Гермиона вскочила на ноги, выхватывая палочку.

— Торин! Поднимай остальных, надо уходить как можно скорее!

— Гэндальф, где тебя носило?! Что, во имя Дарина, происходит, если ты выглядишь так, будто за тобой гонится стая волколаков?

— Варгов, если быть точным, — мрачно возвестил волшебник. — Плато кишит орками и гоблинами, они прочесывают лес и скоро будут здесь. Торин, я уверен, что они ищут именно нас.

Беги! Опасность дышит в спину,

От вражьей стали уклонись,

Тебе не дам в стремнине сгинуть,

И руку протяну — держись!

Спасенный, сразу не заметил,

Как получил Судьбы урок,

И в том бою избегнув смерти,

Тебя избегнуть я не смог.

— Единственный гоблин, которому я перешел дорогу, мертв! — вскричал Торин. — Азога больше нет, он уполз обратно в свою нору и сгнил там!

— Нет времени на споры! — оборвал его маг. — Мы подумаем об этом позже, когда доберемся до Имладриса. Если доберемся... — добавил он, когда варжий рык послышался совсем близко.

Гэндальф подхватил бледного трясущегося Бильбо и закинул в седло впереди себя.

— Сегодня ты едешь со мной, господин Взломщик. А то, чего доброго, свалишься с пони, когда он понесется вскачь!

Утро еще не занималось, и в лесу было темно, но когда отряд выехал с опушки на открытое место, на каменистую равнину, покрытую жухлой травой, света стало больше, и пони побежали рысью. Кругом, насколько хватало взгляда, не было ничего, кроме мхов, камней да редких серо-голубых кустиков чертополоха. Случись сейчас за ними погоня, укрыться будет негде, подумала Гермиона.

— Если поторопимся, то к вечеру доберемся до Быстрой речки, — сказал Гэндальф. — Пересечем ее — и тогда будем в безопасности. На другом берегу лежит долина Имладрис, дом эльфов. Орки не посмеют сунуться туда.

— Я слышу варжью грызню, — угрюмо пробурчал Торин. — Нам повезет, если мы доберемся туда незамеченными.

Остаток дня ехали молча. Спустились сумерки, и в воздухе заметно похолодало.

— Это предгорья Мглистых гор, — объяснил Кили Гермионе. — Быстрая речка берет начало именно там. Поэтому она такая холодная и бурная. Спустимся в долину, и сразу станет теплее, — улыбнулся он, плотнее кутая девушку в плащ.

— Быстрее! — крикнул Гэндальф, пуская лошадь вскачь. — Я не могу их видеть, но они рядом!

Огромные волки, казалось, появились ниоткуда, вынырнули из густых туманных сумерек вместе со своими чудовищными седоками, злобно рыча и капая слюной.

— Они были под маскирующими чарами! — крикнула Гермиона. Ужас, который она испытывала перед оборотнями, воскрес в ней.

— Торопитесь! — рявкнул Торин. — До моста через Быструю не больше лиги!

И началась безумная гонка. Орки верхом на волколаках гнали отряд вдоль реки, оттесняя от моста, ибо знали, что Быстрая глубока и опасна, и гномы не смогут пересечь ее, если вздумают броситься в воду прямо здесь.

Гермиона бросила на отряд Протего Максима, но гномы, преследуемые орками, быстро рассредоточились по плато, и чары скоро рассеялись.

Она, не задумываясь, выпустила Аваду, когда один из волколаков оказался настолько близко, что чуть не ухватил их пони своей ужасной пастью.

Гермиона швырялась смертельными проклятиями не хуже Пожирателя Смерти, справедливо рассудив, что Министерство вряд ли сумеет привлечь ее к наказанию за это.

Она с облегчением увидела, что их отряду удалось повернуть в сторону моста, но радость ее была недолгой.

Девушка обернулась назад, ища глазами Торина, и увидела, как лошадь под ним с визгом боли грянулась о землю, а гном, перекувыркнувшись несколько раз, полетел вниз по высокому каменистому берегу и скрылся в воде.

— Кили! Торин упал в реку! — завопила она. Ее крик потонул в скрежете металла и захлебывающемся орочьем хрипе. Это Двалин, сидя верхом на пони, орудовал двумя обоюдоострыми секирами сразу.

