Сингх не мог уснуть этой ночью. Он был вымотан, но всякий раз, закрывая глаза, видел Холдена, который, щуря израненные глаза, указывал сломанной рукой. На загадку пули, угрозу и тайну, которую она представляла. Это лишило его сна.

В середине цикла он сдался, надел халат и приказал доставить из интендантской чайник с чаем. Когда тот прибыл, он уже искал в записях станции упоминания о других документах из того бреда, что нёс Холден. Он надеялся найти что-нибудь, что покажет, что этот человек либо безумен, либо играет в свою игру, отвлекая внимание от терроризма. Но файл за файлом, отчет за отчетом подтверждали его правоту. Даже когда не было свидетельств, которые он мог найти, была история, которая показывала, что его утверждения по крайней мере последовательны.

Было бы намного проще, если бы Джеймс Холден оказался простым безумцем.

Руки вашей империи выглядят намного чище, когда вы начинаете диктовать, где начинается история, и какие её части не следует учитывать.

Он знал историю основания Лаконии. То время он застал, хотя был лишь ребенком. Врата в тринадцати сотнях миров открылись, и прошли зонды. Они вернули отчеты о разных системах, звездах и планетах, о странных вещах, найденных ими. Всё человечество получило возможность осваивать новые земли, новые миры, жить, но единственный из всех, Уинстон Дуарте распознал страшную опасность, которую принесет экспансия. Хаос и насилие, вышедшие за пределы цивилизации вместе с человечеством. Сумеречная точка медленной зоны и бесконечные войны, порождённые ею. Непредвиденные экзогенные катастрофы, и даже хуже, из-за отсутствия централизованного ответа. И только у него одного была воля для решения проблемы.

Из всех планет на внешних сторонах колец он выбрал Лаконию, из-за орбитальных строительных платформ. Он нашёл живую культуру протомолекулы, и смог обуздать её, чтобы увеличить силу Лаконии. Нашёл доктора Кортазара для руководства исследованиями и разработками. Он взял треть Марсианского флота, как семя, которое вырастет, чтобы стать мировым древом. Долю человечества, что взрастет в Лаконии, и выйдет, чтобы навести порядок в человеческом хаосе. Принести мир, который продлится вечно. Положить конец всем войнам. Сингх не сомневался ни в чём из этого. Версия Холдена была совместима с этой точкой зрения, пусть и имела другой акцент. Сам Холден использовал протомолекулу на Илосе, - или был использован ею, - чтобы включить древние механизмы. Только он делал это беспорядочно, и с ужасными результатами. Дуарте сделал это осторожно, и с величием.

Он отхлебнул свой чай. Тот не остыл, но был уже не таким горячим, как ожидалось. Холден был проблемой. Ключом к разрыву террористической сети в Медине. Но также ключом к тайне того, что появилось на Буре. Он единственный мог дать отчет о видениях со станции кольца. Он был уникален в пределах человечества, а потому множество раз оказывался в нужное время, и в нужном месте. А главная вещь, которой учила история Лаконии, была о силе правильного человека в правильный момент.

Сингх всегда знал, что история Лаконии, и история Солнечной системы связаны. Он никогда не чувствовал общие корни глубже, чем сейчас. Весь смысл был в том, что его мир и Холден, были частью одной, величайшей истории. Создатели протомолекулы тоже были её частью на более высоком уровне. Как и то, что уничтожило их, а затем исчезло.

И теперь вернулось снова.

- Я думала о рециркуляции, - устало сказала Персик. Она постоянно казалась немного утомленной, но сейчас особенно.

- Да? - хмыкнул он.

Они были одни в спальне. Персик подрезала ногти на ноге маленьким ножиком, который он для неё нашел. Из-за какой-то дряни в лекарствах ногти становились толстыми и жёлтыми, и хотя она ничего не говорила, Амос знал, как ей важно держать их короткими.

Он наблюдал за ощущениями в руках, которыми он мог бы обхватить, и сломать ей шею. Небольшое напряжение и скрежещущий звук, когда поддастся хрящ. Он представлял её глаза, которые покидает жизнь, недоуменные и осуждающие его предательство. Ощущение было таким же ясным, как будто он действительно это сделал.

