Несмотря на мороз и поступающий со всех сторон свежий озерный воздух, город смердел как выгребная яма. Рыбой, отбросами, гарью и плесенью, которая была тут повсюду.

— За моим домом следят, — неожиданно сообщил Бард. — Не смотри на меня так, женщина, — предупредил он, видя как расширились глаза Гермионы, — Наш градоправитель стал подозрителен и ему мерещатся заговорщики даже в собственном бельевом шкафу.

— Может, у него есть причины подозревать именно тебя? — спросила Гермиона.

— Очень вероятно, — мрачно отозвался лодочник. — Выходите! Вон там, — он указал на покосившееся двухэтажное здание у самого причала, — Мой дом. Поднимитесь на второй этаж, вас впустит моя дочь Тильда.

— А как же... — начала Гермиона, но Бард оборвал ее.

— Прикажешь вытряхивать ваших друзей прямо тут? То-то прихвостни градоправителя удивятся! — он указал глазами на пару нарочито праздно прохаживающихся вдоль причала мужчин, которые время от времени бросали в их сторону плохо скрываемые заинтересованные взгляды.

— Идите, — повторил Бард. — Я проведу их другим путем.

Леголас и Гермиона послушно оставили лодку и сошли на шаткие скользкие, глазированные тонкой корочкой льда доски причала. И почти сразу же столкнулись лицом к лицу с парой темноволосых, просто одетых эльфов, в которых Леголас безошибочно признал своих лесных сородичей. Он подошел к потерявшим дар речи плотогонам и угрожающе заговорил по-эльфийски.

— Теперь я вижу, кто не умеет держать язык за зубами и распускает в городе нелепые слухи! Если вы хоть словом обмолвитесь перед моим отцом, что видели нас здесь — я позабочусь, чтобы вы молчали остаток жизни. Вечность, — многозначительно добавил он.

Слова Леголаса возымели действие, видимо принц обещаний на ветер не бросал, и ошарашенные эльфы синхронно закивали головами и склонились в глубоком поклоне, проводив взглядом сына Владыки, бережно поддерживающего под руку недавнюю человеческую пленницу.

— Постой, — Гермиона вдруг остановилась. — Зачем ты идешь со мной? Вернись в Лихолесье. Ты проводил нас до Эсгарота, как и обещал.

Леголас выглядел слегка смущенным.

— Думаю, что еще задержусь, — осторожно проговорил он. — Подожду, пока вы покинете город. Меня беспокоят орки.

Гермиона покачала головой.

— Извини, Леголас, но мне тоже не верится в то, что ты ни с того, ни с сего решил помогать гномам. К тому же, сегодня я имела удовольствие убедиться, что ты умеешь весьма правдоподобно и хладнокровно лгать, — отвергая его попытку, саркастично заметила она.

— Если я скажу, что мне доставляет непередаваемое удовольствие доводить вашего вожака, тебя удовлетворит такой ответ?

— Нет, но полагаю, что это одна из причин. Поэтому попробуй еще раз.

— Ладно, — сдался Леголас. — Я ушел из Лесного Королевства, потому что досадовал на отца. Кроме того, я чуял орков и хотел избавить от них лес и вас заодно, если они появятся. Я не планировал явиться в ваш отряд, но в тот вечер, когда вы расположились на берегу Бурой, а я наблюдал за вами с другого берега, мне на плечо прилетел певчий дрозд.

Гермиона заметно напряглась и шумно втянула морозный воздух. Птичка весьма нередка в этих краях, не так ли?

— Ты, возможно, не знаешь, но здешние птицы умеют разговаривать, и мы, эльфы, понимаем их язык. Этот дрозд принес мне весть от волшебника Гэндальфа Серого.

— Что?! — вскричала Гермиона. — Он покинул нас давным-давно! Твой отец пытался разозлить Торина, сказав ему, что Гэндальф в плену или еще хуже — убит.

— Боюсь, что он не солгал, — печально подтвердил Леголас. — Маг в плену в башне Некроманта. На полпути к Дол-Гулдуру волшебники разделились, Радагаст Бурый отправился в Ангмарскую гробницу проверить догадки Гэндальфа. А сам Гэндальф попался Азогу в крепости Некроманта. Он просил меня присмотреть за вашей компанией и пойти с вами к Одинокой Горе. Эмин, чародей сказал, что Некромант силен и продолжает набирать мощь. Он заключил союз с орками Мории. Они собирают армию там, на севере, в гоблинской пещере Гундабад. Ее ведут гоблин Азог и его сын Болг. Они придут сюда, понимаешь?

