— Ты устал, Филип, — сказал Марко. — Пойди отдохни.

— Ответь, — сказал Филип, — в чём разница с тем, что ты говорил в прошлый раз?

В груди Марко рос гнев, наполняя голову туманом и жаром. Он ощущал его дух, как запах огня.

— Я хочу знать, — голос Филипа дрогнул — Этот план, сегодняшний. И тот, что был до него. И перед ним. А который из них настоящий? Он существует? Или мы просто падаем, притворяясь, что так и задумано?

Марко улыбался. Когда он шагнул к сыну, Филип приготовился встретить удар — стиснул челюсти, сжал кулаки. Марко взъерошил ему волосы.

— Мальчишки, — улыбнулся он остальным. — Дети и их истерики. Капитан Чу. Можем мы выслушать ваш отчёт?

Чу откашлялся.

— У нас имеется несколько потенциальных целей, — начал он, извлекая ручной терминал и выводя с него данные на настенный экран. — В зависимости от того, насколько они соответствуют глобальной стратегии.

Филип побледнел, челюсть выдвинулась вперёд. Чу продолжал говорить, указывая на стенной экран, перечислял свои планы и предложения. Марко не сводил взгляда с сына, позволяя остальным делать вид, что ничего не произошло, обычная встреча. Если ведёшь себя как ребёнок — будь готов к тому, что к тебе и относятся как к ребёнку. Ты меня компрометируешь — я сделаю с тобой то же самое.

Филип проглотил комок в горле, развернулся и вышел, расправив плечи и высоко держа голову. Дверь захлопнулась, и Марко рассмеялся вслед — настолько громко, чтобы Филип наверняка услышал.

Он повернулся к экрану на стене.

— Ты не включил в список Тихо, — сказал он. — Почему?

Чу глянул на свой перечень, потом перевёл взгляд на Марко.

— Ты хочешь взять Тихо?

— Почему нет? — сказал Марко. — Разве мы не ведём войну? Разве внутряки не натравили нас друг против друга? Хитростью вынудили убивать своих. Астеры против астеров, а ради чего? Чтобы мы не могли одолеть Землю и Марс. Они никогда не станут смотреть на нас, как на равных. Но Эйми Остман? Карлос Уокер? Они должны быть на нашей стороне. И были бы, если бы до сих пор не цеплялись за давным-давно ушедшее прошлое.

— Как скажешь.

Чу кивнул. Но невесело.

— Станция Тихо всегда была украшением Пояса. Источник нашей гордости, символ успеха. Вот почему Фред Джонсон засел там на долгие годы. А теперь на ней другой землянин, вообразивший себя спасителем бедного убогого Пояса. Почему мы должны позволять Джеймсу Холдену захватывать то, что никогда не было его собственностью? — Марко ухмыльнулся, последующие несколько слогов утонули в этой улыбке. — Станция Тихо. Соберём все корабли, какие есть, и бросим туда все силы, пока внутряки не успели перегруппироваться. Мы быстрее их. И умнее. А когда мы придём на Тихо, люди выйдут приветствовать нас и вышвырнут Джеймса Холдена в шлюз. Я вам обещаю.

Листер откашлялся.

— Но ведь «Росинант» не на Тихо.

Марко нахмурился, ощутив в сердце лёгкий укол смущения, даже обиды.

— Что?

— Помнишь, лос дуос корабли, что мы посылали за ледовозом Остман? «Джамбаттистой». Ретрансляторов нет, но они подошли достаточно близко, чтобы прочесть сигнатуру двигателя корабля эскорта. Эса эс ла «Росинант».

В комнате повисла тишина. По спине Марко скользнул холодок. Все прошедшие годы он следил за тем, где Наоми и что она делает, а теперь она и её любовник ускользнули от его взгляда. Это выглядело как угроза. Ловушка.

— «Росинант», — тщательно выговаривал он каждое слово, — сопровождает старый драный ледовоз Остман?

— Похоже на то, — ответил Листер.

Что-то явно не так с воздухоочистителем. Марко стало не хватать кислорода. Сердце заколотилось, дыхание стало чаще.

— И куда они направляются?

Инерция стала первой проблемой. Местоположение — второй.

«Джамбаттиста» — тяжёлый корабль, с трудом набирал скорость и медленно сбрасывал. Подтверждение неудобств большой массы и первый закон Ньютона. Ледовоз уже тормозил перед кольцом врат, выбрасывая энергию и реакторную массу, чтобы выйти на подходящую орбиту. Зная эти два параметра — куда они идут и как быстро корабль будет тормозить, чтобы туда попасть — атакующие их быстрые штурмовики почти точно могли подсчитать, где и когда они окажутся.

