— Ее здесь нет.

В грубом низком голосе она узнала местного мясника, отца Бойда и Ангуса. Ей удалось без труда его мысленно представить перед собой: повзрослевшая и порядком обрюзгшая версия своего старшего сынка.

— В доме нашли Каллума в невменяемом состоянии. Надрался в стельку по своему обыкновению, — а вот его собеседника она определить, увы, не смогла.

— Неудивительно, что с таким папашей дочки совершенно отбились от рук. Пороть их надо было! Тогда бы и старшая не крутила хвостом, а младшая не начала баловаться колдовством.

Внезапно Мораг ощутила жуткий зуд в носу: близость специй и трав раздразнила обоняние абсолютно не вовремя. Только бы не чихнуть…

— Пошли отсюда. Что толку здесь толпиться?

Она зажала нос, отчаянно пытаясь сдержаться и не чихнуть.

— А как же кладовая? — от неожиданного вопроса отца Бойда все в ее груди оборвалось.

— Иди сам туда, если так хочешь. Я уже уверен, что девчонка спряталась от нас где-то в лесу. Мы здесь попросту теряем время.

Входная дверь с грохотом закрылась, и помещение снова погрузилось в спасительную темноту. Мораг с трудом перевела дыхание: раздражение погасло, так и не успев вырваться наружу. Она принялась перемещаться максимально быстро: время превратилось в драгоценный ресурс, который нужно было растрачивать с большой опаской. Правая рука скользнула под прилавок и на ощупь нашла ключ. Дальнейшие манипуляции были ей хорошо знакомы, так как именно с них обычно начинался и заканчивался ее привычный рабочий день. Мораг вставила ключ в замок на ящике и два раза провернула. Потянула на себя, тут же запустив внутрь пальцы в поисках мешка, полученного утром от гоблинши, но наткнулась на пустоту. Нет, невозможно… Она тщательно прошлась по ящику еще раз от одного угла до другого. Ничего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно ее осенило. Перед глазами снова возник пьяный отец, лежащий на полу рядом с перевернутым кувшином. Так вот откуда он достал деньги… Святая дева, ну почему все должно было случиться именно так? В любой другой ситуации боль от предательства не была бы настолько сильной и раздирающей душу на части...

Окончательно убедившись, что больше здесь ничего не найдет, Мораг все также на четвереньках выползла сначала обратно в кладовку, а оттуда уже на задний двор. На мгновение замерла и прислушалась: шум голосов окончательно утих. Очевидно, толпа, как и намеревалась, двинулась на поиски обратно в чащу. А вот куда могла податься она сама? Со всех сторон их поселение окружал лес. Оставаться здесь она в любом случае не собиралась, так что выбор был в общем-то невелик. Раз процессия с горящими факелами двинулась на север, ей самой не оставалось ничего иного, как податься на юг.

Хорек соскочил с ее плеча на землю и побежал вперед к забору. Вначале Мораг испугалась, что зверек решил от нее убежать, но затем увидела, что тот постоянно оглядывается и ждет ее, как будто приглашая последовать за собой. Все еще не до конца уверенная, что все это ей не снится, девушка послушно направилась за своим необычным проводником. Несколько раз ей казалось, что в темноте она его окончательно потеряла, но каждый раз зверек или возвращался, или давал знать о своем местоположении громким писком, и кое-как им все же удалось выбраться из деревни незамеченными. Мораг даже не задумывалась о том, что видит родные места, возможно, в последний раз, иначе непременно бы задержалась, чтобы на прощание во всех деталях запечатлеть их в своей памяти.

В лесу они без передышки продолжали идти еще достаточно долго, пока совсем не выдохлись. Тогда Мораг обессиленно опустилась на землю и прислонилась к толстому стволу большого дерева, часто дыша. Ей было страшно и одиноко, да и кто бы мог подумать, что темной ночью именно в лесной глуши она однажды будет искать укрытие. Слеза скатилась по щеке, за ней последовала еще одна и еще. Наконец, она позволила себе роскошь и дала удушающим эмоциям волю, разразившись горькими рыданиями. Хорек залез к ней на колени и принялся ластиться, будто желая утешить, но сейчас ничего не могло помочь ее истерике. Лишь излив все страдания до самой последней капли, Мораг утихла. Теперь она ощущала только безграничную усталость и опустошение, поэтому обессиленная задремала практически на рассвете.