С минуту Гермиона просто переваривала услышанное. Она стояла, кусая губы и яростно теребя кончик длинной косы, и изо всех сил старалась сдержать бессильные слезы. Не хватало раскиснуть прямо тут. Торин тысячу раз прав — она всего лишь помеха, если не может справиться даже со своими эмоциями.

— Надо предупредить остальных, — наконец сказала она, направляясь к дверям дома Барда, но Леголас удержал ее.

— Нет. Ты думаешь, Торин поверит мне? Да он сразу начнет размахивать своей секирой!

— Не заставляй меня думать, что это тебя пугает, — тут же бросила колкость девушка. — Тебе все равно придется как-то объяснить свое дальнейшее пребывание в отряде, так что теплая встреча тебя ожидает все равно.

Леголас усмехнулся.

— А ты убеди его в моей полезности, — сказал он.

— Я?!

Хлопнула дверь на втором этаже, и в проеме возник запыхавшийся и какой-то встрепанный Бард с недовольным выражением на лице.

— Эй, вы где разгуливаете? Ваши дружки уже на месте. И, леди, идите уже и объясните своим гномам, что вы живы и здоровы, а не то они разнесут мне дом!

В доме приютившего их хозяина было холодно и промозгло, подслеповатые окна изнутри покрывала узорная ледяная пленка. А теперь тут было еще и очень тесно и мокро. Потому, что все гости, за исключением Леголаса и Гермионы, оказались промокшими с ног до головы и теперь пытались согреться, кутаясь в одеяла, стуча зубами и заливая пол струями воды.

Девушка вытаращила глаза на это зрелище.

— Что с вами стряслось? — спросила она Торина.

— Ровно ничего особенного, — огрызнулся тот. — Просто он пытался утопить нас в озере, — он кивнул в сторону Барда.

— А потом в выгребной яме, — жалобно подтвердил Ори, и Гермиона не удержалась от фырканья.

— Меня больше волнует, где все это время носило тебя, — проворчал Торин.

— Мы встретили моих сородичей, — подал голос Леголас, являя себя. — Нам пришлось убедить их молчать.

Гермиона аккуратно переместилась так, чтобы оказаться между гномами и Леголасом. Потому, что Торин при виде эльфа действительно первым делом схватился за меч. Двалин, Кили и Фили отстали от него лишь на мгновение.

— Почему он все еще здесь? — гневно вопросил он, глядя почему-то на Гермиону.

— Я приятно удивлен, гном, — сладко сказал Леголас. — Похоже, общество леди начинает, наконец, сказываться положительно на твоем поведении. Подвижки налицо — ты задаешь вопросы прежде, чем пускаешь в ход оружие.

— Хватит! — Гермиона рявкнула не хуже Торина. — Имейте уважение к дому и семье человека, который помог и приютил нас! Бард, — она обернулась к лучнику, — прости их.

Тот кивнул.

— Я и не предполагал, что будет легко, когда пустил в свой дом компанию из гномов и эльфов. Отдыхайте, — сказал он. — У вас есть эта ночь и завтрашний день. А потом я помогу вам переправиться к Одинокой горе.

Гермиона чувствовала одинаковую досаду и на гнома, и на эльфа, которые вместо того, чтобы действовать вместе, занимались тем, что перебрасывались колкостями. Не было никакой возможности прекратить это. Лишь только один из них начинал уступать, как другой начинал изгаляться пуще прежнего. Как капризные дети, Мерлин мой!

Хлопнув дверью, она оставила комнату, чтобы помочь дочерям Барда с ужином. Сигрид была ее возраста, Тильда — малышка лет семи. Тут же, на кухне, вертелся его сын Байн. Судя по его усталому виду и мокрой куртке, он помогал отцу тайком провести гномов в дом. Гермиона слышала, как Бард говорил, что ребята остались сиротами. Спрашивать, что случилось с их матерью, ей не хотелось. Она боялась расстроить детей, да и память о собственной потере была еще слишком свежа.

— Сегодня дома так тепло, хотя печь совсем остыла, — пискнула Тильда. — И даже почти не чувствуется сырость, а у меня всегда начинается кашель, когда сыро. А сегодня я совсем не кашляла, правда Сигрид? — тонким голоском лепетала она.