— Четыре года прошло в моем мире, Менельдир! В вашем же миновало чуть больше месяца. Можешь не изображать обиду — тебе она совершенно не к лицу.

— Снова дерзишь. А я уж думал, что услышу от тебя что-то новое, — устало пробормотал эльф и откинул длинную пепельную прядь волос себе за спину. — Впрочем, меня твое непочтительное отношение к старшим нисколько не трогает. Добудь мне корону, и мы с тобой разойдемся с миром каждый в свою сторону.

— И я уйду с Аэрин? — с нажимом уточнил Юэн.

— Когда ты принесешь мне корону, Аэрин получит свободу и сможет уйти из Королевства, куда только пожелает.

Юэн несколько раз в поисках подвоха прокрутил в своей голове озвученную Менельдиром формулировку, но, вроде бы, с его стороны все прозвучало на удивление честно.

— Да будет так, — провозгласил Юэн и в его карих глазах заплясал огонь. Он протянул свою руку вперед, вынуждая Темного короля покинуть насиженное место и подойти к нему для закрепления договора. Маленькая месть, но оттого не менее приятная. На скулах эльфа заходили желваки, но, тем не менее, он медленно поднялся с кресла и подошел к нему, сверкая от злости глазами.

— Надеюсь, каждый из нас обретет то, к чему стремится, — произнес Менельдир и крепко сжал его ладонь в своей. Глаза эльфа окрасились в непроницаемый черный цвет, но ни один мускул не дрогнул на лице колдуна, когда они обменялись эхом своей магии друг с другом. Священный ритуал был закончен, и теперь ни один из них не мог отступить от взятых на себя обязательств.

— Смею надеяться, что ты не станешь тянуть со своей частью уговора, — довольно проворковал король. — Раз уж ты в курсе наших кхм… нюансов, — Юэну показалось, что Менельдир изначально собирался сказать совсем другое слово, — со временем, то понимаешь, насколько это рискованно.

— Не волнуйся, я не стану досаждать своим присутствием во дворце сверх меры.

— Не драматизируй излишне ситуацию, Юэн! Против тебя лично я ничего не имею, но от твоего блохастого друга не скрою — избавлюсь с удовольствием. Зачем ты вообще его притащил с собой?

Юэн проигнорировал отповедь эльфа и молча открыл дверь, замерев с зажатой створкой в руке. Более красноречивого приглашения покинуть стены комнаты сложно было представить. На губах Менельдира заиграла насмешливая полуулыбка. Он прошел к выходу, когда внезапно остановился возле Юэна на мгновение, чтобы обронить:

— Мне нужна Темная корона, пиромант. Я всего лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Сказав это, король стремительно вышел в коридор. Юэн захлопнул за ним двери, ощутив неприятный осадок на душе. Шестое чувство подсказывало ему, что все прошло подозрительно просто, даже слишком. Менельдир еще обязательно доставит ему проблем — в этом сомневаться не приходилось.

— Ну что ты раскисла? Не съем я тебя. Лягу спать на пол. Мне не привыкать.

Гаррик подошел к кровати, стянул оттуда покрывало, отнес его к окну и демонстративно расстелил на полу. Стражники завели их в эту комнату несколькими минутами ранее, и стоило двери за ними с грохотом закрыться, стало тут же понятно, что заселиться сюда им предлагалось вдвоем с оборотнем. Очевидно, в глазах Темного короля их ценность в качестве незваных гостей в отличие от Юэна представлялась весьма сомнительной, поэтому даже о минимальных удобствах заботиться явно никто не собирался. Наоборот, практически открыто намекалось на нежеланность их присутствия во дворце. Мораг не знала, какие именно покои отвели Юэну, но очень сомневалась, что во всем дворце могла отыскаться другая такая комната, больше похожая на военную казарму.

— Да уж, я знал, что Менельдир не обрадуется моему появлению, но не думал, что настолько, — пробормотал Гаррик, брезгливо окинув взглядом голые обшарпанные стены и односпальную кровать, которую более уместно было бы назвать лежаком. Впрочем, Мораг в данный момент ощущала внутри себя такой упадок сил, что практически не обратила внимание на окружающие неудобства. Рассеянно уселась на край койки и уставилась в одну точку перед собой. Мысли ее сейчас витали далеко отсюда.

