И расплылась широкой улыбкой, с маниакальным удовольствием наблюдая, как та разорвала веревку и Леголас, потеряв опору под ногами, с воплем обрушился в ледяную воду под визг и удивленные вскрики окаченных водой горожанок.

В дом Барда они вернулись уже в сумерках, когда Торин и Бильбо уже были полны решимости наплевать на конспирацию и отправится искать Гермиону прямо сейчас. Вид абсолютно несчастного, мокрого и посрамленного Леголаса, которого девушка сушить магией наотрез отказалась, изрядно позабавил гномов. Торин смеялся в открытую и от души, в особенности выслушав всю историю до конца.

— Полагаю, все оценили мой внешний вид, и твое мстительное самолюбие удовлетворено? — мрачно проворчал эльф. — Может, наконец, ты меня высушишь?

— На кухне есть печка, — небрежно бросила Гермиона. — Воспользуйся ею.

Леголас неожиданно расхохотался.

— Эмин, я признаю свое поражение, — сказал он. — И я был... невыносим.

— Ты затащил меня на эту чертову крышу...

— Оттуда открывался чудесный вид на город...

— Из-за тебя мне пришлось прыгать по крышам, будто чердачная кошка!..

— Я хотел, чтобы ты справилась со своими страхами.

— И при этом ты насмехался надо мной!

— Всего лишь разбудил в тебе азарт.

— Но я очень благодарна тебе, Леголас, — улыбаясь, она положила руку на его плечо и слегка сжала. — И за урок стрельбы из лука, и за пренебрежение к моему нытью. Теперь я понимаю, что такой урок был мне нужен.

— Значит, мир? — он протянул ей ладонь. — Только больше не надо купаний в зимней воде!

— Мне жаль прерывать ваш задушевный разговор, но ночь на пороге, и если мы хотим уйти, как и пришли, незамеченными, нам следует поторопиться! — не выдержав, встрял Торин. — Хотя я не огорчусь, если ты останешься здесь, — он ткнул пальцем в Леголаса.

— Лишить себя такого удовольствия — осложнять жизнь гному? Не дождешься! — отозвался тот и тут же получил пинок от Гермионы.

— Торин, хватит терпеть этого высокомерного лесного пройдоху! — вскричал Двалин, угрожающе сжимая кулаки. — Я вообще не понимаю, что он тут забыл. Выбросить его в озеро, и дело с концом! Тем более, что ему не впервой купаться! — ехидно добавил он.

Торин развел руками.

— За него поручилась волшебница, — сказал он. — И мы сошлись на том, что я убью его без вопросов, если сочту подозрительным, — добавил он, с удовольствием наблюдая, как вытянулось лицо Леголаса. Эльф уставился на Гермиону нечитаемым взглядом.

— Сошлись, значит?..

Девушка подняла бровь и пожала плечами.

— Ты сам просил убедить его позволить тебе остаться. Будь благодарен. — без капли вины в голосе сказала она.

Увлекшись перепалкой, никто не заметил выражения лица Барда, с которым он взирал на всю компанию, переводя взгляд то на одного, то на другого гнома. Наконец его взгляд остановился на Гермионе и Торине. И выражал он все, что угодно, но не спокойствие и дружелюбие.

— Я верно расслышал? Ты — Торин Дубовый Щит? — наконец задал Бард крутившийся на языке вопрос. — Внук короля Трора? — он стукнул кулаком в стену. — Я должен был сообразить, что вы не простые охотники за поживой! И что ты, — он ткнул в Торина, — имел ввиду, когда назвал эту эльфийку волшебницей?

— Вообще-то она не эльфийка, — обреченно отозвался Торин. — А человек, наделенный магией.

— Никогда не слышал ни о чем подобном, — недоверчиво сказал Бард. — Но меня волнует другое. До вас в Эсгароте появлялось немало охочих до гномьего золота, и я, считая вас одними из них, думал, что вы испугаетесь дракона и сбежите, еще завидев клубы дыма, окутывающие подножие Одинокой Горы. Но если ты тот самый изгнанный принц, то вы идете не за золотом, а затем, чтобы выгнать из-под Горы Смауга. Сейчас дракон спит. Вы понимаете, что случится, если его разбудить?

— Дай угадаю — дыма станет больше? — нейтрально отозвался Торин.

