К ним относились с пренебрежением и нескрываемой неприязнью, будто под ногами попался комок грязи. Вроде бы и отпихнуть нужно, чтобы не лежал посреди дороги, а пачкаться-то не хочется.

Такое различие вызвало во мне диссонанс. Как так-то? Велерия же не виновата в том, что ее род по непонятным на то причинам ослаб настолько, что не в силах дарить свое благословение! (Другого определения к этому неизвестному явлению я пока не нашла).

Я не могла понять, как можно так относиться к человеку из-за цвета его одежд. Ведь это всего лишь ткань, а не отражение его души. Из просмотренных мной кадров из жизни Велерии я поняла, насколько это был светлый человек, ведь, несмотря на свою скромную одежду, излучала внутренний свет, который был куда ярче любых красок.

Я вспомнила, как раньше сама судила людей по внешности, по одежде, по социальному статусу. Это потом, спустя годы, я поняла, как сильно ошибалась. Настоящая красота и ценность человека кроются не во внешнем блеске, а во внутреннем содержании.

Прогулявшись по парку и почувствовав себя этой самой «грязью», решила не мучить себя больше, а попробовать найти в магических лавках, как мне объяснила Сани, сумку с пространственным карманом.

Такие, как оказалось, были в свободной продаже, но стоили они прилично. Мне, имеющей в кармане всего две сотни золотых, такая трата была равносильна покупке дома!

В итоге жадность или рациональность, называйте ее как хотите, победила. Я приобрела две обычные сумки за двадцать медных монет и кошелек с магическим замком за десять монет золотом. Теперь никто, кроме меня, не сможет его открыть, а если украдут, то кошелек вернется ко мне в тот же день. Каким образом я так и не поняла, но, судя по одобряющему кивку Сани, это так и есть. Магия, что с нее взять.

Дорогая, конечно, покупка, но куда деваться? Не стоит забывать: путь нам предстоит долгий. Мало ли что может случиться в пути. Так что подобная трата денег вполне оправдана.

Возвращались мы в гостиницу уже затемно, когда нас неожиданно у самого порога в номер остановил недовольный администратор. Моё платье и плащ к тому времени окончательно выцвели, как после множества стирок, и ничем не отличались от того, что было надето на Сани.

— Деяны, вы нарушаете правила гостиницы! Я вынужден сообщить об этом лорду Витаэлю! — произнёс немолодой мужчина, раскрасневшийся от натуги.

Мы с Сани переглянулись, совершенно не понимая, в чём дело.

— Но постойте, уважаемый дей, о каком нарушении идёт речь?

— Деяны не имеют права находиться в главном холле и пользоваться парадной лестницей, только если сопровождают свою госпожу. Вы же нарушили это правило дважды, тем самым поставив на кон репутацию этого заведения. Леди, которые стали свидетелями вашего поведения, выразили своё крайнее недовольство.

О том, какое может быть у них мнение, мне уже было понятно. Особенно сейчас, когда магия рода де Корнар полностью ушла, сделав меня в глазах окружающих серой и невзрачной.

— Я прошу вас покинуть гостиницу, иначе письмо о нарушении вами правопорядка дойдёт до вашего поручителя, — пригрозил он, расслабившись. Видно, переживал, бедненький, что придётся учинить скандал.

Видеться с лордом Витаэлем я отчего-то не хотела. Нет, он нормальный мужчина. Помог мне в трудную минуту. Но нельзя же пользоваться его благосклонностью постоянно. Я должна сама научиться жить в этом мире, как и отстаивать свои интересы.

— Уже ночь, уважаемый дей. Не будет ли разумным разрешить нам остаться до утра, тем более комнаты и ужин оплачены заранее лордом-дознавателем? Обещаем, уже с рассветом мы покинем вашу гостиницу.

Дей, чьё лицо до этого выражало смесь раздражения и некоторой растерянности, прищурился. Его рука, сжатая в кулак, слегка разжалась. Видимо, перспектива разбираться с лордом-дознавателем в столь поздний час была ему не по душе. Но он подневольный человек, делает то, что приказывает ему господин.

