Я все равно нажал на спусковой крючок.

Труп Эммета выглядел именно так, как я и ожидал. Как и комната вокруг меня. Как и Аннализа.

Я увидел фланелевую рубашку, висевшую на вешалке, и воспользовался ею, чтобы протереть пистолет Кэбота. Я бросил пистолет на пол. Приземлившись, он грохнул. Но я не беспокоился о Кэботе.

Все в городе видели меня. На этот раз мне ни за что не избежать тюрьмы. Я был убийцей полицейского. Он сам был коррумпированным полицейским и убийцей, но это не имело бы значения, как только началась бы охота.

Но какой у меня был выбор? Я не мог позволить ему уйти на свободу. Что, если у него где-то была другая копия заклинания? Что, если он отправился на поиски новой магии? Он просто перебрался бы в другое место и снова начал убивать.

С некоторым трудом Аннализ оторвала красную ленточку от своего жилета и бросила её на мягкое кресло. Оно загорелось. Она опрокинула стол, разбросав стопку бумаг в огонь. Огонь уже лизал крашеные стены. Скоро станция будет освещена оранжевым светом камина, совсем как дом Дюбуа.

Я вернул дебетовую карту Аннализ. Мне ничего не было нужно от нее, особенно её деньги.

— Перестань хандрить — сказала она — Ты сделал что-то полезное, даже если работа заставляет тебя чувствовать себя грязным.

— Давай просто уйдем.

Я последовал за ней к двери. На стене висела маленькая фотография в рамке, и, хотя мне не хотелось на нее смотреть, я не мог отвернуться. На ней был изображен Эмметт, обнимающий Карла Третьего. Самому младшему Хаммеру было около тринадцати, и он был высок для своего возраста, но весил он лишних сто фунтов. Пожилой мужчина с узким лицом Чарльза и непослушными черными волосами переворачивал бургеры на сверкающем гриле. Это, должно быть, был Карл Второй, Чарльз-младший.

Пока за моей спиной разгорался пожар, я наклонился поближе к фотографии. Хаммер-старший был единственным, кто не улыбался — его лицо было изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Он был человеком, испытывающим сожаления. На заднем плане были видны огромные окна дорогого современного дома и гладкая, изогнутая стена из серого камня, похожая на основание замка.

Свет камина отбрасывал на фотографию мерцающие тени. Языки пламени достигали потолка. Аннализ стояла у входной двери, молча ожидая меня. Пора уходить.

Мы вышли на улицу. Грозовые тучи рассеялись, и я впервые за много дней смогла увидеть голубое небо и солнечный свет.

На другой стороне улицы стояла толпа людей. За углом был припаркован фургон. Мы направились к ним.

— В следующий раз я припаркуюсь поближе.

— Хорошая идея. Ты выглядишь ужасно.

Я одернул рубашку. Она была порвана, насквозь промокла и воняла порохом и антифризом.

— Думаю, мне понадобилось больше четырех смен одежды.

— Я не думала, что ты выдержишь так много. Тебя не вырвет?

— О, да — сказал я ей — Но, думаю, не сразу.

Когда мы приблизились к толпе, повар, нервничая, подошел ко мне. Должно быть, я представлял собой то еще зрелище — Что происходит? он спросил — Что происходит в этом городе?

— Братья Дюбуа убили преподобного Уилсона.

В толпе раздались удивленные возгласы.

— Что? — спросил повар — Вы, наверное, это несерьезно.

— Уходите — сказал я ему. Мы протолкались сквозь толпу и направились дальше по кварталу. Никто не пытался нас остановить — Чарльз Хаммер следующий, верно, босс?

— Он был бы счастлив, если бы я знала, где его найти. Я только и делаю, что ищу его. Он не появлялся ни дома, ни в своем офисе с тех пор, как мы были там в последний раз, и записи Кэроли мне ни о чем не говорят.

— Твоим рукам лучше?

— Нет — сказала она — Им хуже. Думаю, завтра я вообще не смогу ими пользоваться. Я чувствую, что они горят, и я едва могу сгибать пальцы.

Мы подошли к фургону. Я открыл для нее дверцу и помог сесть, не заботясь о том, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Я сел за руль и завел двигатель.

— Мы могли бы снова заехать в к мяснику...

— Не беспокойся — сказала она — В прошлый раз это почти не помогло, и я не хочу тратить на это весь день. Это пустая трата времени.