— Смауг взъярится и выжжет Эсгарот, как некогда спалил Дейл! — взревел Бард. — Его нельзя убить, а в гневе он страшен! Неужто твой каприз стоит двух десятков тысяч человеческих жизней? Это стоит жизни моих детей?

— То, что было утрачено, должно вернуться к моему роду. Аркенстон — вот что даст мне возможность объединить семь гномьих родов, а уж вместе мы одолеем Смауга.

— Дракона не видели уже много десятков лет, — вступила Гермиона. — Почем ты знаешь, что он спит? Может он уже век, как мертв.

— На вашем месте я бы не стал это проверять, а шел бы восвояси, — проворчал Бард. — Откажись от своей затеи, Торин! Неужели ты не дорожишь жизнями своих товарищей? Или этой женщины? — он указал на Гермиону, отметив как при этом напрягся гном.

— Я иду с ним, чтобы помочь. — сказала девушка. — Силу моей магии признают и эльфы, и волшебник Гэндальф Серый.

— Мне все равно, — оборвал лучник. — Я не стану вам помогать. Убирайтесь из моего дома и возвращайтесь туда, откуда пришли. Будете упорствовать — сдам вас властям.

— Ты в меньшинстве, лучник! — зарычал Двалин, и гномы, не сговариваясь, стали теснить Барда к стене. Гермиона попыталась вклиниться между ними, но была решительно отодвинута Торином, который толкнул ее в руки Бофура, а тот, повинуясь молчаливому приказу, крепко взял ее за локти. Гермиона поняла, что Торин уже все решил и не станет ее слушать. Она покрутила головой в поисках единственной поддержки, которую могла получить — Леголаса, но светловолосый эльф куда-то исчез, должно быть воспользовавшись суматохой, и выскользнул в окно.

Неизвестно чем бы окончилась сцена в комнате, но с улицы раздался шум, и внезапно разлетевшись тучей щепок и осколков, с треском вылетело окно, явив безобразную бородавчатую орочью морду. Дверь содрогнулась от удара, полетела щепа под острием боевого черного ятагана, врубающегося в дерево.

На шум открылась дверь в спальню, и оттуда показались было заспанные и встревоженные Тильда и Сигрид, но Бард, оценив ситуацию, толкнул их обратно, приказав не высовываться.

В разваленную пополам входную дверь уже лез первый орк, его хищный оскал застыл посмертной маской, когда его голова слетела с плеч, срубленная блеснувшим голубоватым клинком, и в проеме возник взбудораженный Леголас с лихорадочным блеском в глазах и шальной улыбкой на лице.

— Я же говорил, что они до нас доберутся! — воскликнул он, выпуская стрелу в другого орка. Его лицо выражало торжество и боевое возбуждение. — Я облегчил тебе задачу, гном, и убил пятерых, — успел он бросить Торину.

Сиюсекундно в тесной и без того комнате началась настоящая свалка. Бильбо наблюдал за происходящим из укромного уголка, понимая, что в этой схватке ему участвовать не по силам. Однако он крепко сжимал в руке Жало, готовый прийти на помощь, если понадобится. Большей частью он не сводил глаз с Гермионы, которую Леголас успел в последнее мгновение выдернуть с пути орочьего меча. Бильбо предпочел бы, чтобы девушка тоже отсиделась.

Да разве ее заставишь?

Сама же Гермиона поймала себя на том, что недурно управляется с мечом. Жестокие уроки Двалина не прошли даром. К тому же, видимо, только это ей и оставалось. Потому что, потянувшись к магии единожды, девушка с ужасом поняла, что больше не может убивать волшебством. Открытие было настолько невероятным и пугающим, что Гермиона враз растеряла боевой дух. Не сумев справиться с первым приступом паники, она потеряла концентрацию лишь на мгновение и один из орков быстро оттеснил ее к выбитому окну и ухватил за шею, намереваясь перерезать горло. Но снова мелькнул Леголас, и орк повалился мертвым, забрызгивая кровью деревянные половицы.

Гермиона была совершенно зачарована быстротой и точностью движений эльфа, с легким царапком досады отмечая, что ей никогда не стать настолько безупречной в бою. Леголас всегда двигался быстро, но сейчас девушка могла поклясться, что не замечает его шагов, словно бы эльф двигался скользя и так неуловимо, что, казалось, он включался то там то тут, будто голограмма. Леголас делал выпад мечом в сторону одного, и тут же молниеносным движением выхватывал стрелу, натягивая лук и всаживая ее в лоб врага едва ли не в упор.