Таора сделала круглые глаза и… истерически расхохоталась! А когда закончила веселиться, вытерла уголки глаз рукавом платья, подошла к нам практически вплотную и поплыла взглядом. Так, как будто смотрела в невообразимую даль. При этом ее лицо помертвело, а от тембра голоса меня начало знобить:
— Вы и ваши дети покинете Замок-без-Времени чуть менее, чем через двадцать весен. Уже через два мерных кольца после этого Неудержимая Пятерка подростков, возглавляемая мальчишкой, которого вы назовете Айвером, развоплотит Эммета Благочестивого. А у утру следующего дня, уничтожив всех осиротевших Светочей и смахнув с лика Дарвата большую часть марионеток, выставит ультиматум сразу всем богам этого мира…
Пока мы хлопали глазами, пытаясь уложить в сознании то, что она говорит, богиня вышла из состояния прорицания, и криво усмехнулась:
— Не буду мучить вас неизвестностью — их и ваша совместная мощь так прогнет Мироздание, что ультиматум будет принят за считанные мгновения, и Айвера признают Верховным богом Дарвата.
Мы онемели, а Неумолимая и не думала замолкать — прошлась мимо «строя» и замерла перед Мегги:
— Мальчишка, которого ты понесешь сразу после того, как закончишь кормить грудью сына Аматы, станет богом Морских Ветров. А дочь, которая родится еще через шесть весен — богиней Плодородия.
Шаг в сторону, тычок пальцем в живот Гисы — и с уст богини сорвалось следующее откровение:
— Твой первенец покажет людям, что такое настоящий Свет. А тем, чьи помыслы окажутся недостаточно чистыми, будет демонстрировать Тьму. Правда, не так уж и долго — как только подрастут и войдут в силу твои дочери-близняшки, он уступит это право им.
Еще два шага, остановка перед Рыжей, и богиня нервно хихикнула:
— Твой первенец станет богом Озорства. Слава Мирозданию, добрым. А то я сбежала бы в другой мир уже сейчас.
Последний шаг в ту же сторону, и Таора замерла перед Лаудой:
— А первому из четырех твоих сыновей суждено стать богом Познания.
— Вы ничего не путаете? — растерянно спросила девушка. — Я, вроде как, стала Пустоцветом!
— Печать Бесплодия снимет Лорри. Сразу после того, как первый раз возьмет на руки наследника, инициируется, ощутит свою силу и поймет, что отпускать на сторону богиню Истинной Верности редкая глупость! — ухмыльнулась Неумолимая. — В общем, выброси из головы все то, что мешает радоваться жизни, и привыкай считать себя пятым бутоном его цветника.
Пока девушки переваривали эти новости, я смотрел на хозяйку Замка-вне-Времени во все глаза, и с каждым мгновением прозревал все новые и новые «слои» ее сущности. Под вековой мудростью, болью потерь и горечью разочарований обнаружилась пусть и не самая обыкновенная, но все-таки женщина — с ослепительно-красивым лицом, великолепной фигурой и живыми глазами. Еще чуть глубже нашлись чувства — искренняя радость за каждого из нас, легкая и светлая зависть к моим супругам и пока еще подруге, грусть, вызванная невероятно долгим одиночеством, предвкушение чего-то светлого и… внутренняя готовность пройти по выбранному пути до самого конца. Кстати, последняя эмоция царапнула мой новый «взгляд» настолько сильно, что я не удержался от вопроса:
— Как я понимаю, там, в будущем, не все так радужно, как вы только что нарисовали?
Таора аж вздрогнула. Затем повернулась ко мне и нервно облизала враз пересохшие губы:
— Да, Защитник, расслабляться вам не стоит: через семьдесят четыре весны мира и благоденствия на Дарват вернется Шангер Сломленный и проведет через межмировую тьму тех, кто его сломал.
Этот ответ и поведение богини вдруг заставили меня увидеть все несуразности того, что сопровождало последнее Служение, сложить вместе все оговорки Аматы и Майлары, прозреть и… гневно оскалиться:
— Скажите, а теперь, когда вы, наконец, увидели себя в новом будущем Дарвата, вам совсем-совсем не жалко тех, кто в процессе поиска правильных ходов был мимоходом сметен с игровой доски⁈
Из богини Судьбы словно выдернули стержень — она постарела на целую вечность, сгорбила спину и опустила потемневший взгляд:
— Ты прав, я действительно играла. Аматой, Марой, Эмметом, вами и тысячами других смертных. Насылала нужные мне сны, пробуждала нужные мне желания, расчетливо загоняла в ситуации, единственно возможные выходы из которых вели вас по выбранному мною пути. Скажем, правило, согласно которому лучшие Защитники Милосердной могли ввести в цветник именно трех супруг, было навязано мною. Дабы ваша троица смогла помочь ей, пришлой, выносить ребенка. Ну… и в этом замке вся ваша компания появилась только потому, что я решила, что так будет лучше, и подсказала нужный выход Майларе!
