Когда мы оторвались друг от друга, экипаж уже катил по знакомым улицам.

Я прижалась к Рэйвену, устраиваясь под его рукой, и смотрела в окно. Город жил своей обычной жизнью. Торговки выкрикивали товар на углах. Дети гонялись друг за другом, размахивая палками. Извозчики погоняли лошадей.

— Как ты успел? — Я подняла голову и посмотрела на Рэйвена. — Ты же должен ехать в Велундор.

Рэйвен провёл ладонью по моим растрепавшимся волосам, убирая выбившуюся прядь:

— Когда Мартин узнал, что тебя арестовали, он тотчас отправил мне «молнию». К счастью, мы были в Зелёных Вершках. Это всего сутки пути от Миствэйла на хороших лошадях. Естественно, я всё бросил и примчался сюда. Но как оказалось, ты неплохо и сама справилась. Это заседание горожане запомнят надолго.

Я нервно рассмеялась.

— Да уж… Спасибо Ха-Арусу. Половина зала теперь боится собственной тени.

— Полагаю, главный судья всерьёз задумается о своей отставке.

— А ты откуда узнал про Элен ауф Гросс? — спросила я, откидываясь на его плечо. — Я весь мозг сломала, пытаясь понять, кому перешла дорогу. Думала на кого угодно, но только не на жену градоначальника.

Лицо Рэйвена помрачнело. Он посмотрел в окно, где за стеклом проплывали знакомые улицы:

— Помог один небезызвестный нам дознаватель.

Я удивлённо приподняла бровь:

— Ауф Штром? Но зачем ему…

— Сегодня часа за два до суда, я получил очень подробное письмо, — Рэйвен достал из кармана сложенный конверт и покрутил его в пальцах. — В нём говорилось, что жена градоначальника не такая уж безвинная овечка, какой прикидывается. Именно она подтолкнула его открыть дело против Карла, предоставив информацию о связях возницы с Орденом Тёмных Магиков.

Он развернул письмо, и я узнала размашистый, чуть неровный почерк:

— Элен начала собирать информацию о тебе с того самого дня, как ты публично разоблачила Эсмеральду Ровену. Помнишь ту лжемедиума, которая, благодаря тебе, оказалась под арестом за мошенничество?

Я кивнула, вспоминая тот скандальный вечер в салоне мадам Ровены.

— Кстати, Ровене удалось избежать серьёзного наказания, — продолжал Рэйвен, складывая письмо обратно. — После суда она собрала вещи и уехала в Марундию. Сдаётся мне, не без помощи леди ауф Гросс. Они были знакомы — Элен несколько раз посещала салон Ровены под вымышленным именем.

Он убрал конверт обратно в карман:

— Но вернёмся к Элен. После твоего триумфа над шарлатанкой она возненавидела тебя всей душой. Элен заплатила огромные деньги, чтобы разузнать о тебе как можно больше. Наняла людей следить за тобой. Копалась в прошлом каждого, кто был с тобой связан. И когда ей стало известно, что Карл некогда воспитывался Орденом, она тотчас отправилась к ауф Штрому. Кстати, ты знала, что они приходятся друг другу дальними родственниками? Если быть точными, четвероюродные брат и сестра. Прабабка Эриха приходилась родной сестрой прадеду Элен.

— Нет. Но откуда ты знаешь?

Он помолчал, разглядывая свои переплетённые пальцы:

— Ну не только же у леди ауф Гросс есть люди, которые собирают информацию. В молодости, когда Эрих только начинал карьеру в Департаменте, а Элен была юной девушкой на выданье, он посватался к ней. А она отказала. Предпочла более взрослого, обеспеченного и перспективного Арно ауф Гросса.

Я откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. Интересненькая картина получалась. Нет, я, разумеется, слышала, что в Норстрии законы не запрещают браки между дальними родственниками. Но то, что дознаватель когда-то имел виды на нынешнюю жену градоначальника, звучало, прямо скажем, фантастически.

— Однако это не помешало им сохранить нечто похожее на дружбу. Эрих помогал Элен в некоторых деликатных вопросах. А она, в свою очередь, снабжала его информацией из высшего общества, — Рэйвен пожал плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Но все же леди ауф Гросс допустила ошибку на том балу. Фейерверки сработали неправильно и подожгли беседку, где находились Лили и Николас. Это было не запланировано. Она хотела устроить небольшой переполох, чтобы обвинить тебя в магическом хулиганстве. Но когда чуть не погибла сестра главы Дома… — Он помолчал, глядя в окошко, за которым проплывали дома и спешащие по своим делам люди, а затем добавил: — это уже покушение на драконью жизнь. А за такое не прощают.