— Эй, ну что за кислая мина? Стоит посмотреть на тебя, меня самого вселенская тоска начинает одолевать! — не унимался Гаррик. Поняв, что словами делу не поможет, оборотень уселся рядом с ней на кровать. Как будто случайно задел своей большой рукой ее плечо, а затем так и замер в неподвижной позе.

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь сейчас.

— Нет, не понимаете, — бесцветным голосом возразила ведьма.

— А мне кажется, что все-таки понимаю. Мне абсолютно точно приходилось переживать чувство безответной влюбленности, и по моему скромному мнению более паршивого опыта сложно представить.

Мораг невольно встрепенулась, пораженная словами мужчины. Покосившись украдкой на голубоглазого гиганта-блондина, она не смогла отделаться от мысли, что он ей лгал. Да за таким красавцем девушки должны были ходить табунами!

— Не веришь? Зря. Если бы ты хоть раз увидела моего старшего брата, то тебе бы не пришлось долго думать, почему женщина в итоге выбрала его, а не меня. До кучи она еще и его истинной парой оказалась. Влезать в священные узы — настоящее кощунство, поэтому я был вынужден отойти в сторону. Да и кому я лгу — даже без этого против воли альфы я бы ничего не смог поделать!

Откровение мужчины откликнулось в сердце Мораг, приоткрыв старую ноющую рану. Во всем превосходящий его старший брат? Пожалуй, это слишком напоминало их ситуацию с Давиной. Если подобному красавцу довелось жить в тени собственного родственника, то уж ей-то жаловаться и вовсе не пристало…

— А что, мои чувства настолько очевидны? — глухо спросила ведьма, осознав, что уже второй раз ее словили на поличном: сначала эльфийка, теперь оборотень. Удивительно, как только Юэн обо всем не узнал, хотя проводил с ней времени больше, чем все остальные вместе взятые!

— Не переживай, он точно ни о чем не догадывается. Порой мне вообще кажется, что у Юэна какая-то проблема по части эмоций: он ни чужих чувств не умеет распознать, ни в своих толком разобраться. И троллю понятно, что смазливая Аэрин — лживая расчетливая стерва, которая лишь играет с ним, но разве могущественному пироманту это возможно втолковать?

Мораг тяжело вздохнула, отыскав в словах оборотня отголоски собственных мыслей. Но какое они имели значение, если сам Юэн был твердо убежден в обратном?

— Он любит ее. Только это имеет значение. Если только с ней он может обрести счастье, мы не вправе мешать.

— Ох, детка, это слишком запутанная история длиною в долгих двадцать лет, но уверяю, свои чувства к Аэрин Юэн придумал себе сам. Я еще мог поверить его рассказам, пока не повстречался с ней лично, но после — окончательно убедился, что эта эльфийка лишь бледная тень его первой детской влюбленности. Он каким-то чудом умудрился отыскать максимально похожую на нее внешне женщину, но ведь для появления настоящего чувства этого катастрофически мало! Поэтому я и говорю тебе, что вся эта мишура — ненадолго, как и любая другая иллюзия.

Как же ей хотелось поверить ему! Гаррик говорил складно и так убедительно, как будто владел каким-то тайным и недоступным другим знанием. С другой стороны он знал Юэна несравнимо дольше ее, а потому имел полное право на собственное мнение, пусть даже, возможно, ошибочное.

— Независимо от того, любит ли он Аэрин или же какую-то таинственную незнакомку из прошлого, шансов у меня на отношения с ним все равно нет, — со вздохом подытожила Мораг. — Не то, чтобы я сильно за ними гналась… В моей жизни есть более насущная цель.

— И эта цель заставила тебя переодеться в парня?

— Да, — подтвердила немного заторможенным кивком головы. Давина в это самое время беззаботно резвилась в углу спальни, пытаясь ухватить себя за хвост, и достижение поставленной цели сейчас казалось далеким, как никогда. Внезапно Мораг попросила:

— Гаррик, прошу, расскажите мне о Юэне! Почему он стал таким? Какие именно испытания в жизни преодолел? Конечно, обсуждать его за спиной будет некрасиво, но я уже устала от его туманных ответов на мои прямые вопросы, после которых я обычно только еще больше запутывалась. Что такого ужасного случилось в его жизни, о чем нельзя рассказать?