— Привет, — произнесла Гермиона, подивившись тому, как гулко отдавался голос в этом нескончаемом тумане.

Птица подняла серую головку и издав мелодичную трель, порхнула на соседний камень, потом на другой, и еще... Гермиона наблюдала за ней как завороженная.

— Это же певчий дрозд, — пробормотала она, припомнив птицу, которую уже видела во время поездок с родителями в лес Дин. Однажды она даже нашла на дереве гнездо с пятью яркими, будто бирюза, пятнистыми яйцами. Удивительно, что у такой невзрачной птицы — и такие красивые, похожие на поделочные камни, яйца.

Дрозд порхнул вниз, к речке, и, сев на землю, запрыгал к воде, поглядывая на Гермиону и заливаясь призывным свистом.

— Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? — проговорила девушка, — Я разговариваю с птицами. Мерлин, какой бред!

Птица, словно подтверждая ее догадку, взвилась в воздух и нырнула в туман над рекой.

Гермиона подошла к речке, с сомнением глядя на темную воду у себя под ногами, и в следующее мгновение, еще не слишком хорошо понимая, зачем она это делает, шагнула в колыхающееся туманное море впереди себя...

… И неожиданно обнаружила себя на совершенно незнакомой, поросшей вереском и обдуваемой холодным ветром равнине.

Не было бесконечного Великого Леса, реки Бурой с берегами, поросшими жидким кустарником.

По воздуху все еще плыли разрозненные клочья тумана, но сквозь них уже виднелось голубоватое небо и холодное высокое солнце. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась каменистая равнина, с редкими острыми зубьями скальных осколков.

Вместо маячившего далеко впереди седого пика Одинокой Горы, влекущего путешественников будто путеводная стрелка, перед нею, образуя глубокое черное ущелье с низвергающимися в него пенными потоками, возвышались три исполинские заснеженные вершины, темные, словно грозные стражи.

Была и река, серебристая и звенящая, будто целый сонм маленьких колокольчиков. Она спокойно текла у ног Гермионы и впадала в идеально овальное озеро, покоящееся на ложе из зеленых лугов.

Серый певчий дрозд, ее старый знакомый, со свистом пропорхнул мимо ее уха, почти задев крылом и взметнув волосы.

— Ах, вот ты где! — воскликнула Гермиона. — Куда же ты меня завел? — Нелепость происходящего почему-то совсем не волновала ее.

Она спустилась к озеру, прислушиваясь к собственным шагам, гулко отдающимся в вязкой тишине, и, повинуясь странной тяге, наклонилась над темной, похожей на ртуть водой.

Озеро было не просто недвижимым. Ни малейшего волнения не чувствовалось в его спокойных водах, больше всего напоминающих идеально гладкое темное зеркало. Приглядевшись, Гермиона поняла, что вода непрозрачна и вовсе не черная, а всего лишь исчерна-лазоревая, похожая цветом на ночное небо.

К своему изумлению, вместо облачного неба, тусклого солнца и собственного отражения, она увидела в водном зеркале темно-синий бархат ночного неба и сияющие звезды. Открывшийся вид завораживал, темная глубина затягивала, кружила сознание... Гермиона почувствовала, что падает в эту неизвестную жуткую и прекрасную глубину. Она вскрикнула от удивления и резко выпрямилась, выставив вперед руки и будто отталкивая наваждение...

… И проснулась.

Тяжело дыша и хватая ртом воздух, она вскочила на ноги и дико заозиралась по сторонам, тут же угодив в объятия Торина, уже успевшего проснуться и почуять неладное.

— Эмин! Что случилось?! — он встряхнул ее, заставляя прийти в себя. Гермиона сфокусировала все еще туманный взгляд на его лице. В ее глазах промелькнуло узнавание и она прекратила вырываться.

— Что случилось? — повторил Торин, видя, что она успокаивается.

— Я видела странный сон. Место, где я никогда не бывала... запустение и каменные плиты дороги, заросшие травой, разбитые статуи и надписи, стертые ветрами... будто люди ушли оттуда давным-давно. И три самые высокие горы, которые я только могла себе представить, будто стояли плечом к плечу, как воины, которых окружают враги... было так страшно, когда я едва не упала...