В это мгновение черная орочья стрела ужалила их пони по касательной в ногу. Бедное животное взбрыкнуло и понеслось вскачь. Инерцией Гермиону вырвало из рук Кили, она вылетела из седла, покатилась, раздирая одежду и тело об острые прибрежные камни, и почти теряя сознание от боли, и упала в реку.

Холодная как лед вода вышибла дух, перекрыла кислород и, сомкнувшись над головой, стиснула грудь темнотой и удушьем. Гермиона рванулась вверх и почти тотчас вынырнула. Наверху толпились орки, пуская в нее стрелу за стрелой. Сумасшедшее течение понесло ее, залепляя глаза водяной пеной, но она успела заметить недалеко впереди черноволосую голову Торина. Гном то и дело уходил под воду, отплевывался, но Гермиона увидела, что ему удалось зацепиться за один из валунов, торчащих посреди реки.

— Торин! Держись!

Она плыла к нему, борясь с течением, и наконец ухватила его за руку.

— Эмин... — просипел гном. — Отряд...

— Они успели к мосту... Да держись же за меня, мантикора тебя задери! — выругалась она.

Торин выглядел неважно. Кровь из рассеченного лба заливала лицо, вдобавок он казался совершенно ослабевшим. Гермиона поняла, что он не умел плавать.

До противоположного берега было недалеко, и течение в этом месте стало тише, но ей приходилось, работая одной рукой, тащить за шиворот Торина, да еще следить за орочьими стрелами, сыплющимися вокруг, словно град.

Наконец она почувствовала под ногами дно и выволокла гномьего короля на землю. Их хватило лишь на то, чтобы доползти до ближайшего крупного валуна и, укрывшись за ним, упасть без сил. Последней связной мыслью Гермионы была мысль о том, что в нормальном спокойном состоянии она нипочем бы не сумела вытащить из воды тяжелого гнома. Хорошо, что орки не могли перейти через реку.

— Я возвращаюсь, — заявил Кили. — Их надо найти.

— Я тоже! — завопил Бильбо. — Гэндальф, мы бросили ее, бросили там с этими ужасными гоблинами! Я не двинусь с места, пока не найду Эмин!

— Никто не собирается их бросать, мистер Беггинс, — сказал волшебник.

— Там туча орков! — возразил Балин. — Они перестреляют нас как куропаток!

— Там дядя! И там Эмин! — в отчаянии заорал молодой гном. — Они могли утонуть, орки могли их поймать! Я не буду сидеть сложа руки, Гэндальф, — обратился он к волшебнику.

— Немедленно успокойся! — загремел маг, стукнув посохом. — Эмин прекрасно умеет плавать, да и твой дядя — не беспомощный младенец! Я понимаю, что ты чувствуешь Кили, — уже мягче добавил он. — Но постарайся мыслить хладнокровнее. Они, скорее всего, уже выбрались на этот берег. Мы пойдем по вдоль по течению реки на рассвете.

— Но они одни и без оружия! — не унимались братья. Кили вытащил из кармана и показал магу палочку Гермионы.

— Здесь начинается Имладрис. Орки не посмеют сунуться сюда, дикие звери не заходят в эти края, — волшебник похлопал Кили по плечу. — Мы найдем их завтра.

Гермиону била крупная дрожь от пережитого ужаса, боли и холода. Было темно и очень, очень холодно. Мокрая одежда лубенела на ночном морозном ветру, тяжелые длинные волосы растрепались и лезли в лицо. Голова замерзла так, что Гермионе чудились тысячи мелких иголочек, вонзающиеся в мозг. Сознание медленно ускользало. Безумно хотелось спать.

— Эмин. Эмин! — девушка не реагировала на свое имя, и Торин грубо встряхнул ее за плечи. — Поговори со мной, слышишь?!

— Хо...ло...дно... — прошептала она. Губы посинели и не слушались. — Так холодно...

Торин схватил ее лицо в ладони. Она была ледяной, вся она. Нужно сделать что-то немедленно, иначе он потеряет ее. Торин был сильным. Он был закален тяжелой жизнью в северных землях, годами скитаний без крова и пристанища. Он мог бы вынести любой холод. Но не Эмин. Девочка вытащила его из реки, в которой он непременно бы утонул, если бы не она, но он не мог сейчас вытащить ее.