В столовой было шумно: студенты спешили на занятия, звенели чашки, раздавался смех. Я взяла булочку и чай, села в уголок — подальше от суеты.

— А вот и наша героиня! — раздался бодрый голос.

Подняла глаза — ко мне подсаживался Рей. За ним тащился Ларс с подносом.

— Готовы к подвигу? — подмигнул Рей. — Сегодня ночью мы войдём в историю! Или в склеп. Что вероятнее.

Ларс фыркнул:

— Если будешь болтать без умолку — точно в склеп.

Я слабо улыбнулась:

— Вы оба здесь. Это уже успокаивает.

— Ещё бы! — Рей хлопнул себя по груди. — Я — отвлекающий манёвр. Ларс — щит. А ты…

— А я — ключ, — закончила я тихо.

Илара пришла в самом конце завтрака, когда Рей и Ларс уже ушли.

— Илара..., ты же умная,- утвердительно начала я

— Угу, – ответила жующая подруга не отрываясь от книги

— И начитанная...

— Что надо-то?

— Если дракон говорит "Ты мое сокровище", что это значит?

Подруга подавилась булочкой и закашлялась так, что на нас стали оборачиваться.

— Ну как тебе сказать...

Илара отложила книгу, вытерла слёзы от кашля и пристально посмотрела на меня. В её глазах мелькали смешинки, но она явно старалась сохранить серьёзное выражение лица.

— Ну, — протянула она, — это может означать…

— Только не тяни! — не выдержала я.

— Ладно, — она скрестила руки на груди. — Во-первых, это может быть просто красивым оборотом речи. У драконов вообще с метафорами всё сложно — они любят возвышенные формулировки.

— Но? — я подалась вперёд. — Ты же говоришь «во-первых». Значит, есть и «во-вторых»?

Илара вздохнула, огляделась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и понизила голос:

— Во-вторых… если дракон называет кого-то «сокровищем» — это очень серьёзно. Для них сокровища — не просто драгоценности. Это то, что они готовы защищать ценой жизни. То, что для них бесценно.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— То есть…

— То есть, — перебила Илара, — если Дар сказал это искренне, значит, ты для него больше, чем просто соратница по миссии. Гораздо больше.

— Но откуда ты знаешь? — я нервно теребила край скатерти. — Может, это просто фигура речи?

— Может, — согласилась подруга. — Но драконы не разбрасываются такими словами. Они вообще редко говорят о чувствах напрямую. А если говорят — значит, действительно чувствуют.

Она помолчала, потом добавила:

— К тому же, я видела, как он на тебя смотрит. Это не просто восхищение или благодарность за помощь. Это… глубже.

Я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки.

— И что мне теперь делать?

— А чего хочешь сама? — Илара наклонилась ближе. — Если ты тоже… испытываешь к нему что-то, то не стоит прятаться за сомнениями. Завтра будет непросто, и лучше идти в бой, зная, что у тебя есть тот, кто готов за тебя сражаться.

— Но вдруг это помешает миссии? Вдруг из-за чувств мы…

— Миссия важна, — твёрдо сказала Илара. — Но и чувства важны. Ты не должна отказываться от них только потому, что впереди опасность. Наоборот — они могут стать твоей силой.

Она взяла мою руку, сжала её.

— Главное — не теряй голову. Будь честной с собой и с ним. И помните: вы не одни. Мы все будем рядом.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение.

— Спасибо, Илара.

— Не за что. — Она подмигнула. — А теперь давай доедай свою булочку. Нам нужны силы. Особенно если сегодня ночью кто-то собирается признаваться в любви посреди восточного крыла.

Я рассмеялась, хотя в груди всё ещё трепетало.

И тут в столовую вошли три девушки. Серые платья из грубой шерсти, единственным украшением которых были... кружевные манжеты и пуговички из речного жемчуга. В моей памяти всплыли слова бабушки, что со мной будут учиться еще две девушки из рода Ганис и рода Венис. "Им по двадцать" – слова бабушки были именно такими, но... девушкам было не больше восемнадцати. Идеальная осанка, приятная внешность, опущенные в пол глаза и ... пепельные волосы, заплетенные в косы ... у двоих из компании, но последняя...

