Мораг хотела отстраниться, но пиромант не дал. Властно прижал к своей широкой груди и, заключив ее лицо в капкан своих ладоней, горячо зашептал:

— Аэрин ушла. Еще месяц назад. Лишь угроза потерять тебя открыла мне глаза, и я понял, что никогда ее не любил.

Ведьма ошарашенно округлила глаза, по большей части из-за слов колдуна, но его близость сбивала с толку не меньше. Никогда прежде его лицо не оказывалось так близко к ее собственному, когда, казалось, лишь жалкий дюйм отделял их губы от поцелуя.

— Я пойму, если ты отвергнешь меня, но в своих чувствах признаться обязан. Я люблю тебя, Мораг! Ты — самое лучшее, что происходило со мной в моей жизни.

Ей снился сон. Юэн говорил о грезах, но если кто и видел их, так это она сама! Он просто не мог… Мысли в ее голове оборвались в одно мгновение, когда твердые мужские губы прижались к ней в фантастическом поцелуе. Где-то рядом в кустах раздалась звонкая трель соловья, но молодые люди ее не слышали, так как совместный стук их сердец рождал свою собственную музыку.

Где-то в землях Темного королевства

Менельдир обессиленно опустился на колени перед Древом жизни, которое, несмотря на все его усилия, продолжало увядать. Руки мужчины медленно поднялись к голове и он осторожно снял тиару. Кроваво-красный рубин по центру сверкнул в приглушенном свете заходящего солнца, словно издеваясь над ним.

— Пустышка! — выплюнул с раздражением и с силой забросил диадему в траву. Обещанное могущество обернулось насмешкой, пустым пшиком, за ослепительным сиянием которого не стояло абсолютно ничего. Его народ, весь его мир погибали у него на глазах, а он ничего не мог с этим поделать! Собственное бессилие сводило с ума, и эльф сорвался на рык, в котором вылились все его подавленные чувства. У Темного королевства оставался последний шанс, который Менельдир намеренно приберег напоследок. Все в его душе противилось ему, но, похоже, настала пора наступить на горло собственным желаниям.

Эльф поднялся на ноги, ощущая лишь мрак и опустошение. На негнущихся ногах он неспешно направился обратно к Древу. Ему предстояло вернуться к истокам, и завершить то, чему в прошлом уже было положено начало. Ради общего блага и жизней тысяч.

Месяц спустя

Мораг с Юэном кружились в танце, и сердце девушки щемило от переполнявших ее чувств к этому прекрасному мужчине. Отныне она могла с полным правом называть его своим мужем, спустя короткий месяц ожидания, который промелькнул для нее, словно в волшебном сне. Будь воля Юэна на то, они поженились бы намного раньше, но Давина встала в позу и на правах старшей сестры потребовала от жениха букетно-конфетного периода и романтических ухаживаний для невесты. Самой Мораг все это вовсе не требовалось, но сестра сумела аргументировать свою позицию в достаточной степени, чтобы отказаться стало попросту невозможно. Юэн немного поворчал, но в целом противиться не стал. Эти дни навеки останутся в ее памяти трепетным воспоминанием об их заново зарождающемся чувстве, когда они фактически по новой знакомились друг с другом. И если до этого девушка старательно подавляла свою любовь к пироманту, теперь, наконец, дала себе волю и с облегчением выпустила ранее сдерживаемые эмоции на свободу.

— Может, наплюем на все и сбежим? — жарко зашептал колдун и крепче сжал свою ладонь на ее талии. По спине Мораг побежали предательские мурашки. Предвкушение сегодняшней брачной ночи настолько захватило их воображение, что Юэну не терпелось поторопить ее, превратив в вечер.

— Ты сам виноват, что отказывал мне в близости все это время. Иначе бы твоей выдержки хватило абсолютно на все празднество. Нет, мы не можем так поступить с нашими гостями, даже не мечтай!

За прошедший месяц она успела узнать бесчисленное множество оттенков плотского проявления любви, но всегда Юэн упорно останавливался в последний момент, не доводя их соединение до логического завершения. Мораг это сводило с ума, поэтому она решила немного отомстить ему за перенесенные мучения.

— Напомни мне, зачем мы позвали кого-то на свою свадьбу, — с притворным раздражением пробурчал мужчина.

