Я же прикусила губу, ругая себя на чём свет стоит.

— Просто выросла там, где никто не обращает на это внимание, — нашлась с ответом, вновь опуская взгляд к ране.

Мой «помощник», видно, задался желанием разузнать обо мне всё, что можно и нельзя.

— Так кто вы и откуда? — не унимался он.

Я задумалась над ответом. Вот что теперь говорить, если снимала я комнату не как графиня де Сантар, а как обычная дея? Всё равно по моему виду было непонятно, к какому роду я отношусь. Та же блёклая одежда, правда, чуть ярче той, что была на раненом. И всё же… шестое чувство подсказывало: после всего пережитого я нашла себе если не защитника, то того, кто не откажет мне в помощи.

— Я графиня, уважаемый дей. Глава проклятого рода де Сантар.

Хозяин гостиницы ошарашенно уставился на меня. Теперь пришла пора ухмыляться мне.

— Удивлены, уважаемый дей? — невесело спросила у мужчины. — Моё детство было трудным и порой опасным. Я выросла в приюте Милосердия, куда отправляли всех сирот и отличившихся.

— Но как же вы оказались в столице? Разве приют не заботится о дальнейшей жизни своих воспитанниц?

Заботится, как же! Если верить воспоминаниям Велерии, да и словам Сани, их участь после выпуска была бы незавидной. Максимум, на что они могли рассчитывать, — это выйти замуж за какого-нибудь дея. В принципе, с Велерией всё так и получилось, разве что вместо обычного дея ей достался герцог де Корнар.

— Заботится, как же без этого. Но я не хочу вспоминать своё прошлое, уважаемый дей. Ни к чему оно теперь, — с этими словами я сделала последний стежок и облегчённо выдохнула.

Живая человеческая кожа отнюдь не хлопковая ткань, и работа с ней, оказывается, требует определённых усилий. Она более упруга, менее податлива, и порой мне казалось, что даже капризна. Если с хлопком можно было просто работать, подгонять, кроить, то кожа будто жила своей жизнью. Она сопротивлялась, изгибалась не так, как хотелось, и требовала особого подхода.

Ещё в годы далёкой юности я по незнанию и неопытности получила свою первую производственную травму — разрыв мягких тканей. Вы наверняка спросите: как же красильщик может её получить? Да всё просто. Банально не соблюдать технику безопасности.

Чан, в котором мы растворяли краску, имел специфические края — следствие ошибочной обработки металла. Руководство, купившись на дешевизну, впоследствии сильно пожалело о своём решении, но вот менять его отказалось, мотивировав тем, что лишних денег нет.

Приходилось работать, куда деваться, кушать-то надо и не один раз в день. Да и оплата за съёмное жильё росла не по дням, а по часам. Так вот. В тот день я забыла надеть нарукавники и жестоко поплатилась за свою беспечность. Глубокая рваная рана на руке запомнилась мне надолго, как и хирург, зашивавший мою многострадальную конечность.

На больничном я пробыла дней десять, хотя швы сняли уже на пятый день. Пришлось, конечно, поездить в поликлинику для обработки и перевязки, от этого никуда было не деться. Зато шов не воспалился и эстетически получился практически незаметным.

Сухого обеззараживателя в этом мире точно не было, как и стерильных бинтов, которые мы привыкли видеть в аптечках. Однако был аналог нашего утюга, коим пользовались наши бабушки. Приказав принести оный, я с трудом, но разорвала остатки многострадальной простыни на длинные полоски шириной сантиметров в пять.

Тщательно отгладив самодельные бинты, перевязала место наложения шва. Осталось лишь следить за тем, чтобы он не воспалился и не разошёлся. Но как это сделать, если под рукой нет антибиотиков?

Додумать не успела, наш раненый, кажется, решил прийти в себя и начал активно пытаться приподняться на подушке.

— Если ещё раз рыпнешься, — пригрозила незнакомцу, едва удерживая его в горизонтальном положении, — я свяжу тебя. Честное слово!

И знаете, моя гневная фраза возымела эффект. Незнакомец вроде как на краткий миг пришёл в себя и с удивлением уставился на меня.

