Он поднялся и подплыл ближе:

— Это не борьба, моя дорогая. Это медленное самоубийство. Красивое, гордое, но самоубийство.

Я встретилась с его взглядом — чёрным, бездонным, в котором плясали серебристые искры.

— А что мне делать? — разозлилась я. — Скажи, раз ты такой умный. Что мне делать?

Ха-Арус присел на корточки рядом с моим креслом. Ледяные пальцы легли на мою руку, сжимающую подлокотник.

— Перестать бояться, — еле слышно проговорил он. — Перестать видеть в каждой протянутой руке ловушку. Иногда помощь — это просто помощь. Ничего больше.

— Ты веришь в это?

Он осклабился и фыркнул.

— Разумеется, нет. Но ты — не я. У тебя ещё есть шанс не превратиться в циничное чудовище. К тому же я не готов делаться с тобой этим гордым званием. Оно моё по праву рождения.

Он исчез, растворившись в воздухе.

Я осталась одна в библиотеке с контрактом на столике и тяжестью выбора на плечах. Смотрела на контракт и понимала: выбора, по сути, нет.

Гордость — это прекрасно. Но Ха-Арус был прав: она не оплатит счета, не прокормит слуг и не спасёт салон. А, значит, придётся наступить себе на горло.

— Миледи?

Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания вчерашнего дня, схватила Карла за руку и выбралась из экипажа.

Знакомое здание «Дракарион-Астер» высилось передо мной. Утреннее зимнее солнце пробивалось сквозь серые облака, ложась на запорошённые снегом крыши портовых складов бледными пятнами света.

Я поправила перчатки, расправила плечи и направилась к входу, стараясь не хромать слишком заметно. Спина прямая, голова высоко, трость — лишь элегантный аксессуар, а не жизненная необходимость.

Подписанный сегодня утром контракт лежал в ридикюле. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком: предательница. Предала свою гордость. Предала собственные принципы. Согласилась на помощь того, кого поклялась больше никогда не просить ни о чём.

«Но зато я выживу, — успокаивала я себя. — Небольшая передышка, чтобы привести свои дела в порядок. Это того сто́ит».

Я уже почти дошла до ступеней, ведущих к массивным дверям, когда из-за угла здания величественно выплыла фигура в тёмно-изумрудной пелерине с меховой оторочкой.

Брианна Теплтон.

Если боги решили испортить мне утро, то им это удалось с поистине извращённой фантазией.

Остановившись, президентша преградила мне путь. На губах играла холодная торжествующая улыбка, как у палача, наблюдающего за осуждённым на пути к эшафоту.

— Ах, леди Миррен, — протянула она, и в голосе её звенел плохо скрываемый яд. — Какая неожиданная встреча! И в столь пикантном месте.

Я остановилась в нескольких шагах от неё, опираясь на трость. Лицо моё оставалось безмятежным, хотя внутри всё сжалось в тугой узел от злости.

— О, Брианна, — также елейно ответила я, не без удовольствия отметив, как скривилось её лицо от фамильярного обращения. — Прогулка в портовом районе? Весьма необычный выбор для дамы вашего положения.

Брианна презрительно фыркнула:

— У меня деловая встреча с одним из компаньонов мужа. В отличие от некоторых, я здесь по вполне приличным причинам.

— О, разумеется! Кто же усомнится в приличности президентши Общества Добродетельных Жён?

— А вы, леди Миррен, полагаю, пришли умолять лорда ван Кастера о помощи? Как трогательно. Салон разваливается, клиенты разбежались, и вот вы здесь с протянутой рукой.

Я уставилась на неё, как на набитую дуру. Впрочем, почему «как»?

— Ну в отличие от вас мне точно нечего скрывать. А вот партнёрам вашего мужа будет весьма интересно узнать, что некая небезызвестная леди ведёт грязные игры за спиной, прикрываясь добродетелью. Интересно, если я покопаюсь как следует, то смогу ли найти достаточное количество недовольных вашим правлением Общества? По вашему лицу вижу что смогу.

Румянец пятнами проступил на щеках Брианны:

— Не льстите себе. Я просто слежу за тем, чтобы опасные элементы не навредили приличному обществу.

