Бильбо, не усидев, вырвался-таки из своего укрытия, когда увидел, что двое орков зажали в угол все еще не слишком хорошо владеющего раненой рукой Кили, и наугад рубанул Жалом, поддев орков под колени обоих за раз. От расправы его спас Торин, отбросив в сторону как щенка за шиворот.

Орки дрались безыскусно. В обычных ситуациях им хватало грубой силы, но гномы не были простыми противниками или легкой добычей.

Предводитель нападающих был прекрасно известен Торину — это был Болг, сын гоблина Азога, злейшего врага гнома.

Он был огромен ростом, страшен и искусен в бою, ибо опасения не знал. И был не в пример умнее своих толстолобых собратьев. Болг сразу выхватил из общей суматохи человеческую женщину, неизвестно откуда взявшуюся среди гномов, но которую так ревностно защищал их король. А еще он помнил то нападение на отряд тогда, на подступах к Имладрису, когда эта девчонка убила нескольких его слуг, даже не держа в руке меча, неизвестным и от этого еще более пугающим способом. К тому Хозяин, его Хозяин в Черном Замке, упоминал о том, что чувствует волнения в плетениях магии, и исходят они не от чародея, что сидит в клетке в его подвале.

Гэндальф Серый не произнес и слова, когда Некромант допытывался его ответа на этот вопрос.

Болг взъярился, когда понял, что несмотря на численный перевес, а их было около тридцати, его слуги бесславно проигрывают. С рычаньем он метнулся к Торину, который не видел его и был от этого беззащитен.

Зато его увидела Гермиона. Она успела выкрикнуть имя Торина и увидеть, как тот обернулся, а потом Болг обрушил на нее свой железный кулак. Девушка отлетела будто тряпичная кукла. Удар о стену вышиб из нее воздух и погасил сознание. Последним, что она увидела, был меч Болга, занесенный над Торином.

Бильбо тотчас отволок бесчувственное тело девушки в сторону, где ее не смогли бы достать орки. А потом случилось удивительное.

С улицы через вышибленный оконный проем хлынул чистый белый свет, ослепляя оставшихся в живых орков, и в дыре, к удивлению и восторгу гномов, показалась знакомая седая голова в конусной шляпе. Болг при этом совершил непростительную ошибку, замешкавшись, и получил удар Оркристом прямо в сердце.

Торин брезгливо стряхнул с лезвия черную кровь и отпихнул тело поверженного прочь. Остальные, испугавшись явления чародея, якобы заточенного в крепости их властелина, позорно бежали прочь.

Мага обступили радостно улыбающиеся гномы.

— Гэндальф! — вскричал Торин. — Как?!

— Сейчас не лучший момент для объяснений, — хрипло произнес чародей. — Скажу лишь, что вырваться было сложно.

— Гэндальф! Торин! — в панике вскричал Бильбо, выбираясь из угла. — Эмин...

Гермиона раскинулась тут же, не подавая признаков жизни. Из угла рта струйкой стекала кровь.

Гэндальф нахмурился и, удержав ринувшегося к ней Торина, тяжело опустился на колени и коснулся пальцами ее лица.

— С ней все будет в порядке, — сказал он и услышал за спиной двойной вздох облегчения. — А ведь я просил тебя беречь ее! — с легкой укоризной сказал он Торину, но тот даже не взглянул на него, склонившись над Гермионой.

— Вы только взгляните! — притворно возмущенно воскликнул Гэндальф, вставая и опираясь на посох. — Я побывал в плену в Черной Крепости, насилу вырвался, но орки-таки сумели подпалить мне пятки, а он даже не поинтересовался о моем самочувствии! Непростительная невежливость с твоей стороны, Торин, ты не находишь?

Гном только покачал головой и заулыбался.

— Маг всегда появляется вовремя, да Гэндальф? Кроме шуток, — он посерьезнел. — Нужно уходить и сейчас же, иначе придут другие.

— Время на исходе, — заметил Балин.

— Бард, я не прошу твоей помощи, — обратился Торин к лучнику, который молча взирал на знаменитого странствующего волшебника, волею случая оказавшегося у него дома. — Просто позволь нам уйти без шума.

— Шума вы наделали уже довольно, — заметил он, и прибавил — Что ж, уходите, препоны чинить не буду, но предупреждаю — помни, что я сказал о Смауге.

Торин примирительно кивнул.

