Странствующий волшебник с достоинством огладил бороду.

— У меня к тебе дело, мой дорогой Бильбо. Дело в том, что я ищу того, кто отправится со мной в путешествие, навстречу приключениям.

— О, нет-нет! Если ты ищешь приключений, то зря пришел сюда! В Шире ты не найдешь никого, кто бы отправился с тобой. Тебе ли не знать, что хоббиты — тихий да мирный народец, им твои приключения — что зайцу курево! — замахал руками Бильбо.

Но Гэндальф и не думал уходить.

— Приятно, что ты хотя бы помнишь, кто я есть. — многозначительно хмыкнул волшебник. — Хотя досадно, что из юного мечтательного хоббита, что был так открыт всему новому и тянулся ко всему неизведанному, ты превратился в домоседа и брюзгу! Однако, я даю тебе шанс исправиться. Идем со мной! Открой свое сердце, устреми мысли к дальним землям... пока еще не пустил корни в этот холм, точь-в-точь как старый каштан под стенами Бэг-энда.

Бильбо, впрочем, ничуть не обиделся. Он с достоинством оправил сюртук, и поклонился нежданному гостю.

— Ну что ж, было приятно поболтать, мистер Гэндальф, но вас, верно, ждут дела, — произнес он. — Посему, не смею задерживать.

Хоббит развернулся к волшебнику спиной и уже взялся было за ручку двери, но тихий голос Гэндальфа заставил его замереть.

— Скажите-ка мне, мистер Бэггинс, не случалось ли в последнее время в Шире чего подозрительного? Не захаживали ли сюда странные люди?

— Единственный странный человек в наших краях, это вы, мистер, — раздраженно проворчал хоббит. — Доброго утра!

— Бильбо Беггинс, я тебе не какой-нибудь базарный клоун! — прогремел вмиг посуровевший старец. — Меня влечет в Хоббитон магическая сила неизвестной природы и огромной мощи, и она сосредоточена не где-нибудь, а в твоей усадьбе! Мне стоило не появляться в Шире три десятилетия и нажить лишних седин, чтобы в один прекрасный момент узнать, что добрый хоббит Бильбо Беггинс забавляется с темной магией!

Перепуганный Бильбо уже открыл рот, чтобы сказать «Не понимаю, о чем вы», как двери дома распахнулись и на пороге, с чашкой божественно благоухающего кофе возникла Гермиона.

— Бильбо! Кофе стынет, а пироги черствеют, дожидаясь тебя... Доброе утро, мистер, извините, я не знала, что дядя занят... — порозовев от смущения, пробормотала она.

Гэндальф переменился в лице, взглянув на девушку, и хоббита испугал интерес, поселившийся во взгляде волшебника. Он понял, что обмануть мага россказнями о человеческой племяннице не удастся, и тут же ощутил укол совести. Он пытался прогнать единственного человека, который мог бы помочь Гермионе вернуться в ее мир.

— Что ж, похоже насчет черной магии я погорячился. Как вас зовут, юная леди? — ласково улыбаясь произнес маг.

— Гермиона Грейнджер, но здесь меня все называют Эмин. А вы Гэндальф, не так ли? — вдруг поняла она. — Бильбо много рассказывал о вас.

— И к сожалению, ни словом не упомянул о тебе, дитя. Ответь мне — прав ли я, когда думаю, что источник магии, так взволновавшей меня, находится в тебе?

Гермиона взглянула в пронзительные голубые глаза мага и кивнула. Ее колени внезапно стали ватными, сердце защемило и воспоминания, высвободившись, вихрем ворвались в сознание. Этот волшебник так напоминал ей Дамблдора, его мудрость, его вкрадчивый старческий голос и ласку во взгляде, что стало тесно в груди.

— Вы присоединитесь к нам за обедом? — пролепетала она.

— Не сейчас, дитя. — он обернулся к потерявшему дар речи хоббиту. — Жди меня в гости через два дня, дорогой Бильбо. Я обещаю, — он взглянул на Гермиону, — ты получишь ответы на свои вопросы.

С этими словами, маг зашагал по тропинке прочь от Бэг-энда.

Наступил вечер второго дня после внезапного появления Гэндальфа, и Бильбо уже успел позабыть о странствующем волшебнике.

Было время обеда, и хоббит уже с удобством устроился в столовой в то время, как Гермиона ставила на стол грибное жаркое и пироги с черникой.

В этот момент зазвенел дверной колокольчик.

