— И та история с Гирионом — тоже не сказки, — встрял Балин. — Он действительно попал дракону в грудь чуть выше сердца и отколол чешуйку его брони. И у Смауга есть слабое место, — усмехнулся он.

Гермиона пораженно смотрела на них, не веря своим ушам.

— Только одна? Один шанс попасть в зверя, которого не смог убить и десяток стрел? — прошептала она, чувствуя, как предательски заныло под ложечкой.

— Если Смауг все-таки очухается и решит посетить Эсгарот, лучнику придется целиться как можно точнее, — добавил Двалин.

— И вы так спокойно об этом говорите? — укоризненно спросила Гермиона. — Торин, я хочу услышать ответ от тебя. Ты уже пережил однажды этот кошмар, неужели ты хочешь, чтобы эта участь постигла и жителей Озерного города?

— Что ты хочешь услышать, Эмин? — мрачно отозвался тот. — Сотню лет я мечтал вернуться, и теперь близок к исполнению своей мечты, как никогда. То, за чем я явился сюда, совсем рядом. Ничто не заставит меня повернуть назад.

Гермиона ничего не ответила, только повернулась к нему спиной и решительно побрела в сторону Горы, туда где почти отвесно поднималась в небо южная стена.

Бильбо бросил на гномов укоризненный взгляд и бросился догонять ее, за ними, тяжело опираясь на посох, неожиданно потянулся Гэндальф.

— Мне надо подумать, — бросила через плечо девушка, услышав шаги. — Я не могу сейчас разговаривать с ними.

— Ты судишь их слишком строго, — сказал Гэндальф, останавливая ее. — Они — гномы, Эмин. И вовсе не плохи по своей сути, но они упрямы, нетерпимы и алчны. Да, что касается их сокровищ, это так и есть. Справедливо говоря, Торин и так очень изменился за последние месяцы. У него появились и другие ценности, — улыбаясь, добавил маг.

— Гэндальф, но ты ведь с нами, — с надеждой в голосе проговорила девушка. — Ты поможешь одолеть дракона?

— Ты преувеличиваешь мои способности, девочка. Я маг, но даже мне не по силам вот так просто взять и убить Смауга Ужасающего.

— Тогда Эсгарот точно ждет гибель, — обреченно констатировала Гермиона.

— Торин не собирается лезть на рожон и будить дракона, — возразил маг. — Ему нужен Аркенстон, за этим с нами идет мистер Беггинс. Если он найдет камень, Торин сможет объединить под своим началом семь гномьих родов, и тогда против такой дружины не выстоит и Смауг.

— Оставь меня, Гэндальф, — сказала Гермиона. — Я хочу побыть одна.

— Ну нет! — отозвался Бильбо. — Куда бы ты не направилась — я иду с тобой.

Гермиона улыбнулась и положила ему руку на плечо. Они медленно и молча брели рядом, огибая гору с юга, пока не заметили вырубленные прямо в стене ступени. Строго говоря, это была даже не лестница, а замысловатая вязь в камне, в котором были вырублены исполинские статуи воинов.

— Смотри, дядя, — воскликнула девушка. — Не та ли это лестница, которую ищет Торин?

— Давай поднимемся и поглядим, — пожал плечами Бильбо. — Что толку стоять здесь, задрав голову?

Они поднимались вверх долго и осторожно, потому что опасный извилистый карниз, именуемый лестницей, был узок и крут и то и дело осыпался из-под ног каменным крошевом. Злобно завывал холодный ветер, толкая прочь от спасительной стены.

Гермиона была на удивление спокойна. Если в другое время подобный подъем вверг бы ее в панику, то теперь она испытывала только легкое возбуждение пополам с неясной печалью. То ли повлияли уроки Леголаса, то ли последний разговор с гномами выбил ее из колеи, но страха не было и в помине.

Вскоре они с Бильбо выбрались на небольшое плато, скорее даже просто выступ в Горе, похожий на нишу и скрытый скалой со всех сторон, заросший жухлой травой. Здесь было тихо и уютно, разыгравшийся не на шутку ветер не мог сюда добраться. Гермиона подошла к краю скалы и с легким холодком в сердце глянула вниз.

Она и представляла себе, насколько высоко они забрались! Дорога, по которой отряд прошел к Горе, виднелась тонкой, извилистой беловатой ленточкой, лагеря и вовсе было невозможно разглядеть. Зато вдали будто на ладони виднелся Эсгарот, темным пятном выделяющийся на фоне тусклого озерного зеркала.

