Как только я получила их согласие, в моей груди разлилось облегчение, смешанное с новой волной решимости. Не теряя ни минуты, я с улыбкой отдала приказ:

— Собирайтесь. Завтра мы уезжаем.

В этом приказе была не только команда, но и некое освобождение. Мы сделали все, что могли для жителей этого поселения. Мы поделились последними запасами, оказали помощь тем, кто в ней нуждался, дали им надежду и, надеюсь, силы справиться с предстоящими трудностями. Но дальше они должны были идти своим путем, а мы – своим.

Суета сборов окутала наш временный дом. Нам пришлось искать еще одну телегу, благо сделать это было не трудно. В селении не осталось лошадей, а вот повозки, как бы странно это ни звучало, были практически в каждом дворе.

Дети сами подсказали, у кого нам можно купить дополнительный транспорт. Одинокая старушка с радостью согласилась на почти равноценный обмен: мы ей припасли мяса и топинамбура, а она нам – средство передвижения. Карибу, конечно, пришлось повозиться с телегой, чтобы укрепить колеса на оси и подправить бока, а мне пришлось поделиться несколькими рецептами приготовления земляной груши. Но, в итоге, обе стороны остались довольны сделкой.

Все продовольственные запасы, домашняя утварь и теплые одеяла – все, что могло пригодиться для долгого пути, Кариб тщательно разделил на две телеги. Оно и правильно: горы не терпят возле себя дураков. Здесь, где каждый неверный шаг может стать последним, осторожность – не просто добродетель, а жизненная необходимость. Если с одной повозкой, не дай Бог, конечно, что-то случится – поломка, нападение или просто непредвиденное препятствие – то у выживших будет шанс добраться до обитаемых мест, сохранив хоть часть жизненно важных припасов.

Утро встретило нас прохладным ветром и предрассветной тишиной. Мы погрузили последние вещи на телеги, проверили снаряжение и, бросив последний взгляд на спавшее поселение, тронулись в дорогу.

Я, Сани и Лора заняли первый транспорт, за «рулем» которого уже сидел Кариб. За неимением запасной лошади, что было бы идеальным решением для такого путешествия, Витару пришлось запрячь в повозку своего верного коня, а самому пересесть к мальчишкам.

К моему большому удивлению, на сей раз Витар выбрал иной путь, нежели тот, который нам пришлось преодолеть, добираясь до затерянной в горах деревушки. Поначалу я думала, что это связано с ехавшими с нами детьми, но, как оказалось позже, такой путь им был выбран не случайно. Ледники в горах с наступлением лета начали активно таять, и безобидный ручей, который мы совсем недавно могли перейти вброд, превратился в бурный поток, преграждавший путь к горному перевалу, стал непреодолимым препятствием для любого путника.

Новая дорога, хоть и ухабистая, вилась среди живописных пейзажей. Густые леса сменялись пологими холмами, а вдалеке виднелись заснеженные вершины. Меня поразило, насколько ухоженной она была. Ни поваленных деревьев, ни осыпавшихся камней, а сама дорога, казалось, была специально укреплена щебнем. Кто-то явно заботился об этом пути. Не каждый год, но все же…

— Кто здесь ездит? — не удержалась я, обращаясь к Витару.

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Разные люди. Торговцы, охотники, иногда даже королевские гонцы. Это старая дорога, хоть и не самая известная. Она соединяет несколько небольших поселений, разбросанных по горам.

— И кто ее поддерживает в таком порядке? — продолжала я допытываться.

Витар пожал плечами.

— Говорят, раньше это делали местные жители, но сейчас… не знаю. Может, духи леса помогают, — он подмигнул, и я поняла, что большего от него не добьюсь.

Мои вопросы были не праздными, как могло показаться вначале. Если я действительно решусь задержаться на землях де Сантар, мне необходимо будет возродить горный перевал. Жить в глуши, отрезанной от цивилизации, я не желала, но и жить на чужих землях, подвергаясь ежедневным унижениям из-за родового проклятия и слабой во мне магии, тоже. Из двух вариантов я предпочла бы первое, каким бы трудным оно ни было.