— Двойную порцию каши, омлет с зеленью, отвар и три булочки, – звонким голосом скомандовала последняя "монашка" Девушка разительно отличалась от своих подруг – выдающиеся формы, на которые так жадно смотрели огненные драконы, тонкая талия, здоровый, в отличии от подруг румянец. Завершала образ пшеничного цвета шевелюра, настолько кудрявая, что её не спасала даже туго заплетенная коса.

В столовой повисла напряжённая тишина. Все взгляды невольно устремились к троице в серых платьях — точнее, к их предводительнице с пшеничной копной кудрявых волос.

Огненные драконы за соседним столом переглянулись, один из них тихо присвистнул. Девушка даже не дрогнула — будто привыкла к такому вниманию. Её уверенная осанка, звонкий голос и чуть приподнятый подбородок выдавали характер, разительно отличавшийся от скромной сдержанности её спутниц.

Я пригляделась к двум другим девушкам. Действительно, пепельные волосы, заплетённые в тугие косы, тонкие черты лица, сдержанные движения… Всё как описывала бабушка: представительницы родов Ганис и Венис. Но почему они выглядят так молодо?

Девушка с кудрями — явно лидер этой маленькой группы не ждала, пока ей предложат сесть, а сама выбрала стол.

— Кто это? — тихо спросила Илара, которая как раз вернулась с подносом.

Я бросила короткий взгляд в сторону троицы:

— Видимо, кружевницы...— Но бабушка говорила, что им по двадцать, – тихо закончила я

— Видимо, ошиблась, — Илара пожала плечами. — Или они поздно созревают, – хихикнула подруга, - Хотя та, с кудрями, явно не из робкого десятка.

В этот момент девушка с пшеничными волосами подняла глаза — и наши взгляды встретились. В её зрачках мелькнуло любопытство, но она тут же отвернулась, сосредоточившись на еде.

Что-то в этой картине казалось неправильным. Почему они появились именно сейчас? Почему их наряды так контрастируют с одеждой других кружевниц? И почему та, с кудрями, ведёт себя так уверенно, будто знает больше, чем показывает?

Я невольно сжала под столом «Ледяной звон», который всегда носила с собой. Интуиция подсказывала: эти девушки — не просто новые ученицы.

Илара проследила за моим взглядом, наклонилась ближе:

— Не переживай. Мы разберёмся. Сейчас главное — сосредоточиться на сегодняшнем вечере.

Я кивнула, но взгляд снова невольно скользнул к троице. Девушка с кудрями как будто почувствовала это — на мгновение повернула голову, и в её глазах мелькнул огонёк. «Нужно быть осторожнее», — подумала я. — «Если они связаны с чёрными кружевницами…»

Но вслух сказала лишь:

— Пойдём. У нас ещё много дел.

Мы направились к выходу из столовой, но я всё никак не могла отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Оглянулась через плечо — девушка с кудрями по-прежнему сидела за столом, но теперь её взгляд был устремлён в книгу, а руки ловко орудовали ложкой.

— Знаешь, что меня смущает больше всего? — прошептала я, когда мы свернули в тихий коридор. — Их одежда.

Илара приподняла бровь:

— Серые платья? Ну, у кружевниц всегда строгие наряды…

— Не просто серые, — я остановилась, пытаясь точнее сформулировать мысль. — Посмотри на ткань. Грубая шерсть — это понятно, традиция. Но манжеты…

— А манжеты-то тут причем, -закатила глаза подруга

— А при том, что у бабушки и у меня кружевные воротники, а не манжеты!

Подруга задумалась:

— Я где-то читала, что только кружевницы рода Юнис носят воротники. Видимо, отличительная особенность других родов...

— Манжеты? – перебила я, – у нас даже домовушка воротничок носила, а эти... странные какие-то...

Мы присели на скамью у окна. Солнечный свет пробивался сквозь витражи, раскрашивая пол в причудливые цвета.

— Давай разберёмся по пунктам, — предложила Илара, раскладывая на коленях блокнот. — Что у нас есть?

Я начала перечислять:

Возраст. Бабушка говорила о двадцатилетних, но выглядят они на восемнадцать максимум.