— Оставьте девушку здесь, — добавил Бард, и гном мгновенно напрягся, растеряв дружелюбие.

— Даже не думай, — прошипел он, сгребая в объятия и поднимая на руки все еще лежавшую в обмороке Гермиону. — Череп раскрою!

— Торин, ей едва не вышибли мозги, — попытался вразумить его Бофур. — В словах лучника есть логика.

— Ей здесь ничего не будет грозить, — продолжил Бард — И Сигрид позаботится о ней.

— Нет! — оборвал их гном. — Я забираю Эмин с собой. Я не хочу, чтобы она думала, что мы бросили ее, едва только она оказалась слабой. Вопрос закрыт! — рыкнул он, пресекая дальнейшие возражения.

Балин усмехнулся в бороду. На его лице появилось выражение довольства. Похоже, Торин наконец уразумел, где золото зарыто, и начал прислушиваться к советам старших.

Если кто-то из горожан и слышал звуки потасовки и лязг оружия, то виду не подал, ибо когда путники под покровом темноты пробирались окольными путями к причалу, где предусмотрительный Гэндальф оставил челнок, ни в одном доме ни светилось ни окошка, плотно пригнанные ставни ни скрипнули ни разу, ни зажглось ни фонаря, ни масляной лампы.

Погода сгнила окончательно. Мороз сменился оттепелью, из тяжелых, набухших влагой туч пролился ледяной дождь пополам с мокрым снегом. В темноте скользкие деревянные мостовые становились жуткой лотереей. Почти сразу же оступился и окунулся с головой в ледяную воду канала Бифур, но был незамедлительно вытащен Леголасом, который тут же был вознагражден потоком не то ругательств, не то благодарностей на кхуздуле. Бифур вообще редко изъяснялся на каком-либо другом языке, кроме родного.

Когда в иной раз оступился Бомбур, эльф неуловимо быстрым движением обернулся и, ухватив того за рыжую бороду, прошипел:

— А тебя, толстяк, доставать не стану. Свалишься — сам будешь вытягивать себя за бороду, если хватит сил.

Дальнейший путь до причала прошел без приключений, если не считать того, что Леголас ухитрился заработать испепеляющий взгляд от Торина, когда предложил на время взять у него его ношу.

Гермиона пришла в себя уже в лодке, с трудом вынырнув из красного моря боли и слабости, и с облегчением вздохнула, едва смогла сфокусировать взгляд: Торин был жив и в порядке. У нее даже не возникло вопроса, почему он гладит ее по волосам и так обеспокоенно вглядывается в ее лицо.

Голова болела, половина лица, по которой прошелся кулак Болга, опухла и горела огнем и превратилась, судя по всему, в сплошной синяк. Гермиона кашляла почти на каждом вдохе, отбитая спина ныла и саднила. Похоже, она содрала кожу и насажала заноз о неошкуренные доски.

Девушка с трудом приподнялась на локте и сразу перед собой увидела фигуру Гэндальфа. И просияла счастливой улыбкой, уразумев, что это не галлюцинация на почве сотрясения мозга.

— О, Гэндальф! Я кинулась бы тебя обнимать, если бы только могла, — простонала она. — Как тебе удалось вырваться?

— Это уже в прошлом и не имеет значения, — отмахнулся маг. — Леголас, — позвал он, — я хочу, чтобы здесь ты оставил отряд и вернулся в лесное королевство.

Эльф выгнул бровь.

— Не ты ли просил меня сопровождать их?

— Ты отлично выполнил просьбу. — кивнул Гэндальф. — Но твоя помощь еще пригодится в другом. Некромант заключил союз с орками, и теперь армия их набирает силу и скоро двинется к Эребору. Я не ошибусь, если скажу, что орков поведет Азог. Торин убил его сына, и он будет мстить пуще прежнего.

— Я понимаю тебя, маг, — слегка поклонился Леголас и обернулся к гномьему королю. — Торин, желаю тебе удачи, ибо она вам пригодится. Эмин, — эльф присел на корточки и взял ладони девушки в свои. — Ты — величайшее из открытий моей тысячелетней жизни. Ничего на земле я не желаю так, как увидеть тебя еще.

— Береги ее, гном, — едва слышно бросил он Торину и, кивнув Гэндальфу, исчез за снежной завесой.

Неизвестно, что сказал, что посулил или чем пригрозил Гэндальф стражникам на выезде из города, но вопросов по поводу весьма колоритной компании никто не задал.