Трое гномов с оханьем ввалились в прихожую и растянулись на полу у ног Гермионы. Девушка, смеясь, протянула им руки.

— Бифур...

— Бофур...

— И Бомбур, к вашим услугам, прелестное дитя!

Тут в дверной проем всунулась голова Гэндальфа, увенчанная остроконечной шляпой. Волшебник выглядел крайне довольным. Он тепло улыбнулся Гермионе.

— Надеюсь, опоздавшие голодными не останутся? — спросил он.

— Нет, мистер Гэндальф, — хохотнул Двалин. — Ведь Бомбур-то явился только сейчас. И то хорошо, а то от припасов нашего уважаемого хоббита уже остались бы только воспоминания!

А в гостиной уже творился сущий переполох. Фили и Кили, усадив Гермиону в кресло, чтобы ее ненароком не затоптали другие гномы, самостоятельно и споро выставляли на стол тарелки, кружки и всевозможную снедь из хоббитовской кладовой, а Двалин и Балин наполняли кувшины элем и портером. При этом все двенадцать гномов беспрестанно смеялись и гомонили все разом. Похоже, они давно не виделись и спешили поделиться всеми новостями сразу.

Наговорившись, они запели одну за другой развеселые застольные да шуточные песни, притопывая башмаками в такт, да пристукивая кулаками по столу. Похоже их очень развлекала тихая истерика, в коей прибывал хозяин дома.

Гермиону охватило веселое возбуждение. Она раскраснелась от выпитого эля, и теперь смеялась и хлопала в ладоши, слушая гномов.

Наконец, все было съедено, посуда перемыта и убрана на буфетные полки. Гномы, попыхивая трубками, говорили о делах, о пещерах и рудниках и о чем-то таком, что было непонятно и Бильбо, и Гермионе.

Она сидела у камина, глядя на танцующее пламя, на подлокотниках ее кресла деловито устроились Кили и Фили.

За разговорами никто не заметил как за окном стемнело. Зажглись звезды.

Тихий стук в дверь заставил всех замолчать. Гномы многозначительно переглянулись.

Гермиона поднялась и вопросительно посмотрела на Гэндальфа. Волшебник, улыбаясь, кивнул ей.

Она отворила дверь и обнаружила на пороге высокого важного гнома в меховом плаще. Он взирал на нее жестким суровым взглядом стальных глаз. Это был сам Торин Дубовый Щит, вожак гномьей компании, Король-Под — Горой.

— Вот теперь-то вся компания в сборе! — радостно возвестил Гэндальф. — Ты задержался, друг мой, — обратился он к Торину.

— Я заблудился. И скружил в обход тракта, да не один раз, — недовольно произнес гном. — Полагаю, меня здесь накормят ужином?

Гэндальф подмигнул Гермионе.

— Эмин, дитя мое, налей гостю эля, а потом мы потолкуем. Надо же нашему уважаемому Бильбо, наконец, узнать, какая роль ему уготована в нашем плане. Кстати, я бы не отказался от стаканчика красного вина.

— Гэндальф, ты обещал мне четырнадцатого члена отряда, и что я тут вижу? Мистер Беггинс больше похож на бакалейщика, чем на воина.

— Торин, я думаю, сегодня ты получишь не одного, а сразу двух членов для твоего отряда, — хитро прищурился волшебник.

— Я надеюсь, ты не думаешь, что я возьму в отряд человеческого ребенка? — вскинулся король, испепеляя взглядом сидящую в кресле Гермиону. Та густо покраснела и приготовилась огрызнуться.

— Эмин — не ребенок, — возразил маг. — По случайности пришла она в наш мир. И у нее в этом путешествии свои резоны. Она ищет дорогу домой, и мне открылось, что ей суждено пройти путь к Эребору вместе с вами. В его конце она обретет искомое.

— Дядя, она умеет колдовать... — заговорил Кили, обращаясь к Торину.

— Она волшебница, как Гэндальф... — вторил ему Фили.

— Она может быть полезной для нас! — заговорили другие гномы.

Но король только упрямо тряс головой.

— Я не буду нести ответственность за эту женщину, волшебник! — прорычал он. — Она не пройдет и ста лиг! А если нам на пути встретятся орки?

— Я не нуждаюсь ни в чьей опеке, мистер Дубощит! — взорвалась Гермиона, и глиняная кружка в руках Торина разлетелась на мелкие осколки. — Моя магия защитит меня ничуть не хуже, чем вас — ваша секира!