— Опасные элементы, — повторила я задумчиво. — То есть хромая ведьма с тростью представляет для вас бо́льшую опасность, чем, скажем, пьяницы в портовых тавернах или воры на рынке? Занятно.

— Не прикидывайтесь дурочкой, — отрезала Теплтон. — Вы прекрасно знаете, о чём я. Магия в неправильных руках — оружие. А ваши руки, госпожа Миррен, более чем неправильные.

Она подалась ближе, и от её удушающих духов заложило нос:

— Думаете, покровительство лорда ван Кастера спасёт вас? — голос её понизился до злорадного шёпота. — Как наивно. Драконы используют людей, пока те полезны. А когда полезность кончается… — она щёлкнула пальцами в перчатке, — выбрасывают, как использованный платок.

— Боги, сколько пафоса! — я саркастично осклабилась. — Признайтесь, вы просто злитесь, что вас обиходил не влиятельный дракон, а мужичонка, который ссыться от любого шороха.

На лице Теплтон застыло выражение, будто её хватил инсульт.

— Учтите, леди Миррен, — зло зашипела она, придя в себя, — даже помощь дракона не спасёт вас от последствий ваших действий. Рано или поздно вам придётся ответить. За всё.

Она прошествовала мимо к ожидающему её экипажу, оставив за собой шлейф духов и невысказанных угроз.

Я проводила её взглядом, пока изумрудная фигура не скрылась за дверцей кареты.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Руки в перчатках дрожали от едва сдерживаемой ярости.

«Опасные элементы. Неправильные руки. Последствия».

Я крепче сжала трость и незаметным движением ударила набалдашником по собственной тени, растянувшейся на снегу.

— Хочешь погулять?

Тень дрогнула, словно по воде прошла рябь.

— Заманчивое предложение, — послышался насмешливый голос Ха-Аруса, неразличимый за цокотом копыт и гвалта, доносящегося с пристаней. — Хотите, чтобы я сожрал Теплтон?

— Это лишнее, — прошептала я оглядываясь. Несколько прохожих спешили мимо, не обращая на меня никакого внимания. — Но я хочу, чтобы ты устроил ей весёлую жизнь. Очень весёлую. Но так, чтобы никто не догадался, чьих это рук дело.

Тень забурлила, и на безликом лице расцвела острозубая хищная улыбка:

— Определяйтесь, моя дорогая. Весёлую или очень весёлую? Это принципиально разные вещи. В первом случае — мелкие неприятности: потерянные ключи, пролитый чай на любимое платье, случайно порванные чулки. Во втором… — он выразительно умолк, и в улыбке на миг проскользнуло что-то древнее и очень опасное.

— Разумеется, очень весёлую, — наконец решила я. — Так, чтобы она собственным ядом захлебнулась. И чтобы никто, слышишь, никто не мог доказать мою причастность. И никаких тарталеток.

— С вами приятно иметь дело, миледи — Ха-Арус паскудно хихикнул. — Только свежие, оригинальные идеи.

Тень разделилась надвое, и та, что была Ха-Арусом, молниеносно заскользила по той части улице, которая была скрыта от солнца.

Я не знала, что такого устроит Ха-Арус, но не сомневалась, что он сделает всё в лучшем виде. Не пройдёт и трёх дней, как над городом будут сотрясать вопли бессильной ярости президентши.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. В конечном счёте хватит всё время быть доброй. Иногда нужно и больно укусить, чтобы у личностей, страдающих слабоумием и отвагой, не возникало даже позыва залезть на чужую территорию.

Я глубоко вдохнула морозный воздух, стараясь унять бешеное сердцебиение. Оставалось только идти вперёд и надеяться, что на этот раз зеркало не треснет ещё сильнее.

Выпрямив спину, я поднялась по ступеням. Тяжёлая дверь бесшумно распахнулась, и я шагнула внутрь.

Знакомый вестибюль встретил меня теплом, запахом кожи и табака. За стойкой сидел всё тот же служащий в тёмно-синем костюме. Увидев меня, он мгновенно поднялся:

— Добрый день, леди Миррен! Милорд ван Кастер ожидает вас. Четвёртый этаж, как обычно.

— Благодарю.

Я медленно поднялась по знакомой винтовой лестнице. Каждая ступенька давалась с трудом, а в голове назрел вопрос: «Какого чёрта ещё не придумали лифт?»