— Возможно, мелодия — лишь проводник, — задумчиво произнёс он. — Но чтобы открыть дверь, нужна жертва. Твоя кровь.

Я сглотнула:

— Ты хочешь, чтобы я… порезалась?

— Нет. — Он взял меня за руку. — Есть другой способ. В моей семье хранится артефакт — «Кровная нить». Она может имитировать требуемый компонент.

— И ты… дашь её мне?

— Если это поможет тебе подготовиться — да.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения.

— Тогда давай попробуем ещё раз. Но теперь — с «Кровной нитью».

Он достал из кармана тонкий красный шнурок.

— Держи. Обвей вокруг пальца. Она активируется, когда ты начнёшь петь.

Я так и сделала. Металл слегка кольнул кожу, но тут же стал тёплым.

— Готова? — спросил Дар.

— Готова, — кивнула я.

Он снова начал медитативную технику. На этот раз я чувствовала себя увереннее. Мелодия звучала чётче, а «Кровная нить» пульсировала в такт моим словам.

Где-то вдали, в глубине академии, отозвалась дверь с акустической печатью. Я её чувствовала ... Теплые пальцы коснулись моей щеки и я открыла глаза. Дар был так близко. Его губы нежно коснулись моих.

Я замерла, едва осознавая, что происходит. Губы Дара были тёплыми, а прикосновение — нежным, но в этот момент мир словно остановился.

— Дар… — прошептала я, отстраняясь. Он не отвёл взгляда. В его глазах читалось что-то глубокое, невысказанное.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был… — …но я больше не мог держать это в себе, — продолжил Дар, и в его голосе прозвучала непривычная для него откровенность. — С самого начала, как ты появилась на пороге таверны, я чувствовал: ты — мое сокровище. Ты — та, кто может всё изменить. Потому, что ты… ты настоящая.

Я сглотнула. Слова застряли в горле. Хотелось сказать: «Не сейчас», хотелось напомнить о чёрных кружевницах, о двери с акустической печатью, о том, что завтра нам предстоит шагнуть в логово теней. Но его взгляд… Он не требовал ответа — он просто говорил правду.

— Дар, — наконец выдавила я, — мы…

— Я знаю, — перебил он мягко. — Знаю, что сейчас не время. Но если завтра что-то пойдёт не так, если я не смогу… — он резко оборвал фразу, сжал кулаки. — Я не хочу уходить, не сказав этого.

Тишина наполнилась невысказанными «если». Где-то вдали, в коридорах общежития, скрипнула дверь. Время шло, а мы стояли, будто за пределами его течения.

— Нам нужно закончить подготовку, — сказала я, глядя ему в глаза. — Если дверь действительно открыта, завтра будет… непросто.

Дар кивнул, и в его взгляде мелькнуло уважение.

— Конечно. Прости, что отвлёк.

— Не извиняйся, — я слабо улыбнулась. — Но давай пока оставим это. Позже. Когда всё закончится.

Он выдержал паузу, затем коротко кивнул:

— Позже.

Я развернула «Кровную нить» на свету. Она переливалась алым, пульсируя в такт моему пульсу.

— Она готова, — констатировала я. — Но сколько времени у нас будет, когда мы войдём?

— Не больше двадцати минут, — ответил Дар, доставая из ящика ещё один предмет — маленький ледяной кристалл с гравировкой. — Это «Часовой лёд». Он начнёт таять, когда мы пересечём порог. Как только он полностью растает — пора уходить.

— А если не успеем?

— Тогда ты сжимаешь медальон ректора, — напомнил он. — И мы все отступаем. Без обсуждений.

Я коснулась подвески на шее. Металл был холодным, но под пальцами будто ожил, слегка потеплел.

— Поняла.

Позже, когда я уже собиралась войти, в свое общежитие Дар остановил меня:

— Линель… — он запнулся, затем произнёс чётко: — Будь осторожна завтра.

Я посмотрела на него. В его глазах читалось то же невысказанное, что и раньше, но теперь оно было обрамлено нежносью и решимостью.

— Обещаю, — сказала я тихо. — Мы справимся.

Он кивнул и растаял в ночи. Я поднялась в комнату и не раздеваясь рухнула на кровать.