Проснулась уже когда солнце светило вовсю. По-прежнему в лесу. Воспоминания вчерашнего вечера пронеслись в голове за считанные мгновения. Все-таки не сон…

Мораг крепко зажмурила глаза и принялась возносить молитву Святой деве, но, открыв их снова через минуту, поняла, что ничего не изменилось. Повсюду ее по-прежнему окружал лес. Внезапно она осознала, что не видит хорька нигде поблизости. Паника начала захлестывать с головой.

— Пушистик! — громко окликнула, но никто не отозвался.

Нет, только не это…

— Давина!!

Впервые она обратилась к ней по имени, что говорило уже о крайней степени отчаяния. Если только ей все это не привиделось, о завтрашнем дне думать совершенно не хотелось.

— Давина!! — Мораг перешла на крик и вот-вот сорвала бы голос, когда из ближайших кустов показалась знакомая белоснежная мордочка. Девушка мгновенно осела, ощутив внезапную слабость в ногах. В зубах зверек что-то держал, и, приглядевшись, девушка увидела длинный хвост ящерицы.

— Давина, что же нам теперь делать? — растерянно прошептала и, не удержавшись, снова залилась слезами. Хорек прямо на ее глазах невозмутимо проглотил свою добычу и хищно оскаблился. Никто из них еще не подозревал, сколь много испытаний и переживаний сулила им новая жизнь уже в самом ближайшем будущем.

— Если только я не сошла с ума и ты на самом деле Давина, прошу, дай мне об этом как-то знать.

Хорек выжидающе посмотрел на Мораг своими блестящими черными глазками и чуть склонил голову набок. Святая дева, это уже откровенное сумасшествие… Девушка резко поднялась на ноги, и в ту же секунду животное прыгнуло ей на юбку и противно запищало. Кажется, витавшее в воздухе безумие оказалось заразным.

— Это что-то значит? Ты же не просто так на меня кинулся?

Мораг осторожно взяла хорька в руки, перехватив длинную тушку посередине, и поднесла к своему лицу.

— И как мне тебя понять? — разочарованно пробормотала, не удержавшись от горького вздоха. Почему все это приключилось именно с ней? Чем именно она успела настолько провиниться за свою недолгую жизнь?

— Укуси меня за указательный палец правой руки, если это ты! — ее голос был полон отчаяния, и, честно говоря, Мораг совершенно ни на что не рассчитывала, поэтому, когда хорек изогнулся и впился острыми маленькими зубами именно туда, куда и требовалось, она пораженно приоткрыла рот.

— Святая дева. Давина! Прости меня, если сможешь!

В груди ужасно сдавило от новой волны самобичевания, но карие глаза с печально опущенными уголками остались сухими. Кажется, она уже выплакала все слезы, какие только было можно за столь короткий отрезок времени, и теперь внутри воцарилось опустошение. Как будто по ней прошелся огненный смерч и выжег все остатки эмоций дотла. Ее жизнь закончилась. В этом отныне можно было не сомневаться.

— Право, вы такие забавные! Меня уже много столетий ничего так не веселило, — услышала Мораг голос за своей спиной, но, быстро обернувшись, никого не увидела.

— Твоя сестра хочет сказать тебе, что ты ни в чем не виновата. Но со своей стороны хочу заметить, что так уж сильно я бы в этом не был уверен. Скорее всего, ей просто надоело наблюдать за твоим непрекращающимся хныканьем. От него даже меня порядком пробрало, а я вообще-то никогда не отличался особой впечатлительностью.

Мораг принялась кружиться на месте и пятиться, но, как не старалась, не могла определить, откуда именно исходил насмешливый голос. Неужели у нее на почве нервного срыва до кучи еще и галлюцинации начались? Только этого не хватало!

— Кто здесь?