— Хорошо, — наконец произнёс он после недолгого раздумья. — Но лишь до утра. И никаких инцидентов. Если что-то пойдёт не так, я буду вынужден действовать согласно инструкциям.

Я почувствовала облегчение, которое едва не вырвалось наружу в виде улыбки.

— Благодарю вас, уважаемый дей. Мы обещаем вести себя тихо и не нарушать ваш покой.

Он кивнул, не говоря больше ни слова, и, развернувшись, направился к выходу из зала. Я проводила его взглядом, а затем повернулась к своей компаньонке:

— Закажи ужин, пожалуйста, и помоги собрать вещи.

Я намеренно не стала приказывать Сани. После того как мы поведали друг другу свои тайны, я не хотела видеть её в своих служанках. Пусть лучше станет подругой, которой я смогу доверять.

Девушка сразу уловила перемену в моём обращении. Кивнув, а не поклонившись, как ранее, она открыла мне дверь и поспешила к служебной лестнице…

Утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь занавески, мы собрали свои вещи и спешно покинули уютные стены гостиницы.

— И куда мы теперь, миледи? — с легкой тревогой в голосе поинтересовалась Сани, поудобнее перехватывая в руках сумки.

— Для начала снимем номер в менее пафосном заведении, а потом пойдем на рынок и докупим немного одежды. Кстати, нам бы узнать, где можно найти обменную лавку. Не тащить же с собой украшения. Дорога длинная, а денег у нас немного.

Легко сказать, да нелегко, оказывается, сделать. Мы обошли больше пяти гостиниц и постоялых дворов, прежде чем нашли подходящее. В одних стоимость номера была непомерно высока, а в других нас даже не стали слушать, несмотря на заверения Сани о моем титуле графини де Сантар.

Наконец, в небольшом, но чистом и опрятном трактире «У старого дуба» нам улыбнулась удача. Хозяин, крепкий мужчина с добродушным лицом и засаленным передником, выслушал наши скромные запросы и предложил комнату на втором этаже. Цена оказалась вполне приемлемой, а вид из окна — на тихий внутренний дворик, полный цветущих кустов роз — даже порадовал.

— Вот и славно, — облегченно вздохнула Сани, бросая сумки на пол. — Хоть немного отдохнем от этих надменных взглядов.

Я кивнула, осматривая комнату. Ничего особенного, но чисто и уютно. Деревянная кровать, небольшой стол, пара стульев и умывальник в углу — вполне достаточно для наших целей. Жаль, что не было ванны или, на худой конец, небольшой кадки с водой, но, думаю, несколько дней мы обойдемся и без водных процедур.

Сани принялась разбирать вещи. Я же подошла к окну и выглянула во двор. Розы действительно были прекрасны. Их нежный аромат проникал в комнату, наполняя ее покоем и умиротворением. Но я знала, что этот покой обманчив. Нам предстояло еще многое сделать, прежде чем мы сможем почувствовать себя в безопасности.

После короткого отдыха мы отправились на рынок. Он оказался шумным и многолюдным, с пестрой смесью товаров и запахов. Торговцы наперебой зазывали покупателей, предлагая все — от свежих фруктов и овощей до тканей, оружия и диковинных безделушек.

Сани, в отличие от меня, была в своей стихии. Она ловко лавировала между прилавками, выискивая самые выгодные предложения. Я же старалась держаться в тени, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание.

В итоге мы приобрели несколько простых, но прочных платьев из хлопка, пару пар удобных сапог и теплые плащи. Все вещи были добротными, хорошо сшитыми. Только цвет их был блеклым и невзрачным, будто красильщик пожалел на них красок.

Сани даже умудрилась выторговать у одного старого торговца небольшой кинжал, который она тут же спрятала под платьем.

— На всякий случай, — пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд.

Я пожала плечами и улыбнулась ей. Пусть будет, если ей так спокойнее.

Ближе к ночи мы вернулись в трактир, довольные покупками. Перебирая купленные нами наряды, вновь невольно задалась вопросом о том, отчего же цвет тканей такой невзрачный. Неужели и правда лишь для того, чтобы выделить сословия и родословную? Но если даже это так, то почему жители этого мира не попробуют сами покрасить свои одежды, придав им более насыщенный цвет?