Я лежала, уставившись в потолок. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на полу призрачные узоры.

Дар... Тогда в таверне он показался мне высокомерным типом, которому открыты все двери, но сейчас.. я все еще ощущала его поцелуй на губах и внутри что- то свернулось в маленький клубок.

В этот момент что-то стукнуло в окно моей комнаты. Спрыгнув с кровати я подбежала к окну. Там был Дар. Он ввалился в комнату и заключил меня в объятия

Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. Всё внутри будто перевернулось — и уже не вернуть назад.

— Дар… — прошептала я, слегка отстраняясь. — Что ты…

Он не дал мне договорить. Взгляд его был твёрдым, но в глубине глаз плескалось что-то неукротимое, почти отчаянное.

— Не мог уйти, не сказав.

Лунный свет очертил резкие черты его лица, сделал тени глубже, а выражение — почти болезненно искренним.

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось: «Нельзя. Не время. Завтра — восточное крыло, чёрные кружевницы, дверь с акустической печатью…»

Но его руки на моей талии, тепло его дыхания, запах зимнего леса и магии — всё это заглушало голос разума.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросила я, сама не зная, чего жду: чтобы он отступил или подтвердил свои слова.

— Понимаю, — ответил он твёрдо.

Его пальцы скользнули по моей щеке, задержались на губах.

— Когда я увидел тебя в таверне, подумал: «Ещё одна наследница, ещё одна проблема». А потом… — он усмехнулся, — ты разбила все мои ожидания. Ты не боишься. Ты идёшь вперёд, даже когда страшно. И это… восхищает меня.

Я закрыла глаза. Слова застряли в горле. Хотелось сказать «я тоже», но страх сковывал язык.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Я тоже.

Он замер. Потом притянул меня к себе, уткнувшись лицом в волосы.

Мы сидели у окна, прижавшись друг к другу. Луна медленно катилась по небу, отсчитывая минуты до рассвета.

— Нужно идти, — наконец сказала я.

Дар медленно поднялся, потянул меня за собой.

— Да. Но прежде… — он достал из кармана маленький ледяной цветок — тонкий, прозрачный, будто сотканный из мороза. — Это тебе. На удачу.

Я взяла его. Цветок не таял в руках, лишь слегка светился изнутри.

— Спасибо.

Он наклонился, поцеловал меня — коротко, но так, что внутри всё перевернулось.

— До встречи у библиотеки. В полночь.

— В полночь, — повторила я.

Он шагнул к окну, обернулся на пороге:

— И помни: ты — моё сокровище. А сокровища я защищаю любой ценой.

И исчез в ночной тени.

Я стояла у окна, сжимая в руке ледяной цветок. Он светился, отбрасывая на стены причудливые блики.

«Завтра», — подумала я. — «Всё решится завтра».

Но теперь я знала: даже если мир рухнет, у меня есть то, за что стоит бороться. Не только долг, не только судьба — но и это новое, хрупкое, но такое настоящее чувство.

Я уснула не долетая до подушки.

Противный писк вырвал меня из такого короткого, но сладкого сна, где мы с Даром...

— Помооощь! – простонала я, натягивая одеяло на голову.

— Пора вставать, – назидательно проскрипела коробочка и начала горланить какой-то марш. Или гимн. Явно что-то торжественное и громогласное.

Я с трудом разлепила глаза.

— Да чтоб тебя… — простонала я, нащупывая предмет возмущения на тумбочке.

Нащупала, замахнулась, уже почти решилась швырнуть в стену — но в последний момент остановилась. Это же артефакт древней магии с целым Хранителем внутри, а не простая игрушка. Кто знает, что будет, если его разбить.

С тихим стоном села на кровати. В окно било яркое утреннее солнце — будто насмехалось над моим недосыпом.

«Сегодня», — напомнила себе. — «Всё случится сегодня».

Утренние сборы Я поднялась, пошла в ванную. Движения были вялыми, сонными, но в груди горело то самое чувство — тёплое, новое, придающее сил.

«Дар…»

Вспомнился ледяной цветок, всё ещё лежащий на столе. Я подошла, осторожно коснулась лепестков. Они мягко засветились в ответ.