- Возвращается не так много, как должно, - продолжила она. - По идее система способна дать восемьдесят восемь - девяносто процентов восстановления, но мне кажется, при походе на Фрихолд, мы не выпрыгнули и за восемьдесят пять.

- Стоит взглянуть, - ответил Амос. - Есть подозреваемые?

- Хочу посмотреть на водяные фильтры. Предполагалось, что это лучшие из возможных, если не переделывать систему под прямую подачу геля, но они не выдают столько, сколько на этикетке.

Он прикрыл глаза, и перед его мысленным взором предстала система рециркуляции Росинанта. Если фильтры неэффективны... да, может падать давление, направляемое к рециркуляторам. Этого будет достаточно, чтобы понизить процент восстановления. Он представил, что ещё могло на это повлиять.

- Надо будет глянуть на линии подачи, - сказал он.

- Посмотреть, нет ли где вздутий? - спросила она.

Он хмыкнул. Персик нахмурилась и кивнула, как делала всегда, когда они приходили к согласию. В Роси оставалось несколько вещей, которые он знал лучше, но уже совсем немного. В основном, в системе вооружений. Их она не любила, в итоге уделяя им меньше внимания. И всё же, такие разговоры, как с ней, он не мог бы вести ни с кем другим.

Но даже эти разговоры не могли оттолкнуть другие мысли. Не могли ничего сделать с комом в его горле.

- Думаешь, Холден в порядке? - спросила она.

- Да, или нет, - ответил Амос. Ком в горле немного подрос. Стал туже. Он не был уверен, что знает настоящую причину.

- Если бы только я могла чем-то помочь, - сказала она.

- Наоми что-нибудь придумает. И мы сделаем всё, что потребуется.

Она закончила с последним ногтем, и бросила ему нож. Он поймал его в воздухе, закрыл, и положил под подушку, где тот и остался. Персик достала очередную пару своих таблеток, проглотила их на сухую, и легла на спину. Между её нижней койкой, и верхней, было недостаточно места для полноценного размаха, но он представлял, что можно ударить прямым по ребрам. Или в голову. Прижать её спину к переборке, и следующих ударов она уже не сможет избежать. Он не собирался этого делать, но мысли все равно пришли.

-Тебе нужно поспать? - спросил он.

- Немного.

- А потом ты должна попытаться поесть.

- Во мне сейчас почти ничего не задерживается.

- Вот поэтому это и называется "попытаться" - сказал он. - В худшем случае, просто размажь еду по лицу, как маленький ребенок. Втянешь немного питательных веществ через кожу.

Она хихикнула.

- Ладно, уболтал, большой парень. После того, как отдохну.

- А я этим займусь сейчас, - сказал он. - Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи.

- Спасибо, - ответила Персик.

Он отправился на камбуз, плечами обтирая по дороге кабельные каналы и трубы с обеих сторон коридора. На камбузе один из людей Сабы пил кофе из чашки. Симпатичный парень, славный малый. Комок в горле немного дернулся, и Амос почувствовал, как чашка кофе врезается парню в лицо. Кромка чашки срезает верхнюю губу. Кофе сжигает обе. Он почувствовал, как это может быть, - откинуть его со стулом, затолкнув ноги под стол, не позволяя сгруппироваться, и тянуть вниз, пока спина не переломится. К тому времени подтянутся другие. Друзья парня. Он просчитал, как убить их тоже.

Амос кивнул с любезной улыбкой. Парень кивнул в ответ. Амос заказал тарелку овсянки с медовым вкусом, и уселся поодаль. Парень Сабы допил свой напиток, и ушёл. В какой-то момент он повернулся спиной, и Амос представил, как бьет парня ногой под колено, сбивая вперед и вниз, где он окажется в правильном положении для удушающего захвата. Амос вздохнул, и зачерпнул ещё ложку каши. На Роси такая еда получше, но и здесь она хотя бы горячая. И чуть смягчает ком в горле.

- Эй, здоровяк, - сказала Бабс с порога.