— А как твой желудок?

— Я умираю с голоду — Она не смотрела на меня. Она просто смотрела перед собой — По правде говоря, я чувствую себя немного слабой и дезориентированной. Мне придется полагаться на тебя чуть больше, чем обычно. Могу я это сделать?

— Да — сказал я — Я только что хладнокровно убил полицейского ради тебя. Если это не доказывает, что я на твоей стороне...

В этот момент меня чуть не стошнило. К счастью, я не ел уже несколько часов.

Я выехал с парковки. Мне некуда было идти, но я не хотел больше находиться рядом с местом драки. Я не знал, куда направляюсь, поэтому просто поехал.

Хаммер-Бей был прекрасен в солнечном свете. Я подумал обо всех тех людях, которые не увидят этого солнечного света, от женщины в больничном морге до преподобного и Шугар Дюбуа, и почувствовал приступ холодного гнева. Я пытался направить это на Чарльза Хаммера, или на его деда, или на Эли Уоррена, который в первую очередь принес заклинания в этот город, но, по правде говоря, я был зол на всех, включая самого себя. Мир, казалось, был полон убийц и тех, кто стоял в стороне и ничего с ними не делал. Мне вдруг захотелось быть одним из тех, кто стоял в стороне.

— Если я не выживу — сказала она — я не хочу, чтобы ты в одиночку охотился за Чарльзом Хаммером.

— Почему нет? — В моем голосе прозвучало легкое возмущение, но она не обратила на это внимания.

— Потому что он слишком большой для тебя, и я не хочу, чтобы он близко знакомился с твоими заклинаниями. Если что-то пойдет не так, уезжай из города. Кто-нибудь из коллег разыщет тебя и расспросит.

— К тому времени я уже буду в тюрьме, верно? Сможет ли общество снова вытащить меня оттуда?

Она пожала плечами. Она умирала, и ей было все равно, сяду я в тюрьму или нет. Я бы, наверное, чувствовал то же самое.

Я поехал к дому Синтии, радуясь, что пульсировала моя левая икра, а не та, с которой я вел машину. Может быть, нам удастся выяснить у нее местонахождение Чарльза. Что-то не давало мне покоя. Было кое-что, о чем я должен был помнить, но никак не мог вспомнить.

— Ты же не думаешь, что он уехал из Хаммер-Бей?

— Надеюсь, что нет — сказала Аннализ — Я так не думаю. Он затеял все это ради своей компании и своего города. Я не думаю, что он бы бросил все и сбежал.

Я кивнул. Синтия тоже отказалась уезжать.

— А как насчет лодки или чего-нибудь в этом роде? Он достаточно богат, чтобы иметь ее.

— Он знает. В записях Кэроли сказано, какая именно. Я утопила её прошлой ночью. Его там не было

И тут я вспомнил — Кэбот сказал, что Чарльз все время прятался в тауэре.

— В их доме есть высокая круглая комната.

— Я тоже так подумал, но не тут-то было. Это спальня его сестры.

Она никак на это не отреагировала.

— Сестра сказала тебе, где он?

— Она бы не сказала. Не о её родном брате — На этом этапе я мог бы рассказать Аннализ о железных воротах Синтии, но у нас были более важные темы для обсуждения — Я хочу спросить её еще раз.

После этого Аннализ ничего не сказала. Мне стало интересно, что бы она сделала, чтобы добиться от Синтии ответа. Неужели я спас Синтии жизнь, чтобы мой босс мог её убить?

И тут меня осенило, серая каменная стена на фотографии Эммета, замечание Кэбота о том, что Чарльз прятался в башне…

Я выключил поворотник и продолжал ехать на юг. Мы выехали из делового района. Я посмотрел в сторону океана и увидела, как солнечный свет искрится на воде. Это было прекрасное зрелище. И там, обнаженный в солнечном свете, стоял маяк. За исключением того, что вокруг него не было тумана, он совсем не походил на маяк.

Я съехал на обочину и заглушил двигатель.

— Где эта плохая карта?

Мы обыскали отделение для перчаток и места под сиденьями, прежде чем я вспомнил, что смотрел на карту в минивэне Итана. Я нашел её во внутреннем кармане своей куртки, сложенную в маленький квадратик. Я развернул ее. Маяк был помечен цифрой четыре. Я перевернул карту и нашел запись под номером четыре.