Расчёты Холдена основывались на неизвестных величинах. Какую нагрузку сможет выдержать «Джамбаттиста» на большом ускорении? Какое число кораблей в его огромном брюхе будет из-за этого потеряно? Хладнокровные подсчёты скорости, энергообмена и относительного перемещения давали идеальные кривые для любых сценариев, но опыт постоянно и неотвратимо добавлял к ним «если не произойдёт ничего неожиданного, а тогда — кто знает».

— Как-по твоему, Алекс? — спросил Холден. — Чего нам ждать?

Алекс провёл ладонью по редеющим волосам и огорчённо фыркнул под нос. На камбузе пахло ромашковым чаем и корицей, но Наоми и Кларисса сидели с пустыми руками. «Роси» тормозил на полутора g, сравниваясь «Джамбаттистой». От этого Холден постоянно чувствовал себя уставшим.

— На их месте, — начал Алекс, — я бы спланировал обгон. Рассчитал бы скорость, чтобы прийти к кольцу как раз перед этим здоровенным паршивцем. Сгруппировал бы оба корабля вместе, поскольку во время прохода возможна атака. Сбросил бы кучу торпед в надежде хоть на несколько удачных попаданий. Они используют ускорение в качестве дополнительной тяги, но после начала торможения торпедам придется с ним бороться, теряя скорость, так что я бы уже поберёг их, пока не заторможу полностью. А потом добил бы то, что осталось после первой атаки.

— Выглядит вполне реально, — сказала Наоми. — А что бы ты делал на нашем месте?

— Добирался бы до кольца, чем скорее, тем лучше, — на этот раз Алекс ответил куда быстрее. — Заставил бы их поторопиться, догоняя нас, тогда и тормозить им придется дольше. Дал бы возможность Бобби и её силам пройти сквозь врата и расправиться с рельсовыми пушками и потащил бы нашу задницу в медленную зону, чтобы Бобби могла встретить ублюдков, когда те пойдут обратно.

— Непросто будет сохранить «Джамбаттисту», когда они пойдут обратно, — сказала Кларисса. — Их двое. Мы одни. И эта корова — большая мишень.

— Ладно, — сказал Холден. А что насчёт шлейфов их двигателей? Если при торможении они направлены в нашу сторону, насколько это опасно?

Алекс покачал головой. 

— Если попадём на такой скорости, нас захлестнёт.

— Мы что, самоубийство планируем? — тихонько спросила Кларисса.

Алекс остановился.

— Ну, значит... Да, нехорошо выходит.

— Если «Джамбаттиста» получит повреждения на слишком большом ускорении, — заговорила Наоми, мы можем атаковать отсюда. Мы уже выгружаем первую волну перед вратами. Ничто не мешает выпустить здесь и вторую. Экипаж вряд ли больше, чем когда-то на «Кентербери». Если понадобится, эвакуируем их на «Роси».

— Если нам не помешают вывести эти суденышки, — сказала Кларисса. — А когда атакующие корабли вернутся, мы с Наоми пойдём вытаскивать команду Бобби со сварочными аппаратами, никому мало не покажется.

Странно слышать из уст Клариссы дикую хохму Амоса. Хотя эти двое столько времени провели вместе, что неудивительно.

Холден потёр ладонь о холодную поверхность стола. Тяжесть момента давила на его плечи. 

— Я поговорю с Бобби и Амосом. Они там. Могут изложить наши доводы. Сейчас же прекращаем торможение, дрейфуем до последней минуты, потом рвём вперёд как черти. Заставим их нас догонять.

— Будет непросто впарить такое астерам, — сказала Наоми. — Мой народ — не фанаты высокой g.

— Надеюсь, торпедные удары в качестве альтернативы — убедительный аргумент.

— Это да, — пожала плечами Наоми.

Потом часы потянулись медленно. Поспать казалось отличной идеей, но не получалось. Холден трудился в спортзале, тянул эластичные ленты до тех пор, пока боль не отвлекала мысли от приближающихся атакующих кораблей. Но стоило остановиться — и всё возвращалось. Выберет ли враг «Джамбаттисту», как бо́льшую мишень, или нацелится на «Росинант», как на более серьёзную угрозу. Сработает ли план захватить Медину. Получится ли это вовремя. Что сделает Вольный флот, если это сработает. Что, если нет.