Торин ошалело уставился на свою порезанную ладонь, потом на Гермиону, которая подошла к нему, и взяв его руку, дотронулась до раны палочкой. Мгновение — и от пореза остался лишь тонкий бело-розовый след.

Кили и Фили восторженно захлопали в ладоши. Гэндальф удовлетворенно улыбался.

Торин не сказал не слова, лишь курил, глядя на огонь.

— Я не понимаю все же, каким образом это может касаться меня? — пропищал Бильбо, слушая рассказ Торина об Одинокой горе, потерянном золоте и огнедышащем драконе Смауге. — Вы правильно подметили, мистер Дубощит — я не воин.

— Но ты Взломщик, — возразил король. — Ты маленький и юркий и без труда пролезешь в любую щель. А уж какие хоббиты маскировщики, тихие да незаметные, что тот камень на дороге, так об этом и вовсе легенды ходят!

— Однако, никто не гарантирует того, что ты вернешься целым и невредимым, — осторожно добавил Бофур. — До Смауга еще надо добраться, а на пути есть напасти похуже орков.

— Орки?! — ужаснулся Бильбо.

— А еще варги, волколаки и гоблины, — весело подал голос Кили.

Торин, однако, не разделял его веселья.

— Вам это кажется забавным? — ледяным голосом вопросил он. Кили опустил взгляд.

— Прости, дядя.

Гермиона слушала молча, исподтишка рассматривая подгорного короля. Мерлиновы яйца! Он, похоже, настоящая задница. Угрюм, подозрителен, нелюдим... Потрясающе строг со своими людьми, даже с членами семьи. Гордец. Настоящий лидер. Неудивительно, что он смог привести свой народ к новой жизни тогда, когда от старой остались только жалкие лохмотья.

Она чувствовала глубокое уважение к нему. Но это не отменяло того, что он являлся гордой, напыщенной задницей.

Неожиданно Гермиона встретилась с подозрительным взглядом вожака гномов. Торин моргнул и повернулся к Гэндальфу.

— Идем, мне нужно сказать тебе пару слов.

За ними, прихватив трубку, потянулся Двалин.

Большинство гномов уже спали, расположившись прямо на ковре. Кили дремал, сидя на подлокотнике кресла, Фили — на полу, касаясь головой колена Гермионы. Их мерное сопение убаюкивало ее, но она все еще слышала тихий бархатный голос Торина, спорившего с волшебником.

— Ей не место в отряде, Гэндальф, — говорил он. — Она станет обузой. Я даже не уверен, можно ли ей доверять.

— Ты видел ее магию, Торин. Девушка в состоянии не только позаботиться о себе, но в случае чего и помочь вам. Дай ей шанс.

— Прости, маг, но я согласен с Торином, — усмехнулся Двалин. — Взгляни на них, — он кивнул в сторону Гермионы и братьев. — Фили и Кили не отходят от нее ни на шаг с тех пор как переступили порог этого дома!

— Это называется молодостью, господин гном, — улыбнулся Гэндальф. — Девушка — диво для них. Оставь это, Торин.

— Из-за этой девчонки в моем отряде начнется буйнопомешательство! — прошипел в ответ Торин. — Место женщины — около домашнего очага, а не у походного костра.

— Торин! — вдруг рассердился Гэндальф. — Ты просил найти тебе еще одного спутника, а я привел целых двух! Бильбо и Эмин — мой выбор, и ты будешь с ним считаться. Или можешь топать в Эребор в одиночку прямо сейчас!

С этими словами он взял посох, и выйдя на улицу, исчез в ночи.

— Встретимся утром у трактира «Зеленый дракон», — донесся его голос из темноты.

Ты заблудилась в далекой дали,

Вяжет туман из дождя пелерину,

Пусть те ушли — я тебя не покину,

Сердцем согрею печали твои.

Пусть темнота застелила дорогу,

Следуем мы за вечерней звездою,

Стану защитно меж злом и тобою,

И одолеем его понемногу.

Гермиона окончательно проснулась от боли в затекшей за ночь спине и осторожно покрутила шеей. Угораздило же меня заснуть в кресле, — подумала она, потягиваясь и открывая глаза. Рядом что-то грохнуло. И громко ругнулось на незнакомом языке. Это был Кили, который спал рядом с ней и которого Гермиона, случайно пхнув локтем, столкнула с кресла.