Я сглотнула. Это было больше, чем я знала. Больше, чем могла осмыслить.

Мы снова замолчали. Я смотрела в окно — за стеклом кружились снежинки, будто пытаясь сложить узор, который я никак не могла разглядеть.

«Бабушка… дед… Архон. Всё связано. И я — часть этого».

— Почему мне никто ничего не сказал? — спросила я, не поднимая глаз. — Почему всё скрывали?

— Так у тебя был шанс вырасти в безопасности, — ответил Ларс. — Если бы чёрные кружевницы узнали, что ты вскоре появишься на свет, они бы пришли раньше.

— В безопасности? — я резко подняла взгляд. — Я росла, думая, что моя бабушка – сварливая старуха, которая отказалась от своей дочери.

В горле встал ком.

— Значит… Иголка первоткачихи — это не просто артефакт. Это ключ к тому, что они пытались сделать тогда.

— Именно, — кивнул Дар. — И если они найдут её раньше нас…

— …то завершат ритуал, и получат власть переписывать узор мира — закончила я.

Я глубоко вдохнула, выдохнула. Снег за окном продолжал кружиться, но теперь он казался не хаотичным, а подчинённым какому-то ритму.

— Хорошо. Тогда мы должны найти Иголку первыми.

Дар посмотрел на меня — в его глазах мелькнуло что-то новое: уважение?

— Ты готова?

— Готова. — Я выпрямилась. — Это мой род. Моя история. И я не позволю им закончить то, что начали.

Рей усмехнулся:

— Вот это характер! В тебе точно есть кровь Пейнов.

Ларс поднялся:

— Тогда — к делу. Илара, что ты выяснила о Восточном крыле?

Илара откинулась на спинку стула, задумчиво покрутила в пальцах ложку и начала:

— Восточное крыло академии — место… своеобразное. Официально его закрыли после инцидента с прорывом теневой энергии триста лет назад. Но на деле там до сих пор сохраняется магический фон — слабый, но устойчивый.

Рей приподнял бровь:

— Теневая энергия? Звучит зловеще.

— Звучит точно, — кивнула Илара. — Это не просто «зловеще». Это опасно. В тех коридорах реальность тоньше, чем должна быть. Могут возникать: пространственные петли (заходишь в комнату — а выходишь в том же месте, откуда вошёл); временные аномалии (минуты растягиваются в часы); эхо прошлого (иногда слышатся голоса, шаги, даже целые сцены из давно минувших дней).

Ларс скрестил руки:

— И ты предлагаешь туда лезть?

— Не предлагаю, — поправила она. — Я говорю, что это возможно. У меня есть данные:

В восточном крыле сохранился архив ткачей — именно там бабушка Юнис могла спрятать подсказки.

Есть три входа: главный (заблокирован), чёрный (завален) и тайный — через библиотеку.

Ключ к тайному входу — не материальный. Это… — она покосилась на меня, — песня. Возможно песня. Или мелодия.

Я вздрогнула:

— Песня?

— Да. Я связалась со своей бабушкой. Они, твоя и моя, когда-то учились вместе и дружили. Так вот, Ирила любила напевать одну мелодию, когда работала с узорами.

- Мне кажется в дневнике бабушки я видела запись: «Ключ — в голосе, что помнит ткань мира», но не придала значения

Дар нахмурился:

— Ты уверена, что это не метафора? Не знаю...

Ирила посмотрела на нас и выдала:

— А я уверена. В библиотеке есть дверь с акустической печатью. Тайная дверь. Её можно открыть только определённой последовательностью звуков.

Рей хлопнул в ладоши:

— Отлично! Значит, Юнис поёт, мы входим, ищем Иголку — и дело в шляпе.

— Не всё так просто, — вздохнула Илара. — Чтобы воспроизвести мелодию, нужно войти в транс. Линель, как у тебя с медитацией? Уже лучше, но я не уверена, – ответила я и окинула грустным взглядом всю нашу компанию. Я могу помочь, – четко произнес Дар. – Решено, Линель, ты идешь со мной, - и резко встал из-за стола.

Дар подошёл ко мне, его взгляд был твёрдым, но в нём читалась поддержка:

— Без подготовки в транс входить опасно. Я проведу тебя через медитативную технику снежных драконов — она помогает сосредоточиться и не потерять связь с реальностью.