— Куда ты чуть не упала? — терпеливо спросил Торин, успокаивающе гладя ее по растрепавшимся волосам.

— В озеро, — прошептала Гермиона, прикрывая глаза. — Там было большое озеро со страшной черной водой, в которой не отражалось ничего, кроме звездного неба, хотя небо было вовсе не звездное... светило солнце. Странно правда? — она взглянула на Торина, который уже смотрел на нее со смесью беспокойства и шока на лице.

Заповедное озеро?.. Откуда ей о нем знать?

Несмотря на собственное удивление и желание понять случившееся, он подумал и решил, что пока не будет ставить ее в известность о том, что сон был вещим.

— Успокойся, — сказал он, осторожно привлекая ее к себе. — Это был всего лишь ночной кошмар, новый день и солнечный свет быстро развеют его. Я прогоню твои страхи, Эмин, и не дам тебе упасть.

Когда Судьба смешает краски,

Нагрянут сны из полумрака,

И былью обернется сказка,

И оживут ночные страхи.

Все ближе бой. Достигнув цели,

Познав тебя, себя познаю,

Пусть сбудется, чего хотели,

Пусть то минует, что пугает...

Людской век слишком короток. Люди живут тем мгновением, которое называется жизнью и называют своим наследием дела не так уж давно минувших дней. Несколько десятилетий для них — это целое поколение, и память человеческая тоже недолга и не распространяется дальше пары веков. Люди верят в то, что видят или могут потрогать руками, а старые сказки так и остаются для них сказками.

Память о великом гномьем королевстве Эребор, у стен которого селились люди, и о нашествии огнедышащего дракона Смауга начала изглаживаться из памяти живущих, а сердца их, особенно молодых и горячих, уже не трепетали перед драконом, ибо даже Смауга уже считали не более чем выдумкой, а старших, которые утверждали, что видели город Дейл в огне драконьего пламени, и вовсе порой поднимали на смех.

Эсгарот был диковинный город. Он стоял прямо посередь озера, на воде, поднятый на деревянных сваях. С земли туда можно было попасть по широкому деревянному мосту. Вместо улиц у него были каналы, вместо повозок — лодки, а жители его промышляли рыболовством да торговлей с лесными эльфами.

Здесь, на Севере, испокон веку селились люди сильные, смелые и не боящиеся трудностей, а теперь, после разорения Эребора, только такие и остались. Именно здесь когда-то скрылись те несчастные, что остались живы и бежали из горящего Дейла, потеряв своих родных.

Теперь дальше Долгого озера были только пустоши да скалы, и ни одной человеческой души. Правда, были далеко на севере Серые горы да Железный Кряж, а что за ними — и вовсе неведомо. Может, там кто и жил, но об этом ничего не было известно.

Эсгарот был богат в давние времена, когда на Севере процветал прекрасный Дейл в соседстве с Одинокой Горой, под которой также кипела жизнь. Эта часть Средиземья не была пустынной да безлюдной. По Долгому озеру ходили флотилии кораблей, плавали они и по Бегущей, да что там говорить, славное было время, и даже через Лихолесье люди ходили по старой эльфийской тропе без боязни.

Потом, привлеченный блеском гномьего золота, пришел неизвестно откуда Смауг Ужасающий, спалил Дейл, выкурил гномов из-под горы, на многие годы лишив их крова. Что не успел он — докончили орки да гоблины, и жизнь на Севере замерла.

С Эсгаротом теперь торговали только лесные эльфы, корабли больше не причаливали к старой пристани, город обеднел, но люди остались. И те, кто не ушел со временем на юг, приучились жить здесь, под боком спящего зверя, не зная, что о него ждать. А потом и вовсе стали забывать о Смауге.

Гномы в эту часть Средиземья не захаживали уже лет сто, поэтому появление у сторожевой будки такой разношерстной многочисленной компании должно было неминуемо вызвать вопросы. И Торин решил сделать остановку перед самым Долгим озером, недалеко от устья Бурой реки, да хорошенько обдумать что делать дальше.