— А что ты видел? — жадно спросила Сигрид, уже позабыв, что решила поменьше спрашивать. — В своём сне?

— Воронов Одина... — конунг осёкся, словно споткнулся о следующее слово. — Они говорили со мной. Кружили над рунным камнем тинга.

Договорив, он прочистил горло несколько раз и откашлялся.

Сигрид кивнула и даже смогла улыбнуться, но в груди неприятно кольнуло сердце. Глупая девка, а не воительница она. И почему понадеялась, что в том сне Рагнар был не один?..

— Отец поплывёт в Вестфольд, — вдруг сказал конунг.

Он никуда не уходил, пусть Сигрид и молчала, опустив голову, и разглядывала свои покрытые мозолями ладони. Волосы, перехваченные в косу, стекали по её плечам и спине, и даже в тусклом белёсом тумане сверкали золотом.

— Мы пойдём на двух драккарах...

— Конунг! — Рагнара окликнул Торлейв Рыжебородый, и тот нехотя повернулся на зов своего ярла.

Сигрид ускользнула и долго умывала лицо студёной водой. Очнулась, уже когда заледенели и покраснели ладони. Пришлось отогревать их под мышками, чтобы согнуть хотя бы один палец! Гребень, как нарочно, выскальзывал из рук, упрямые волосы не хотели переплетаться в косу. Когда воительница со всем закончила, остальные хирдманы уже приступили к торопливой трапезе.

Она подошла, чтобы взять лепёшку, когда перехватила взгляд конунга. Рагнар указал ей на место рядом с собой.

— Нынче наши пути разойдутся, — громким, глубоким голосом произнёс он, стоило Сигрид приблизиться. — Часть вас со славным конунгом Харальдом вернётся в Вестфольд. Часть — останется со мной, и вместе с Сигрид Ульвдоттир мы отправимся к моему брату на юг.

Никто подобного не ожидал, и вокруг почти догоревшего костра стало очень шумно. Воительница и сама дёрнулась и вскинула на Рагнара оторопелый взгляд. Что он несёт?.. Но вовремя прикусила язык и отвернулась, чтобы ничем не выдать удивления. Конунг же на неё не смотрел. Он скользил задумчивым взглядом по лицам хирдман, словно решал, кого возьмёт с собой.

— Зачем тебе плыть на юг, конунг? — сквозь общий гул прорезались самые громкие голоса.

— Просить подмоги, — коротко ответил Рагнар.

Сигрид была готова поклясться, что увидела, как несколько человек разочарованно сплюнули себе под ноги. У Рагнара на лице не дёрнулась ни единая жилка. Но она стояла рядом и почувствовала, как окаменели его плечи.

— Ешьте и собирайтесь, — резко бросил конунг. — Некогда болтать.

Когда воительница шагнула в сторону, Рагнар придержал её за запястье.

— Погоди, — произнёс тихо.

Сигрид согласно прикрыла глаза.

— Рагнар, — но к ним подступился Торлейв. Казался он таким же растерянным, как и многие хирдманы. Даже рыжая густая борода как-то поблекла и висела нечёсаной копной. — Мы и без подмоги одолеем слабака Фроди! — произнёс с запалом и стиснул тяжеленный кулак. — На юг плыть, только морока лишняя.

Конунг выслушал его бесстрастно, но стоило Торлейву замолчать, сверкнул сердитым взглядом.

— Я так решил, — сказал, чеканя каждое слово. — На тинге все против меня обернулись. А брату я доверяю, как себе! Он меня не предаст и подсобит.

Сигрид часто заморгала и сама закашлялась не хуже Рагнара утром. Торлейв мазнул по ней неприязненным взглядом.

— Куда же меня отправишь, конунг? — спросил глухо и как-то устало.

— Ты мне скажи, — уже остывшим голосом ответил вождь.

Торлейв подёргал бороду. Всегда так делал, когда тревожился. Это Сигрид успела за ним заметить. Он поднял голову и встретил колючий взгляд Рагнара. Или воительнице показалось, что смотрел конунг на своего ярла с прохладой? Но стоило моргнуть, и морок рассеялся.

— Куда ты — туда и я, — пробурчал Торлейв.

И нельзя было понять, пришёлся ли его ответ по нраву Рагнару. Во всяком случае, он молча кивнул.

— Добро.