Я вспомнила ту ночь. Пламя, взметнувшееся в небо, крики, Лили, которую Николас выносил из огня на руках. И страх в глазах Рэйвена, когда он бросился к беседке.

— Пока царила суматоха, — продолжил он, — Элен состряпала твой магический след. Она использовала артефакт — редкостную вещицу, способную снимать отпечаток чужой магии. Пока вы с ней мило беседовали о моде и вышивке, она записала твою магическую подпись. А потом наложила её на испорченные артефакты фейерверков и на обгоревшую беседку. Грубая работа. Любой опытный маг распознал бы подделку. Но для обычных людей и неопытных инквизиторов — вполне убедительно.

Я нахмурилась.

— Значит, ауф Штром знал, что это подделка?

— Подозревал, — кивнул Рэйвен. — Но доказательств не было. А Элен продолжала давить, требуя действий. Когда она пришла к нему с информацией о Карле, ауф Штром не мог отказать. Это была его работа.

В животе противно заворочалось. Я представила Элен — тихую, робкую, с её нервными жестами и потупленным взглядом. Кто бы мог подумать, что за этой маской скрывается холодная, расчётливая хищница.

— Но зачем? — прошептала я. — Что я ей сделала? Чем так помешала?

Рэйвен печально улыбнулся:

— Элен достался магический дар от её прабабки, но она решила от него отказаться, боясь огласки и осуждения общества. Если бы она приняла свой дар, то о замужестве с Арно не могло быть и речи. Ни одна добропорядочная семья никогда не согласилась породниться с ведьмой. И вот на горизонте появилась ты. Слава о тебе разлетелась в тот же день, когда ты открыто выступила против мошенницы, порочащей честь ведьморожденных и наживающейся на горе людей. Но больше всего Элен задело то, что тебе говорили открыто и с восхищением. Ведьма, которая умеет исполнять чужие желания! Ты посмела жить так, как хотела, не боясь своего дара и открыто бросая вызов обществу.

Боги! Кто бы мог подумать, что причиной всех злоключений стала примитивнейшая человеческая зависть. И не бедняка, а человека, у которого были деньги, уважение общества и влияние. Это казалось столь неправдоподобно, что разум отказывался верить.

— Знаешь, что написал в конце своего письма ауф Штром? «Элен могла стать великой ведьмой. Но она выбрала быть женой градоначальника. И всю жизнь жалела об этом выборе. А когда увидела в госпоже Миррен женщину, которая не побоялась выбрать свой путь, эта жалость превратилась в яд». Кстати, — Рэйвен достал из кармана ещё один конверт, помятый и запечатанный красным сургучом, — это тоже от ауф Штрома. Для тебя лично.

Я взяла письмо дрожащими пальцами и сломала печать. Почерк был размашистым, нервным, местами буквы расплывались, словно на бумагу капала вода.

«Эвелин,

Пишу это письмо и понимаю, что любое извинение будет звучать жалко и неуместно. Я переступил черту. Использовал твой страх за слугу, чтобы получить то, чего не имел права хотеть.

Когда увидел тебя в камере, то понял, что никогда не смогу жить с мыслью, что ты погибнешь из-за меня. Я всю жизнь боролся с чудовищами в человеческом обличии, но упустил момент, когда сам стал таким.

Я не стану просить прощения, потому что не заслуживаю его. Просто хочу, чтобы ты знала: я искренне рад, что ты наконец-то будешь счастлива с ван Кастером. Он достоин тебя.

А я получу то, что заслужил. Живи долго и счастливо, Эвелин.

Эрих».

Я медленно сложила письмо. Горло сдавило от непрошеных эмоций. Где-то в глубине души мне стало искренне жаль пуф Штрома. Прав был Ха-Арус, назвав его трагическим героем, разрываемым обстоятельствами и страстью к женщине, которая так и не станет его. Я до последнего не сомневалась, что Эрих сделает всё, чтобы отправить меня на виселицу или в Чёрные Топи. Но его внезапное признание в суде… Честно говоря, я не знала, как к этому отнестись. Как к минутной слабости? Или как к глубокому раскаянью? Чем дольше я думала об этом, тем больше склонялась ко второй версии.