— Прошу, не отказывай мне хотя бы сегодня, — страстно пробормотал Юэн, опуская Аэрин прямо на роскошную кровать с балдахином. Мораг мстительно подумала, что обязательно нажалуется Руеридху, но тут же поняла, что просто не сможет объяснить при каких обстоятельствах сама стала невольной свидетельницей осквернения святыни.

Эльфийка откинулась на покрывале в призывной томной позе, в которой не было ни капли естественности. Неужели Юэн также не замечал, как холоден ее взгляд и как равнодушен отклик безучастно ласкающих мужчину в ответ длинных тонких пальцев? Конечно, Мораг как девственница вряд ли могла выступить экспертом по части плотских утех, но как девчонка, выросшая в деревне, в общих чертах имела представление абсолютно обо всем происходящим между мужчиной и женщиной. И в этой Аэрин сейчас было запала точно не больше, чем у коровы, которую насильно привели на случку.

— Ах, милый, ты же знаешь, как я страшусь неизведанного, — гортанно проговорила блондинка и приподнялась на локтях, намеренно сдвигая руки так, чтобы в вырезе платья образовалась зазывная ложбинка. Мораг беззвучно хмыкнула в ответ: уж с ее то формами к таким дешевым ухищрениям прибегать никогда не приходилось. Правда, к превеликому сожалению, Юэн оказался ценителем куда более скромных объемов. Она ведь даже если совсем перестанет есть, такой же худой не станет.

— Доверься мне, милая. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы свести твой дискомфорт к минимуму…

Сказав это, Юэн принялся раздеваться. Глаза Мораг полезли на лоб, но в этот раз отвернуться, как во время купания у озера, она не смогла. Во рту мгновенно пересохло, и жадный любопытный взгляд заскользил по идеально очерченным мышцам и мускулам.

— Ах, Юэн, что это? Откуда у тебя эти ужасные шрамы? — голос Аэрин нарушил все волшебство момента, напомнив, что в этой комнате она была лишь бесправным невидимым зрителем. Но о чем эльфийка говорила? У этого совершенного мужского тела просто не было изъянов... И тут Юэн развернулся спиной к шкафу, и Мораг наконец-то увидела. Вся спина парня была усеяна едва различимыми светлыми полумесяцами давно заживших рубцов, которые его ни капли не портили. Честно говоря, обратить на них внимание в принципе можно было лишь тщательно присматриваясь. Но как они вообще появились на его теле? У самой Мораг имелся всего один подобный шрам — на коленке, который она получила, когда рассекла ногу, упав в детстве на острый камень. Но, конечно, пережитая ею боль не шла ни в какое сравнение с тем, что, очевидно, довелось испытать в прошлом Юэну. Сердце сжалось от невольного сочувствия.

— Тебе они противны, Аэрин? — проговорил Юэн, и голос его был переполнен горечью.

Мораг едва сдержалась, чтобы не вывалиться кубарем из шкафа и не надавать Аэрин хороших пинков за такую реакцию. Право, настолько раздуть проблему из ничего еще нужно было уметь, чтобы разглядеть в таком красавце как Юэн какие-то недостатки. Давина начала вырываться из ее рук, очевидно, не менее возмущенная происходящим. Пришлось покрепче ухватить хорька за грудки, чтобы не шумел и не выдал свое присутствие в такой неловкий и пикантный момент. В случае разоблачения она бы точно скончалась от стыда прямо на этом самом месте.

— Милый, ты, как и обычно, неправильно меня понял, — Аэрин села в кровати, больше не пытаясь изображать искусительницу. — Ты же такой сильный… Я просто удивилась, как ты позволил кому-то изуродовать себя.

Юэн ничего не ответил, вместо этого потянувшись за рубашкой, и принялся молча одеваться обратно. Мораг не видела его лица, но даже по резким размашистым движениям могла понять, насколько он зол. Честно говоря, она сама на его месте мгновенно бы выставила эту девицу за порог. Что значит, изуродовать? Как вообще у нее язык повернулся сказать такое?

— Это случилось, когда я был слишком мал и не смог защититься. Сожалею, что смутил тебя своим уродством.

