— Ты сегодня выглядишь напряжённым, — говорю я, — больше, чем обычно.

Я замечаю это, потому что даже в хорошие дни он испытывает стресс. Я часто жалею, что не могу избавить его от этого, но он не позволяет мне. Лоренцо гордится тем, что способен сам о себе позаботиться. Я кладу свою руку поверх его и заглядываю ему в глаза. Там, где другие видят монстра, я всегда вижу только любимого. Я хочу, чтобы в трудные дни он обращался ко мне за утешением.

— Ничего страшного. Расскажи мне о своём дне, — отвечает он, переключая внимание с себя на меня.

Я понимаю, что он делает. Обычно он использует секс, чтобы отвлечь моё внимание от вещей, о которых не хочет, чтобы я знала. Но мы находимся в очень оживлённом ресторане, и здесь он должен вести себя прилично.

— Всё прошло хорошо. У меня следующий урок по правам человека, а затем я, пожалуй, закончу на сегодня. Я хочу сходить в библиотеку, чтобы взять кое-какие материалы для своего задания, а потом буду дома.

Я называю его дом своим, и он не возражает. Ему нравится, когда я так говорю.

— Что приготовим на ужин? — Спрашиваю я. Иногда мы готовим сами, а иногда заказываем еду на дом, особенно если он работает допоздна.

— Я закажу что-нибудь для нас, у меня может быть поздняя работа, — отвечает он. Что-то происходит, и он не хочет говорить об этом открыто. Пока что нет. — Я пришлю за тобой водителя, не хочу, чтобы ты ехала на автобусе. Он будет ждать тебя в юридической библиотеке. — Говорит он, отправляя сообщение. — Во сколько?

Он поднимает глаза и замечает, что я смотрю на его красивое лицо.

— В пять, на всякий случай, — отвечаю я. Нет смысла говорить ему, что я поеду на автобусе, он всё равно пришлёт водителя. — Может быть, мы проедем мимо магазинов? Я хотела бы кое-что купить. — Спрашиваю я. Мне нужны туалетные принадлежности и некоторые другие вещи. Сегодня я не в настроении общаться со своей семьёй, поэтому лучше куплю новые, чем вернусь домой.

— Что тебе нужно? — Интересуется Лоренцо, проявляя любопытство. Он никогда не разрешает мне покупать что-либо самой. Прежде чем я успеваю что-то попросить, он уже всё решает за меня. Мне это нравится, но иногда мне всё же хочется позаботиться о себе.

— Тампоны, — шучу я, и он слегка морщит нос, глядя на меня. — Я шучу, просто кое-какие туалетные принадлежности и ещё кое-что. Я поссорилась со своим дядей и не хочу возвращаться домой за ними. — Я призналась ему, что в моей семье всё было непросто, и он знает, что они этого не одобряют. Лоренцо достаёт из кармана бумажник и протягивает мне чёрную кредитную карточку.

— Возьми всё, что тебе нужно, Ванесса, тебе не обязательно возвращаться домой, — ласково говорит он. — Ты можешь жить со мной, это даже не обсуждается.

Мне не нужно много вещей, но сам этот жест заставляет меня почувствовать себя особенной. Лоренцо заботится обо мне и хочет, чтобы я осталась с ним, он уже не раз говорил мне об этом.

— Это для тебя, используй, когда тебе будет нужно, — он протягивает мне банковскую карточку с моим именем, написанным рельефными золотыми буквами.

— Спасибо, — это всё, что я могу произнести. — Я не знаю, что сказать.

Он улыбается мне и нежно убирает волосы с моих глаз.

— Тебе не нужно ничего говорить, Ванесса, я просто хочу, чтобы ты знала, что о тебе заботятся, несмотря ни на что. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя.

Я верю ему, потому что его слова всегда подтверждаются делами.

— Я знаю, — отвечаю я, убирая маленькую черную карту VISA в сумочку. У меня нет планов использовать её без необходимости.

— Я ожидаю, что ты действительно воспользуешься ею, — Лоренцо говорит серьёзно, но он хорошо меня знает. Моя гордость не позволит мне просто так взять и воспользоваться его помощью.

— Правда? — Я качаю головой, улыбаясь. Лоренцо улыбается в ответ и добавляет: — На самом деле, я ожидаю, что ты купишь что-нибудь на эту карту и наденешь это для меня сегодня вечером, чтобы я был уверен, что ты её использовала. — Ему нравится играть в эти дразнящие игры.