— Это должно быть Гэндальф, — вставая, сказал Бильбо. — Я уж было и позабыл, что он обещал нам визит.

И отправился открывать.

Но, к его удивлению, на пороге стоял отнюдь не старый волшебник, а дюжий ясноглазый гном в дорожном, покрытом пылью плаще, который он, незамедлительно сняв, сунул в руки Бильбо.

— Двалин, к вашим услугам, — поклонившись, отрекомендовался он, — Гэндальф сказал, что к ужину здесь подают превосходные пироги с грибами.

— Ах, да, Гэндальф, — пытаясь оправиться от шока, пробормотал Бильбо. — Я мог бы догадаться. Вы, конечно, присоединитесь к нам за ужином?

Гном, однако, не утрудился ответом и коротко кивнув, двинулся в столовую. Где и столкнулся с Гермионой, повергнув девушку в культурный шок своим внешним видом.

Он был невысок, кряжист, с блестящей лысой головой, покрытой странной татуировкой и лохматой бородой, заправленной за широкий пояс; на предплечьях его тускло поблескивали металлические наручи. Пока Гермиона безуспешно пыталась вернуть дар речи, гость, низко ей поклонившись, уселся за стол и деловито принялся за пироги.

— Эля, сэр?.. пролепетала девушка, бухнув на стол тяжелый кувшин.

— Благодарю, леди, это было бы великолепно, — пробасил гость.

А в дверь, тем временем, снова позвонили.

Когда Бильбо появился в сопровождении еще одного посетителя, на этот раз вежливого, улыбчивого старца с длинной белоснежной бородой, Гермиона раз и навсегда запретила себе удивляться. Гости сердечно обнялись, и как ни в чем не бывало уселись рядом, непринужденно болтая и похлопывая друг друга по плечу. Похоже, они были хорошо знакомы.

— Кто это? — прошептала Гермиона на ухо Бильбо, выставляя на стол еще один кувшин с элем.

— Гномы. Похоже, приятели Гэндальфа.

— Ты уверен? Гномы — они маленькие, в красных колпачках и живут в саду... Мерлин, что я несу...

Когда дверной колокольчик снова затренькал, девушка жестом остановила Бильбо.

— Не трудись дядя, в этот раз открою я, — улыбнулась она.

В прихожую с серьезным выражением на лицах синхронно ступили двое молодых, совсем еще короткобородых гномов. И расплылись счастливыми улыбками при взгляде на Гермиону.

— Фили, — представился тот, что казался старше. У него была короткая светло-русая борода и волосы, заплетенные в замысловатые косички.

— И Кили, — сверкнув белозубой улыбкой, отозвался младший — черноглазый и совсем еще безбородый.

-... к вашим услугам, леди! — закончили они хором, низко кланаяясь Гермионе.

Гермиона невольно улыбнулась. Эти двое говорили точь-в-точь, как Фред и Джордж.

— Эмин, — назвала она себя.

— Но Гэндальф сказал нам, что это дом уважаемого хоббита Бильбо Беггинса, — забеспокоился Фили, и тут же получил от брата тычок под ребра.

— Так и есть, господа, — улыбаясь, объяснила Гермиона. — Свое оружие и инструмент можете сложить здесь, — добавила она, указывая на большой кованый сундук.

Кили и Фили радостно загрохотали своим скарбом, при этом не переставая с интересом коситься на уходящую девушку.

— Прекрати! — вдруг зашипел Фили.

— Что?

— Ты пялишься на нее!

— Тебе показалось, братец!

— А вот и нет! И где сейчас твои глаза?

— А вот и да! Твои глаза там же!

Кили отвесил брату душевный подзатыльник.

— Кили, Фили, хватит прохлаждаться, — гаркнул Двалин, высунувшись из дверей столовой. — Нужно вынести этот стол в гостиную, а то все не поместимся!

— Что это значит, мистер? — забеспокоился Бильбо. — Неужто мало еще гномов в моем жилище?

Словно в ответ, колокольчик затрезвонил снова. На этот раз явились сразу пятеро. Дори, Нори, Ори, Оин и Глоин, назвались они.

Бедный Бильбо был бледен, и Гермиона даже могла поклясться, что у него дрожали руки.

— Брось, дядя, — улыбнулась она. — Где твое знаменитое хоббитовское гостеприимство? Эти гномы — веселые ребята!

И со смехом пошла отпирать дверь, когда громкий стук возвестил о прибытии очередных гостей.