Она была тощей с того момента, как я впервые её увидел, но сейчас выглядела еще хуже, чем когда-либо. Я подумал, не из-за травмы ли у нее сгорела плоть.

Как долго она проживет с болью в руках? Неужели ей придется прожить так столетия, съедая по куску говядины каждый день?

Если огонь надвигался на нее не только из прошлого, но и из будущего, если он всегда опережал действие любого лекарства, которое она применяла, она могла никогда не избавиться от него. Если только это не убило ее.

Аннализ прочистила горло.

— Я собираюсь рассказать тебе историю — сказала она.

— Хорошо — сказал я. Я продолжал резать мясо, хотя оно уже почти подошло к концу.

— Давным-давно, еще до того, как большая часть мира начала записывать свою историю, жил могущественный колдун. Он был первичным, мечтателем, и его сила была огромна. Я не сильна в истории, поэтому не помню его имени. Давайте назовем его Саймон. Саймон жил на склоне горы, в огромном дворце. Вокруг были плодородные поля, и у Саймона было много деревень, где фермеры обрабатывали землю и платили ему за эту привилегию. Он не был хорошим человеком по сегодняшним меркам, но для того времени, я полагаю, он был таким. И он защищал свой народ. По другую сторону горного хребта жил другой колдун, Томас. Он не был первичным, но все равно обладал огромной силой. И он призывал хищников. Их было много. В то время между колдунами существовал обычай "живи и давай жить другим", но Томас действовал Саймону на нервы. Его хищники убивали жителей деревни Саймона, превращая их в вампиров и прочую мерзость, и угоняли их, чтобы они работали на него. Саймон сильно разозлился, не так ли? Он отправил Томасу послание, в котором просил его оставить в покое свои земли и свой народ и избавиться от хищников.Томас, что неудивительно, отказался. Он сказал, что хищники нужны ему для защиты, а сам он не делает ничего плохого. Если некоторые из его созданий забредали на земли Саймона в поисках пищи, он ничего не мог с этим поделать. Однако он предложил покинуть этот район, если ему позволят взять с собой копию книги заклинаний Саймона. Саймон немедленно решил убить Томаса.

Я понял, что она перестала есть. Я продолжал резать мясо и раскладывать его на бумаге для разделки мяса.

— Итак, Саймон собрал свои заклинания и отправился в путь. Его земли были разрушены, а его народ рассеян. Когда он достиг границ земель своего врага, он начал сражаться. Итак, Саймон был силен, но он не смог прорваться. Прежде чем он успел добраться до дворца Томаса, на него набросились хищники: Летающие штормы, Прячущиеся в тени когти, всевозможные твари, не говоря уже о его собственных жителях, попавших под влияние марионеточных Ниточек или превратившихся в вампиров. Его трижды отбрасывали назад, и каждый раз он тратил все больше своих заклинаний. Он понял, что не сможет справиться с Томасом таким образом, поэтому пошел в лес и срубил несколько тополей. Затем он связал куски дерева вместе. Он наложил на них заклятие, заставившее их ходить как люди и размахивать руками, слабо имитируя атаку. Когда он сделал достаточно, он послал их на защиту Томаса. Хищники окружили их, уничтожая везде, где находили. И в этой суматохе Саймон пробрался во дворец Томаса и встретился с ним лицом к лицу. У Томаса не было ни единого шанса

Я закончил резать мясо. Оно было готово для Аннализ, когда бы она ни захотела. Я вытер свой призрачный нож о край разделочной бумаги. Оно получилось не очень чистым, но мне было все равно. Я бросил его, все еще влажный от сырого мяса, на стол.

Я не смотрел на нее. Я просто уставился на груду нарезанного мяса.

— Сам Саймон никогда не был членом Общества Двадцати дворцов, но его ученик и наследник был одним из основателей. И он поделился тактикой использования деревянных человечков с остальными пэрами. Эта тактика сохранялась на протяжении веков.

И это был конец.

Как раз в этот момент, я подумал, ей следовало бы сказать: "Ты понимаешь, Рэй?" или "Мне жаль, Рэй", или "Но так не должно быть с тобой, Рэй".

