«Пелла» и шесть других кораблей Вольного флота с верфи Каллисто держали строй свободнее, но шире по фронту. Сейчас они в меньшинстве, но с десятью кораблями, идущими на большом ускорении от Ганимеда, это уже ненадолго. Марко ухмыльнулся.

— Сбрось до четверти g, — сказал он. — Вели кораблям с Ганимеда скоординировать торможение и быть начеку. Если враг подождёт, числом мы его превзойдём. Атакует сейчас — будь готов к развороту. Вытаскивай его из строя.

— Бьен, — ответил Джози. — Абер... Они стреляют.

— Давай! — крикнул Марко, командуя «Пеллой» как частью своего тела. Как будто она могла выбирать путь только с помощью силы его намерения.

— На четверть? — взвизгнул Карал, и Марко с рычанием выдернул у него рычаги управления. Под его руками «Пелла» рванулась вперёд, и его качнуло назад. Корпус корабля скрипел и трещал, но Марко видел, как целится Джози, слышал тяжёлый уверенный грохот орудий, смотрел на дуги очередей — они пока ещё далеко и не представляют реальной угрозы, но уже достаточно близко, чтобы сбить врага с курса перед тем, как размазать торпедой. И ещё далеко, но уже приближается плотно сплетённый, как верёвка, след торпед кораблей с Ганимеда. Они сойдутся и обрушатся на врага. Огонь, металл и кровь. Как музыка.

Он менял курс «Пеллы», то включая маневровые двигатели на все сто, то совсем отключая. В крови бурлило предвкушение победы, а скрипучие подвески кресла старались удержать равновесие на крутых поворотах. Кто-то стрелял, но Марко сейчас ничего не слышал. Это бой. Восторг, наслаждение, сила.

Сработали датчики приближения, и орудия «Пеллы» автоматически навелись, плюясь во вражескую торпеду, затерявшуюся в перекрёстном огне. Марко рассмеялся. Второй его корабль, выполняя предписанную ему роль, свернул в сторону «Торнгарсака». Один из кораблей эль-Даджайли ошибся, получил в бок торпеду от корабля с Ганимеда и смялся, выпустив воздух. Один корабль Марко лишился маневрового двигателя, и три врага окружали его, дружно паля из ОТО — как львы, преследующие хромую газель. Но даже в момент потери и гнева Марко чувствовал радость битвы.

Он действовал резко, жёстко, уверенно. Никаких разумных решений и хитрых уловок. Драка лицом к лицу, пока кто-нибудь не упадёт. Древний зов человечества бить друг друга камнями и палками, проливать кровь, пока не останется только одна сторона. Сторона Марко. Вольный флот, и к чёрту всех остальных.

«Торнгарсак» пал последним. Корабль плясал меж потоков огня ОТО, эль-Даджайли выкрикивал по радио ругань и непристойности. А потом всё закончилось. «Торнгарсак» потерял управление, безвольно поплыл и взорвался, как маленькое недолговечное солнце. Марко откинулся в кресле, впервые вспомнив, как давно на него действует гравитация. На тактическом дисплее отображались два удирающих вражеских корабля. Марко не заметил, как они бросились в бегство, но теперь их уже не достать. Бегут со всех ног. Он улыбнулся и почувствовал кровь на губах. Прикусил щёку и не помнил когда.

Сознание как будто медленно расширялось. Есть не один только монитор — и его кресло, и его тело. Где-то слышался рёв сирены. Запах дыма, вонь средств тушения. Головная боль стала пульсировать ещё сильнее, а он не заметил когда. А пальцы как будто вывихнуты и только начинают приходить в норму. Он окинул взглядом палубу. На него смотрели Джози, Мирал и Карал. Марко поднял сжатый кулак.

— Победа, — выдохнул он.

Но победа дорого обошлась. Два корабля из его пополнения с Ганимеда разбиты в клочья, экипажи погибли. Трём кораблям с Каллисто потребуется ремонт. У «Пеллы» вышел из строя регенератор воздуха — поломка болезненная, но обыденная. Однако из-за неё придётся на несколько дней опять возвратиться на верфь для починки и тестирования. АВП, прихвостень Джонсона, пострадал сильнее и кораблей потерял больше, но всё-таки такого рода успех Марко больше не может себе позволить.

И в придачу к этому — оскорбление, нанесённое нотациями Нико Санджрани.