Я сглотнула:

— А ты… точно знаешь, как это делать?

Он едва заметно улыбнулся:

— Я не просто принц. Я учился контролировать магию с пяти лет. Доверься мне.

Рей хмыкнул, откинувшись на стуле:

— Вот это поворот! Дар, ты теперь ещё и наставник по духовным практикам?

— Заткнись, Рей, — без злости, но чётко произнёс Дар. — Это не шутки.

Ларс кивнул:

— Он прав. Если Юнис войдёт в транс без контроля, может случиться всё что угодно: от потери сознания до… привязки к теневой энергии.

Илара поёжилась:

— Звучит жутко.

— Поэтому я буду рядом, — повторил Дар.

Общежитие Снежных драконов встретило нас тишиной. Мы поднялись по винтовой лестнице — ступени под ногами едва слышно поскрипывали, будто перешёптывались с нами. В коридоре царил полумрак, лишь редкие светильники в виде ледяных кристаллов мягко мерцали, отбрасывая на стены причудливые тени.

Дар открыл дверь своей комнаты — внутрь хлынул поток прохладного воздуха, насыщенного запахом зимнего леса и пергамента. Здесь всё было выдержано в строгих тонах: белая мебель, тёмно-синие шторы, на стенах — карты звёздного неба и схемы магических потоков.

— Присаживайся, — он указал на низкий диван у окна. — Нам нужно сосредоточиться.

Я опустилась на мягкую поверхность, огляделась. На столе лежали стопки книг, среди которых я заметила «Основы медитативной магии снежных драконов» и «Акустические печати: теория и практика».

— Ты серьёзно готовился? — приподняла я бровь.

Он сел напротив, скрестив ноги, и посмотрел мне в глаза и улыбнулся:

— А ты думаешь все это время я что делал? Это не шутка. Если ты войдёшь в транс без подготовки, можешь потеряться. Или… привлечь то, что прячется в тенях восточного крыла.

По спине пробежал холодок.

— Звучит страшно.

— Потому и важно делать всё правильно. — Он достал из ящика небольшой колокольчик. — Это «Ледяной звон». Он поможет тебе удерживать связь с реальностью. Когда будешь готова выйти из транса — ударь в него.

Я взяла колокольчик. Металл был холодным, но под пальцами слегка потеплел, словно признал меня.

Дар сел рядом, жестом попросил закрыть глаза.

— Дыши глубоко. Вдохни через нос, считая до четырёх. Задержи дыхание на четыре. Выдохни через рот — на шесть. Повторяй.

Я последовала его указаниям. Постепенно шум в голове стих, а сердце забилось ровнее.

— Теперь представь, что ты стоишь у истока реки. Вода прозрачная, холодная, но не обжигает. Она течёт сквозь тебя, вымывая тревогу.

Его голос звучал как далёкая мелодия — спокойный, уверенный, ведущий меня сквозь туман мыслей.

— В этой реке ты видишь отражение мелодии. Той самой. Она звучит тихо, но ты можешь её услышать. Прислушайся.

Я сосредоточилась. Где-то на грани слуха зазвучали первые ноты — низкие, тягучие, как эхо в горах.

— Да, — прошептал Дар. — Ты на верном пути. Теперь попробуй повторить их мысленно.

Я попыталась. Звуки дрожали, но не рассыпались.

— Хорошо. Теперь вслух.

Я открыла рот — и из него вырвался первый звук. Он был чистым, но хрупким, как льдинка.

Внезапно воздух сгустился. Светильники моргнули, а в углу комнаты мелькнула тень — слишком резкая, чтобы быть игрой света.

Дар резко поднял руку, произнеся короткое заклинание. В воздухе вспыхнул ледяной щит, отразив невидимую угрозу.

— Что это?! — я отпрянула.

— Теневая энергия, — процедил он. — Она чувствует твою попытку войти в резонанс с печатью.

В окне заклубился туман, принимая очертания… лица. Я узнала его — это был Архон, но не тот, которого я видела на портретах. Его глаза горели чёрным огнём, а губы шевелились, будто пытались что-то сказать.

— «Ключ… не в голосе… — прошелестел его голос, — …а в крови».

Иллюзия растаяла.

Дар погасил щит. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Странно... Почему появилась иллюзия отца...

— Он сказал… «ключ в крови», — повторила я, чувствуя, как дрожат руки. — Что это значит?