— Ты пришла…

Ага. Пришла, приползла, привели. Пусть называет это как хочет, лишь бы лежал спокойно.

Нам с Сани почти неделю пришлось дежурить у кровати больного. Если раны, что было для меня удивительно, затягивались более-менее быстро, то восстановление сил и восполнение потерянной крови давались с трудом. Всем виной, как оказалось, отсутствие родовой привязки, что сильно осложняло процесс.

С другой стороны, в этом у нас был весомый плюс: мы жили совершенно бесплатно, и расходы на еду были минимальны. Позволяли себе лишь иногда побаловать себя чем-то особенным, вроде экзотических фруктов или сладостей.

Кстати, я научила дея Хоргара готовить замечательное блюдо – шашлык! Один только аромат этого блюда уже привлекал толпы любопытных, а попробовав его однажды, посетители неизменно становились постоянными клиентами харчевни.

Наш больной оказался капризным пациентом. Мне пришлось несколько раз повторить свою угрозу, благо это было в самом начале пути его исцеления. Теперь же, видя его настрой, я была рада и довольна проделанной мной работой. Шов получился ровным, рубец – без видимых патологий.

Как-то поздней ночью мне не спалось. Решив не мучить себя и не мешать Сани, спустилась в зал. Харчевня к этому времени уже закрылась, и внутри нее практически никого не было. Только те, кому дей Хоргар доверял безоговорочно.

На душе было тревожно. Представьте себе, что внутри вас поселилось живое существо, которое не может найти покоя. Это существо не кричит, не плачет в голос, а издает тихий, протяжный вой, полный невыносимой тоски. Этот вой не слышен ушами, но он звучит в каждой клеточке твоего тела, в каждом ударе сердца.

— Не спится, миледи? — с двумя чашками ароматного ягодного взвара подсел ко мне хозяин харчевни.

Одну из них он протянул мне, а из второй отпил, едва уселся на стоящий рядом стул. Вид его был уставшим, но, несмотря на позднее время, он решил составить мне компанию.

Я отрицательно покачала головой, не в силах скрыть тревогу, что сжимала сердце.

— Тревожно что-то на душе, дей Хоргар. Будто кто-то или что-то толкает вперед, велит спешить, а не сидеть сиднем на одном месте.

— Это не кто-то, миледи. Это магия в вас место себе найти не может. Слишком долго вы вдали от источника ее силы.

— Но раньше-то я этого не замечала?! — удивилась я такому ответу.

Дей Хоргар улыбнулся и посмотрел на меня, как на неразумное дитя. Впрочем, таковой я и была в этом мире: без должных знаний, без умений.

— Уж простите, не удержался я и расспросил вашу компаньонку. У вас ведь как получилось: едва вы вошли в силу, вас тут же выдали замуж за герцога де Корнара, заставив отречься от своего рода и войти в чужой. Его магия рода не приняла вас как свою, но и не доставляла хлопот, оттого вы ее не чувствовали…

— А после прилюдного отречения и возвращения в свой род, магия подталкивает меня вернуться домой, — догадалась я, невольно вздрогнув от перспектив быть ее невольной марионеткой.

— Все так, — довольно улыбнулся дей Хоргар. — Слушайте свое сердце, миледи. Оно знает путь, даже если разум в смятении. Иногда нужно просто довериться тому, что внутри, и позволить магии вести вас, — произнес он, поднимая чашку со взваром, как бы подбадривая меня.

Я же задумалась над его ответом. Слушать сердцем. Довериться. Неужели она живая, эта магия? Но если это действительно так, то теперь мне стали понятны мои метания в последние дни. Магия во мне желает, чтобы род де Сантар возродился из пекла, обрел свою значимость. А для этого нужно двигаться вперед…

В ту ночь я практически не спала, обдумывая свою дальнейшую жизнь на Лиране. Увы, хорошего в ней было мало. Но одно я понимала точно: одной, без семьи, без поддержки мне точно не справиться. Только вот где взять эту самую семью, если от меня все бегут, как от прокажённой, или делают пакости, едва завидев ко мне благосклонность посторонних?!