— Потому что мы очень благодарны им за все, мой муж, — подавив смешок, ответила жена.

На их скромной церемонии в лесу присутствовал лишь узкий круг друзей и приближенных: Давина, отец Мораг (уже стремительно пьянеющий), наставница Юэна Рона, Гаррик, Дейдре и Эрик. Об Аэрин никто не слышал ничего с тех самых пор, как она покинула дом колдуна, но лично Мораг считала, что все сложилось к лучшему. Хоть ей и было обидно, что об обмане Менельдира и его коварной приспешнице Юэн так и не узнал, но с другой стороны теперь она была точно уверена, что никогда не была для него запасным вариантом, и он ее выбрал совсем не потому, что с Аэрин ничего не сложилось. Что касается обманщицы-эльфийки… Ну что ж, подлый поступок останется исключительно на ее совести.

— Твоя сестра все никак не угомонится, — резко сменил тему Юэн, заслужив ее невольную благодарность. Мораг извернулась в его о́бъятиях и посмотрела в сторону, где Давина о чем-то очень эмоционально спорила с гоблиншей.

— Ну, честно говоря, ей есть что предъявить твоей учительнице. Впрочем, как и мне, — мрачно добавила девушка неожиданно вспомнив о многочисленных шрамах на прекрасном теле своего мужа. — Эта карга избивала тебя! Не зря она все это время не появлялась, потому что…

Юэн перебил ее излияния, заткнув рот страстным поцелуем.

— Потише, моя защитница! Роне я обязан всем, что имею в своей жизни. Твой гнев в ее адрес абсолютно не заслужен.

— Но как… Ты же говорил, что шрамы у тебя из-за наказаний женщины, которая тебя учила магии?

— Да, но я имел в виду не Рону, а мою родную тетку Алайну. Она была ведьмой, и именно поэтому я очень долгое время был уверен, что презираю всех ведьм без исключения.

— Надеюсь, ты все же хоть немного пересмотрел свои взгляды, — обиженно фыркнула Мораг.

— За весь ваш род ответить не смогу, но, по крайней мере, одной маленькой ведьмочке удалось без остатка завладеть моим сердцем!

Ох, и так было всегда: Юэну каждый раз удавалось подобрать те самые нужные слова, после которых злиться на него совершенно не представлялось возможным.

Внезапно музыка, за которую был ответственен слаженный дуэт скрипачей-гномов, резко оборвалась. Молодожены замерли на месте, прервав танец на середине, и Мораг в ужасе увидела, что ее сестра лежит в траве, а вокруг девушки толпятся все остальные гости. Ведьма вырвалась из объятий мужа и, приподняв подол пышного белого платья, кинулась к Давине.

— Что с ней?

— Не знаю, клянусь, что не прикоснулся к ней и пальцем! — в сердцах воскликнул Гаррик. — Я всего лишь собирался пригласить ее на танец, а она взяла и упала в обморок!

— Твое воздействие на женщин, братец, общеизвестно, — попытался пошутить Эрик, но никто из присутствующих его неуместной шутки не оценил.

— Где Рона? — всполошился Юэн, так и не сумев отыскать взглядом женщину. Гоблинша исчезла с поляны даже не попрощавшись с ним.

Мораг опустилась на колени и с тревогой вгляделась в побледневшее лицо сестры. Нет! Ведь в их жизнях только-только все стало налаживаться…

— Святая дева, — раздался рядом с ней пораженный шепот Дейдре. Ведьма посмотрела на эльфийку, которой доселе был неведом страх, и увидела на ее лице выражение благоговейного ужаса.

— Бессердечный негодяй, но даже для него это — слишком!

— О чем ты? — недоуменно нахмурился Гаррик. Тогда Дейдре спустила правый рукав темно-синего платья Давины и обнажила точеное плечо, на котором алел свежий ожог в виде цветка лилии. Мораг была готова поклясться чем угодно, что еще утром этой метки на теле сестры не было. И в это самое мгновение Давина громко простонала, распахнула свои прекрасные глаза и пробормотала:

— Судя по тому, что вы все столпились вокруг меня, свадьба явно удалась. Сестренка, прости, я вовсе не намеревалась становиться центром всеобщего внимания…