— Хорошо, я воспользуюсь ею, — говорю я, хотя на самом деле мысль о том, что я буду в долгу перед Лоренцо, пугает меня до смерти. Он уже оплатил моё обучение, и быть обязанной таким людям, как он, никогда не было приятно.

Я смотрю на время и понимаю, что мне нужно идти на урок. Лоренцо требует счёт. На прощание он целует меня и шепчет на ухо:

— Купи что-нибудь, что я смогу стащить с тебя позже. — От этой мысли моя кожа покрывается густым румянцем, и я начинаю нервничать. Мы прощаемся, и я иду пешком обратно в класс, а он садится в свой «Мерседес» и едет обратно в офис.

Курс «Закон о правах человека», оказался не таким популярным, как я думала, но каждую неделю у нас собирается небольшая группа. Профессор — страстный человек, активно борющийся за основные права человека во всём мире. Я восхищаюсь его стремлением что-то изменить.

— Заткнитесь, вы, язычники, — говорит он, призывая всех к тишине. — Сегодня мы выйдем за рамки учебной программы. Кто смотрел новости сегодня днём? — Только одна рука поднимается вверх. У большинства из нас были занятия, а я была на обеде и, кажется, уже несколько дней не просматривала ленту новостей.

— Расскажи мне, что ты увидел такого, что имеет отношение к этому занятию? — Обращается он к парню, который поднял руку. Он выглядит как человек, находящийся под воздействием наркотиков. Обычно спокойный, я не думаю, что он когда-либо раньше отвечал на вопросы.

— Дело против закона Лоренцо Альотти в Африке, — начинает он, немного запинаясь и взглянув на меня, прежде чем продолжить. — Они помогали и подстрекали к торговле людьми, контрабанде и даже обращались в суд, чтобы отменить законы, которые должны были помочь в борьбе за основные права в Восточной Африке. Компания была уличена не только в препятствовании этой борьбе, но и в активном нарушении прав многих людей.

Я не могу оторвать взгляд от грязного пятна на экране своего ноутбука, меня трясёт от волнения. Я чувствую, что все взгляды в комнате устремлены на меня. Я вспотела, дрожу и киплю от злости, как он мог? Как я могла не знать об этом? Я ведь работала там. Все эти люди знают, что он мой парень и что он был моим начальником.

В классе разгорается жаркая дискуссия, и я стараюсь незаметно ускользнуть, надеясь, что меня не заметят. Я здесь, чтобы изучать способы защиты прав других людей, и Лоренцо несёт прямую ответственность за их эксплуатацию.

Водитель пугается, когда я захлопываю дверцу машины и резко говорю:

— Отвези меня домой. — В моих словах звучит яд.

— Мистер Альотти сказал, что вам нужно в магазин, — он выглядит смущённым и даже не заводит двигатель.

— Я передумала, пожалуйста, отвези меня домой, — говорю я, стараясь не взорваться, я злюсь не на него.

— В какой дом? — Нервно спрашивает он, очевидно, чувствуя, что я вот-вот сорвусь.

— Пожалуйста, отвези меня к Лоренцо, — прошу я, пристёгиваясь. — Мне нужно с ним поговорить.

Водитель отвечает:

— Сегодня он не в настроении разговаривать. И, мэм, вы, кажется, тоже не в духе.

Он пытается отговорить меня от резких высказываний в адрес Лоренцо, но я не слушаю. Мои мысли заняты новостями, которые я нашла в интернете по дороге из здания юридического факультета. Они вызывают у меня отвращение и даже боль в животе, но гнев по сравнению с тем, что я чувствую сейчас, кажется незначительным.

— Я не в настроении для разговоров, — заявляю я. — Отвези меня домой, пока я не высказала всё это тебе.

Я никогда не позволяю себе быть грубой, но сегодня мои эмоции берут верх. Я не в силах контролировать свои чувства, и я не собираюсь извиняться за это. Лоренцо пригласил меня на благотворительный ужин, целью которого было собрать средства на борьбу с торговлей людьми. Он пожертвовал значительную сумму денег, несмотря на свою непосредственную связь с преступными группировками! Что, черт возьми, с ним происходит?

Когда двери лифта открываются, я выбегаю из него и направляюсь через весь этаж к его столу.