Мораг затаила дыхание в ожидании, что Аэрин заверит его, что вовсе не считает шрамы отталкивающими, но прошла минута напряженной тишины, затем две, а девушка по-прежнему молчала. Когда, наконец, она все-таки заговорила, ведьма услышала совсем не то, на что рассчитывала.

— Ты же прекрасно знаешь, что Менельдир меня все равно не отпустит. К чему все наши игры и пустые надежды? Я изо всех сил стараюсь держать свои эмоции под контролем, а ты все время, словно издеваясь, провоцируешь и проверяешь меня на прочность. Я же озвучила тебе единственное условие Темного короля, но ты сам не захотел его выполнить. Я согласилась встретиться с тобой в этот раз лишь для того, чтобы сообщить — так не может продолжаться и дальше. Пойми же, даже если я не выдержу и поддамся на твои уговоры, Менельдир своего решения все равно не изменит. Я принадлежу ему, как подданная Темного королевства, и поверь: с его магией тебе никак не справиться, можешь даже не пытаться!

— Ты так мало в меня веришь? — процедил сквозь зубы Юэн.

— Тебе легко меня упрекать! — взвилась блондинка, вскочив с кровати и принявшись судорожно поправлять лиф своего роскошного платья. — Если бы ты не лгал и на самом деле любил меня, то не счел бы в просьбе Менельдира ничего зазорного. Моя свобода стоит намного дороже, а ведь тебе даже жизнью рисковать не пришлось бы!

Аэрин ринулась к двери, но Юэн перехватил ее за запястье и удержал возле себя. Распахнутая на груди рубашка придавала ему максимально интимный вид, поэтому, когда он привлек эльфийку в свои объятия, Мораг смутилась еще больше прежнего. Подобное открытое проявление нежности против воли задело невидимые струны ее души даже сильнее недавней страсти. Мораг с силой прижала Давину к своей груди, внезапно ощутив вселенскую грусть и безысходность. Все-таки он сильно любил эту эльфийку, несмотря ни на что, и обращался с ней, словно с настоящей принцессой.

— Аэрин, прошу, доверься мне, — снова заговорил Юэн, и из шкафа их сплетенные фигуры показались ей практически единым целым. — Если я не спешу вступать в игру по правилам Менельдира, это не значит, что я не люблю тебя. Исход всей затеи и твоя свобода слишком важны для меня, чтобы я рискнул своей поспешностью все испортить. Прошу, наберись терпения. Еще совсем немного осталось, и мы будем вместе. Обещаю.

Когда комната наконец-то опустела (по счастливой случайности погасить свет за собой молодые люди в спешке забыли), Мораг еще некоторое время просидела в шкафу, бездумно уставившись в одну точку перед собой. Если бы кто-нибудь ее сейчас попросил описать свои чувства, у нее вряд ли бы получилось. Имела ли она право на ревность? Конечно, нет. Но от испытываемого сейчас разочарования, казалось, не было спасения. И даже Норри с его извечными остротами не объявился, как будто заранее знал всю бесполезность их возможного диалога. Через несколько минут к реальности ее вернул пронзительный писк хорька: Давине явно надоело сидеть на одном месте, и она всеми возможными способами пыталась привлечь к себе внимание и выбраться на свободу. Мораг со вздохом начала выбираться из шкафа, когда внезапно осознала, что ее что-то удерживает. Давину пришлось отпустить на пол, и зверек тут же шмыгнул к закрытым дверям, а она достала из недр большую картину в тяжелой бронзовой раме, за угол которой и зацепилась жилетом.

— Кто это? — недоуменно нахмурила брови девушка, увидев нарисованный портрет незнакомки. Судя по остроконечным ушам женщины — еще одна эльфийка, но явно не Аэрин, хотя несомненное сходство все же прослеживалось. Те же длинные белоснежные волосы, то же хрупкое, словно вытянутое телосложение… А вот глаза были зелеными, и общее выражение лица намного более волевое и решительное, несмотря на классически правильные идеальные черты. Но больше всего Мораг поразила ее одежда: не платье, а темно-зеленый мужской камзол. Похоже, загадкам в этом доме не было конца и края. Ведьма осторожно опустила картину обратно в шкаф, помолившись Деве напоследок, чтобы его хозяин не слишком старательно следил за месторасположением своих сокровищ. Пора было выбираться наружу.