Она не сказала ничего из этого. Она просто взяла еще один кусок сырой говядины и начала жевать.

— Извини — сказал я и вышел из комнаты.

Свежий, соленый воздух был бодрящим. Глупо, глупо, глупо. Должно быть, я был идиотом, что не заметил этого раньше.

Хуже всего было то, что я вызвался добровольцем. Я попросился работать на нее. В то время я не понимал, что это означало, что я буду приманкой, что я буду пушечным мясом, но я вызвался добровольно.

Она спросила, буду ли я её деревянным человечком, и я согласился. Она так и не объяснила, что это значит. Она обманула меня.

Но, конечно, это была чушь собачья. Я блефовал с того момента, как встретил ее, и притворялся, что знаю больше, чем на самом деле. И я лгал ей и в других отношениях, чтобы спасти своего друга. Если я оказался по уши в дерьме, то это была моя собственная вина.

Я был приманкой. Расходный материал. Я отказался от своего будущего, чтобы спасти того, кого все равно был вынужден убить. Черт.

Я снова заметил "Эскалейд", на этот раз припаркованный на другой стороне улицы. На этот раз подъехать к нему будет сложнее. Мне пришлось бы объехать два квартала, чтобы подъехать сзади, но что еще мне оставалось делать?

Я вернулся в номер мотеля и спросил Аннализ, нет ли у нее второго куска дерева с магическим заклинанием поиска. Она достала его из своей сумки и, не говоря ни слова, протянула мне.

Я поднес его к свету у окна. Он вспыхнул, все узоры застыли на месте и стали серебристыми. Затем он вернулся к своему обычному черному оттенку, а узоры стали медленно поворачиваться.

Я прикоснулся деревянной ручкой к татуировкам на тыльной стороне ладони. Магия Аннализ заставила её засиять серебристым светом, но после того, как она привыкла к моим прикосновениям, она вернулась к своему обычному медленному взбиванию. Сейчас рядом с нами не было никакой могущественной магии.

Я взял свой призрачный нож, тщательно сполоснул его в раковине в ванной и сунул в карман.

Я оставил Аннализ в своей комнате. У меня не было выхода через заднюю дверь, но я уверен, что смогу пройти через кабинет менеджера к задней двери, затем в переулок, а затем снова попытаться зайти за кадилак. На этот раз я подойду достаточно близко, чтобы проверить, нет ли в нем магии. Если Чарльз Хаммер наблюдал за нами, я подозревал, что он снова заставит деревяшку лопаться, как связку петард.

Я медленно направился к офису, размышляя, что бы я мог предложить Аннализ, чтобы заставить её освободить меня от моего обещания. Если бы я сам разобрался с Чарльзом Хаммером, или нашел лекарство для её рук, или собрал по кусочкам всю историю о том, что происходило в Хаммер-Бей, может быть, она отпустила бы меня домой, или повысила до железного дровосека, или еще чего-нибудь.

Эти бессмысленные размышления были прерваны белым грузовым фургоном, который с грохотом въехал на парковку. Это был "Додж", и он был удивительно похож на "Додж Аннализ", за исключением того, что был новее и к верху его была прикреплена пара потрепанных лестниц. Задняя дверь открылась.

Там скорчился друг Флойда, пожарный кран. Он указал на курносый нос. Револьвер 38 калибра направлен на меня.

— Привет, заяц — сказал он — Этот заряжен.

Еще двое парней забрались в кузов фургона. Мой разум зафиксировал, что они были там, но я не мог отвести взгляд от этого проклятого пистолета.

— Твой пистолет ? — спросил я. Мой голос звучал гораздо спокойнее, чем я себя чувствовал.

— Садись. Кое-кто хочет с тобой познакомиться.

Я забрался в фургон. Они захлопнули двери, и мой мозг включился. Все они были в строительных ботинках. Я посмотрел прямо на пожарный кран.

— Джорджи — сказал я — если Хенстрик хотела поговорить со мной, ей следовало позвонить. Я бы хотел навестить ее.

— Ты знаешь, как меня зовут? — Спросил Джорджи. Он улыбнулся — Но ты не знаешь всего.