И больше ничего не сказал. Вновь задумчиво огладив бороду, Торлейв отошёл от них, и Сигрид поняла, что задерживала дыхание всё время, пока рыжеволосый ярл не ответил. Она подняла на Рагнара удивлённый взгляд: тот смотрел мужчине в спину и хмурился.

— Ты правильно смолчала, — сказал ей конунг. — Ни с кем не болтай, пока не разделим драккары да не отойдём подальше от берега.

— Я не из болтливых, — мрачно отозвалась Сигрид.

Да и не так много было в хирде мужчин, с которыми ей хотелось бы заговорить.

— И славно, — дёрнул Рагнар углами губ.

Оставив Сигрид, он подошёл к отцу, и с конунгом Харальдом они вполголоса что-то обсуждали, пока хирд снимался с места.

Туман будто сопротивлялся их уходу. Он стлался по берегу густыми, тяжёлыми полосами, цеплялся за сапоги, за борта драккара, за руки гребцов. И только когда они отплыли в сторону, белёсая дымка слегка рассеялась.

Изменив себе, Сигрид всё же обернулась. Берег Хёльма казался теперь бледным, едва различимым пятном. Мир растворялся позади, и впереди их ждала узкая протока. На неё воительница смотрела с волнением, которое тщилась спрятать.

На носу, так же вглядываясь вперёд, стоял Рагнар. Щиты были готовы, как и луки, копья, стрелы. Если и ждёт их там враг, то не сможет застать врасплох. Но драккар спокойно вошёл в узкую протоку, и расступившийся туман открыл взору чёрные, блестящие скалы.

— Тихо, — велел Рагнар, прикоснувшись к борту.

И хирд послушно умолк, даже гребцы на несколько мгновений подняли вёсла. Сигрид задержала дыхание, во все глаза наблюдая за конунгом, который вслушивался в опустившуюся вокруг тишину.

Наконец, губ коснулась мимолётная улыбка.

— Мы здесь одни, — сказал, и над палубой прошелестел довольный гомон.

Когда они вышли в открытое море, Сигрид различила тёмные силуэты нескольких драккаров. Они медленно скользили навстречу, словно огромные птицы со щитами вдоль крыльев. Вскоре она узнала и паруса: свои.

Дальше были встреча и торопливое прощание. Погода им благоволила: спокойное море, спокойный ветер, и потому разделить драккары удалось, не приставая к берегу и не делая крюк. Рагнар и конунг Харальд крепко обнялись, отбив мощными похлопываниями друг другу спины, и затем отец повернул корабли в сторону Вестфольда.

Сигрид мысленно выругала себя, но ничего поделать не могла. В груди царапалась тоска, когда она смотрела на удалявшиеся паруса.

Рагнар же сам взялся править драккаром. До сих пор он не сказал никому, куда на самом деле они направлялись. Выверенными, точными движениями конунг вёл корабль, и Сигрид засмотрелась на широкие плечи и сильные ладони. На то, как он склонял голову. Оценивая ветер. Как поднимал лицо к бледному, скрытому облаками солнцу. Нынче в нём было столько уверенности, что казалось: если море вдруг взбесится, оно всё равно подчинится ему.

Верно, вещий сон примирил Рагнара с чем-то, и теперь его путь лежал открыто перед ним.

Сигрид впору было завидовать. Её собственный был сокрыт от глаз завесой, гораздо более плотной, чем туман на Хёльме.

Но как бы он ни был тернист, всё чаще начинался там, где стоял конунг.

Рассказывать о том, как лучше всего подойти к её дому, чтобы остаться незамеченными, было странно и дико, будто она собственными руками прокладывала путь к разорению того, что ещё недавно называла своим.

Сигрид гнала от себя эти мысли, но не думать не могла. Постоянно возвращалась к ним, пока водила палкой на мокром песке, указывая, где расположено поселение, где нужно оставить драккары, как долго придётся пробираться по лесу пешком.

Её слушали внимательно и молча, не перебивая и не задавая вопросов.

Поселение, в котором теперь правил конунг Фроди, было выстроено глубоко в фьорде, и в него вела лишь одна узкая водная «горловина». Её сторожили сверху: на двух скальных мысах всегда были дозорные, которые видели каждый заходящий корабль, а слышали его — ещё раньше. Потому подкрасться незамеченными у них не вышло бы. Идти по воде значило подарить Фроди время на сбор хирда.

А вот густой лес со скрытыми тропами тянулся вдоль скал от самого берега. Если оставить драккары на безлюдном берегу и пробраться пешком, можно было выйти к селению с той стороны, где не ждали нападения.