— Это следует прекратить, — заявил с экрана мелкий экономист. — Ущерб, наносимый инфраструктуре, становится больше, и чем сильнее отклоняется эта кривая, тем тяжелее, практически невозможно будет её поправить.

Марко, сидевший в своём офисе на Каллисто, который приспособил для командования Вольным флотом, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Сообщение отправили с глубоким шифрованием, путь и адрес отправителя скрыты под слоем цифр. Наверняка он мог сказать лишь одно — судя по световой задержке, Санджрани находится достаточно далеко, и ограничения оборудования не позволяют ему общаться в реальном времени. Чему Марко был несказанно рад.

— Я повторно переслал данные, — верещал Санджрани. — Но ситуация ухудшается ещё быстрее, чем показывают вычисления. Ты должен изменить ее всеми средствами. Если в ближайшее время мы не начнём налаживать самостоятельную рыночную экономику — а под «ближайшим временем» я понимаю вчера — нам, возможно, придётся пересматривать весь проект. Возможно, нам вообще не удастся полностью отказаться от валюты внутренних планет. Тогда мы сможем иметь столько политической независимости, сколько хотим, но будем финансово ограничены внутренними планетами, а именно от этого мы в первую очередь пытались избавиться.

Санджрани казался усталым. Измученным. Кожа болезненно-бледная, глаза ввалились. С учётом того, что от боя он прятался в какой-то безопасной дыре, всё это выглядело немного наигранно. Марко остановил воспроизведение — в сообщении оставалось ещё двадцать минут — и стал составлять ответ. Он получился недлинным.

— Нико, — мягко начал он. — Ты возлагаешь на меня чересчур большие надежды. Никто не в состоянии контролировать злодеяния, которые Земля, Марс и их заблудшие союзники с Пояса совершат, чтобы нас остановить. Мы можем только придерживаться своих принципов и идеалов. Придёт время, и мы одержим победу. Когда внутряки сложат оружие и оставят Пояс в покое, мы найдём силы остановить падение экономики. До тех пор выбор у нас лишь один — защищать себя или дать нашим людям погибнуть, а этого ты, как я знаю, не хочешь.

Вот так. Тридцатисекундный ответ на тридцать минут болтовни паникёра. Вот, что значит эффективность. Он отправил сообщение обратно по извилистому пути, проверил новости — сражение на Титане ведётся уже второй день, имеются новые жертвы с обеих сторон, но всё же пока неясно, кто выиграл или победил. Рабочие отчёты по его кораблям — «Пелла» готова к полёту, но без сопровождения, по крайней мере, ещё на три дня. А потом он поднялся и отправился в переговорную.

Чем бы ни было это помещение раньше — машинным залом, служебным помещением охраны или хранилищем — теперь здесь разместился военный совет Вольного флота. Карал, Крылья, Филип и Сарта с «Пеллы», капитан Листер с «Серебряной монеты» и капитан Чу с «Ляна» сидели в белых матерчатых креслах, форма придавала им официальный вид. При виде вошедшего Марко все встали. Кроме Филипа, который просто кивнул, как сын отцу.

— Спасибо, что собрались, — сказал Марко. — Нам нужно разработать план. Это нападение не должно пройти безнаказанным. Мы должны нанести ответный удар и показать внутрякам, что мы не напуганы. Продемонстрировать силу.

По комнате пробежал шепоток согласия, но слух не ответил никто. Лишь бы не высунуться.

К его удивлению — кроме Филипа.

— Ещё один? — произнёс его сын. — Что, последний шикарный жест удался?

Марко застыл. Гневный, больше того, презрительный голос Филипа прозвучал как пощёчина. Все остальные затихли.

— Ты что-то сказал, Филипито? — поинтересовался Марко. В его тихом спокойном тоне была явно заметна угроза. Но Филип её будто не слышал.

— Да так, кое-что. Мы ведь уже говорили то же самое прежде? Ушли с Цереры, сказав, что нам нужен план — показать нашу силу. План контратаки. Пусть они нас боятся. Мы всё это уже делали — и вот, опять начинаем. — Филип залился краской, дыхание участилось и стало тяжёлым, как будто он сюда прибежал. — Только в тот раз это, кажется, не были эса койо? Розенфельд, Санджрани. И Па, ведь так? Внутренний круг. Сердце Вольного флота. Часть великого плана.