После этих слов Таора вздрогнула, как от удара, видимо, прочитав чьи-то мысли, и отрицательно помотала головой:
— Нет, в ваши чувства я не вмешивалась. Ни разу: их и так было намного больше, чем требовалось для того, чтобы воплотить в реальность мои планы.
В этом я нисколько не сомневался, поэтому прижал к себе закаменевшую Амату и тут же услышал ответ на ту мысль, которая мелькнула в сознании этой моей супруги:
— Девочка моя, ты обвиняешь меня в том, чего я не могла совершить при всем желании! Вспомни, я стала Хранительницей Равновесия не до, а после той войны. Так что не могла ни предвидеть вашего появления, ни спланировать его последствия!
Милосердная ей поверила — коротко кивнула, слегка расслабила напряженные плечи и облегченно выдохнула. А хозяйка Замка-вне-Времени перевела потухший взгляд на меня и вымученно улыбнулась:
— В общем, ты ошибся только в мотивах того, что я делала. Нет, меня вела к цели отнюдь не жажда власти. Поверь на слово, в новом будущем Дарвата меня просто не будет — я разделю свою сущность между тобой, твоими супругами и вашими детьми, чтобы дать этому миру лишний шанс на победу.
— А как же другие боги? — язвительно поинтересовалась Янинка. — Вы доверяете им меньше, чем нам? Или они будут прятаться по своим норам?
— Большинство сбежит искать более приветливые миры, толком не успев пересчитать пришлых. Трое попытаются переметнуться, но будут развоплощены и поглощены вместе с частью своих верующих. А Мара и две ее подружки будут помогать вам. Пока не погибнут… — глухо ответила богиня Судьбы.
Фраза «вместе с частью своих верующих» заставила меня напрячься и натолкнула на очередную не очень приятную догадку:
— Как я понимаю, вы сейчас описываете относительно хороший вариант будущего. А что будет в плохом?
Таора на миг поплыла взглядом, а затем прищурилась так, как будто разобралась в сумбуре моих мыслей. И зачем-то обозначила уважительный поклон:
— Да, ты понял верно — этим пришлым нужна не вера, а сущность. Любая. Вернее, вся имеющаяся в наличии. В смысле, миров, богов, людей и даже животных. Поэтому в том случае, если вы их не остановите, Дарват превратится в безжизненный каменный шар, и на нем больше никогда не зародится Жизнь.
Я задумчиво поскреб затылок, пытаясь поймать мысль, промелькнувшую на самом краю сознания, но почувствовал разгорающийся гнев Аматы, и с ее помощью добавил к создающейся картине очередной важный кусок:
— Скажи, Таора, а в тех вариантах будущего, которых ты пытаешься избежать, Эммет хоть раз вставал на защиту Дарвата?
— Нет. Он каждый раз убегал одним из первых.
— … даже тогда, когда ты позволяла ему усилиться за счет сущности, отобранной у меня?
Этот вопрос заставил богиню вздрогнуть, но лгать в глаза она не захотела:
— Угу…
— А чуть поподробнее можно? — вскинулась Гиса. — А я что-то не улавливаю нити ваших рассуждений!
Милосердная прикрыла глаза, не без труда, но справилась со своими эмоциями и, спрятавшись от своей догадки в моих объятиях, короткими рваными фразами описала своей бывшей Верховной жрице причину и результаты прошлой божественной войны. А когда закончила, криво усмехнулась:
— В общем, если бы там, в будущем, Эммет хоть раз попытался защитить этот мир от пришлых, то Таора со спокойной совестью пожертвовала бы мной и той бесхозной сущностью, которую я так и не смогла поглотить. Но он оказался трусоват, поэтому ей пришлось кружными путями подбирать мне Вместилища с Пустоцветом и вести к Замку-вне-Времени, дабы я передала эту сущность своим детям. Тем самым, добавив защитникам Дарвата чужую и все еще «бесхозную» силу.