Кстати, о магии. Тянущее чувство в груди ослабло, едва мы тронулись в путь. Меня больше не лихорадило, не подмывало бросить все и стремглав бежать на зов. Да и резерв мой, несмотря на отсутствие тренировок и медитаций, на удивление возрос еще на пару единиц, о чем и сообщил мне Олберт, едва заглянул в мой источник.

Уж не знаю почему, но Олберту я доверяла как себе. Порой я даже представляла его своим старшим братом, которого у меня никогда не было. С чем это было связано, я даже не думала, скорее интуитивно старалась прислушиваться к его словам и советам. Только вот переступить через себя и свое воспитание я не могла и постоянно обращалась на «вы». Не только к нему, но и к остальным мужчинам.

Первая эйфория от начавшегося нами путешествия, или, можно сказать, возвращения домой, прошла бесследно, едва солнце достигло своего зенита, а в животе заурчало от голода. Вскоре мы выехали на небольшую поляну, словно спрятанную в объятиях вековых сосен. Их могучие стволы, покрытые шершавой корой, устремлялись в синее небо, а густые кроны создавали уютный, прохладный полумрак. Воздух здесь был напоен терпким ароматом хвои и влажной земли, такой чистый и свежий, что казалось, им можно напиться.

Олберт, к моему молчаливому облегчению, скомандовал привал. Это слово прозвучало как долгожданная мелодия после долгих часов тряски и монотонного стука колес. Дети, словно выпущенные на волю птицы, с радостными криками высыпали из повозок. Их маленькие ножки, затекшие от долгого сидения, тут же принялись исследовать мягкую траву и опавшие иголки.

И что было удивительным для меня и неожиданным, так это то, что дети за все время нашего пути ни разу не обернулись назад, словно тем самым вычеркивая свое прошлое и все воспоминания, связанные с родной деревней. Даже Лора, хотя от нее я ждала капризов и слез.

С облегчением вздохнув, я с помощью Сани начала доставать из повозок припасы. Были бы мы одни, то просто бы на ходу перекусили заранее отваренным мясом, оставив более плотную трапезу на ужин, но детям, непривычным к долгой дороге, требовался отдых.

Пока Кариб, ласково похлопывая по шеям, освобождал лошадей от упряжи, давая им возможность напиться из журчащего неподалеку ручья и перевести дух, Олберт успел заложить камнями небольшую ямку, сделав тем самым примитивный очаг, на который можно было поставить казанок.

Жарить или варить мясо нам не пришлось. Я заранее позаботилась о том, чтобы в ближайшую неделю у нас были под рукой домашние полуфабрикаты. В стазисе терпеливо ожидали участи быть съеденными не только колбасы и вяленая говядина, но и уже готовые к употреблению котлеты, тефтели и фрикадельки.

Признаюсь, приготовить фарш оказалось не так-то просто. Это было настоящим испытанием. Отсутствие привычной мясорубки в этом мире заставило меня проявить недюжинную изобретательность. Пришлось искать альтернативные способы измельчения мяса, прибегая к помощи остро заточенных ножей и каменного пестика, методично перетирая каждый кусочек до нужной консистенции. Это был долгий и кропотливый труд, но результат того стоил.

Пока я возилась у стазис-короба, Сани успела не только наполнить казан водой, но и закинуть в него мелко нарезанный топинамбур. Вариться ему примерно минут пятнадцать, ну, может, чуть больше. Найденная Витаром крапива стала хорошим дополнением к будущему блюду. Это будет не суп, а скорее похлебка. Главное, чтобы было сытно и вкусно.

Когда все ингредиенты были сварены, я вновь зарылась в мешок в поисках остатков муки. Ее было немного, всего два-три стакана от целого мешка. Я примерно рассчитала ее расход, и до конца недели оставшейся муки должно нам хватить. А там кто знает, вдруг удастся встретить на своем пути торговый караван или более обжитую деревню.

Поскольку привычной сковороды под рукой не оказалось, пришлось импровизировать, обжаривая муку в старой железной миске. Шесть столовых ложек – не больше, чтобы загустить будущую похлебку до нужной мне консистенции.