— Эмин, погляди-ка сюда, — настороженный голос дяди оторвал ее от созерцания окрестностей. — Мне одному кажется, что тут что-то есть?

Она послушалась и, подойдя, увидела, что ступени, по которым они давеча поднялись, упираются прямиком в каменную стену. И не было бы в этом ничего занимательного, да стена эта, по всей своей поверхности совершенно обычная, рябая да неровная, от самой земли да на пять футов вверх и три вбок была гладкой, без единой зазубринки, будто бы здесь не природа приложила руку, а разумное существо.

— Это дверь, Бильбо, — ахнула она. — Тот самый потайной вход в Эребор.

Она провела ладонью по гладкому камню. Теперь у нее не оставалось сомнений в том, что именно они обнаружили.

— Спускайся вниз, дядя, предупреди Торина. Пусть поднимаются — солнце сядет через несколько часов.

Когда возбужденный хоббит горохом ссыпался вниз по ступенькам, девушка понуро уселась на камень напротив злополучной двери и схватилась за голову. Она мучилась от собственной мягкотелости. С одной стороны, был соблазн шикнуть на хоббита, а если не поможет — наложить на него Обливиэйт, спуститься вниз и сделать вид, что они ничего не нашли. Тогда был шанс, что в Гору они так и не войдут. Но она не могла так поступить с Торином. Он доверял ей. Она попыталась успокоиться мыслью, что Эсгароту грозит опасность не большая, чем всегда.

К тому же, дело уже было сделано, Бильбо отправлен в лагерь, и оставалось только ждать прихода остальных. Гермиона вдруг поняла, что ей хочется прикинуться камнем, чтобы только не общаться с Торином.

Внезапно ее внимание привлекла нарушившая тишину трель. Она обернулась и обнаружила рядом с собою знакомую серую птицу. Дрозд неуклюже скакал по траве, выискивая в камнях улиток и с хрустом разбивая клювом их скорлупу.

— Ну, здравствуй, — улыбнулась Гермиона. — Ты преследуешь меня, верно?

Птица на мгновение прекратила свое вдумчивое занятие и с любопытством уставилась на девушку черными удивительно умными бусинками глаз. Потом оставила улитку и, ничуть не опасаясь, запрыгала по траве к самым ногам волшебницы.

— Ты ешь удивительную гадость, — заметила Гермиона и, сунув руку в карман, извлекла оттуда подсохший кусок хлеба. — Попробуй, это будет получше твоих слизней, — сказала она, бросая на землю крошки.

Дрозд вполне оценил предложенное угощение, а управившись с крошками, не спешил улетать.

Повинуясь мимолетному желанию, Гермиона протянула ладонь и с удивлением обнаружила, что птица воспользовалась приглашением и преспокойно уселась на ее руке, крепко вцепившись в нее тоненькими коготками.

— Что там говорил Леголас? Птицы, что умеют говорить, и люди, которые их понимают... — она поднесла руку к лицу так, что бесстрашная птица оказалась на одном уровне с ее глазами, и попыталась поймать ее взгляд.

— Лети в озерный город, — прошептала она. — Найди Барда-лучника. Пусть уведет людей из Эсгарота к Великому лесу. Пусть готовит черную стрелу. Там, напротив сердца, у дракона нет одной чешуйки, пусть не дрогнет его рука потому, что у него есть только один выстрел.

Гермиона замолкла и увидела, как дрозд, сорвавшись с ее руки и сделав круг над ее головой, улетел в сторону Долгого озера.

— Что я делаю? — задумчиво произнесла она. — Надеюсь, Бард поймет его.

В то время как остальные гномы с почти благоговением взирали на найденную в стене дверь, Торин с каждым часом становился все мрачнее и мрачнее. Казалось, что его перестало радовать даже то, что они целиком добрались до Горы и вплотную приблизились к цели похода.

Гермиона не заговорила с ним ни разу и даже не смотрела в его сторону. Нечаянно обретенное тепло, что поселилось между ними с той ночи, проведенной под звездным небом, которое согревало его и давало надежду, теперь грозило рассеяться, словно дым.

Он совершенно не был готов к такому повороту событий, и чувство паники, когда ему казалось, что девушка в любую минуту поднимется и уйдет, оставив отряд, не отпускало его.