— Ты уверена?
— А ты почувствовал в моих словах хотя бы тень сомнения или стеснения? — насмешливо спросила я.
— Нет. Но спросить обязан.
Я подползла к нему еще ближе и уставилась в глаза. Ну, или в те темные омуты, в которые их превращала тьма, освещенная крошечным пламенем мерной свечи:
— Лорак, я хочу, чтобы мы стали очень близкими друзьями. И знаю, что это вполне возможно. Ведь ты собрал полный цветник и ни за что не пойдешь против воли богини, у меня есть Слово, данное отцу, долг перед короной и брачный договор, а нас с тобой уже объединяет общая цель — стремление сделать все, чтобы выжили МЫ ТРОЕ. Очень близкая дружба — это отношения, в которых каждая сторона делает все, что может, без оглядки на другую. И пусть я покажусь тебе наивной, но все равно скажу то, что чувствую: я тебе верю, как самой себе, знаю, что ты не воспользуешься этим доверием во зло, и всем сердцем хочу именно таких отношений!
Он опять на миг поплыл взглядом, затем потер большой мааль и… сварливо пробормотал:
— Лучше б сказала честно: «Хочу урвать еще несколько лишних весен жизни!»
Да, эта шутка была мало похожа на ожидаемый мною ответ. Но я видела глаза этого мужчины, поэтому поняла, что он не только принял мое предложение, но и сделал огромный шаг навстречу. Поэтому заулыбалась и отшутилась в том же стиле:
— Несколько лишних весен, конечно, не помешают, но на самом деле я рассчитывала расплатиться за уже подаренные месяцы разрешением безнаказанно щупать это роскошное тело!
К моей безумной радости, обмен «уколами» за гранью приличий соединил разделявшую нас пропасть прочным мостом, и Лорак не побоялся по нему перейти:
— Волнующее предложение!
— Это надо понимать, как «переворачивайся на спину и откидывай одеяло?» — еле слышно хихикнула я.
Как ни странно, после этих слов взгляд моего Щита ощутимо потяжелел, а его шепот стал еще тише:
— У меня появилось не очень хорошее предчувствие. Поэтому сейчас мы с тобой быстренько оденемся и приготовимся к неприятностям…
Оделись от силы за четверть риски. Затем Лорак бесшумно прикрыл оба оконца внутренними ставнями прямо поверх штор и бесшумно подошел к моей кровати — подтянул к себе перину, жестом приказал укладываться на левый бок в щель между нею и дальней стеной кареты, после чего положил мне под правую руку два метательных ножа. Когда я устроилась поудобнее, накрыл сначала своим нагрудником, а затем краем простыни. Простыней — от пальцев ног и до шеи. А голову спрятал под парой самых маленьких подушек, чтобы я видела происходящее.
Забавно, но все это время он слегка дергался, словно ожидая, что я взбрыкну. Но стоило мне дать понять, что я не собираюсь строить из себя латника первой линии, как он разом расслабился и продолжил заниматься делом. Для начала взбил и промял перину так, чтобы оставить «след от моего тела», живописно разложил «откинутое» в сторону одеяло и сдвинул занавеску влево. Затем достал из ящика с оружием мешочек с чесноком, убрал в сторону верхний слой «ковра», аккуратно разложил по дальней половине пола пару десятков чесночин и накрыл их медвежьей шкурой. А две оставшиеся скрутил в рулон, положил на свой диван и накрыл одеялом.
«Постель смята, но пуста, дверь в переднюю комнатку приоткрыта, а мой верный Защитник беззастенчиво дрыхнет спиной к двери! — мысленно хихикнула я. — Значит, если ткнуть его ножом, то можно брать меня голенькой и тепленькой. Правда, восседающей на ночной вазе!»
Пока я представляла себе последнюю картинку во всех подробностях, жрец двух богинь еще раз оглядел «гостиную», затем нехорошо оскалился и скользнул за занавеску, намеренно сдвинутую не до самой стенки.
Следующие рисок шесть я изо всех сил вслушивалась в шелест дождя и терпеливо ждала. Нет, мысль о том, что вся эта суета — всего лишь попытка Лорака отказаться от моего предложения или лишний раз подчеркнуть свою значимость, мне в голову не приходила: я была уверена в том, что его предчувствия появились не просто так, и настраивалась на бой.
Еле слышный хрип, раздавшийся со стороны облучка, заставил меня подобраться, накрыть ладонью один из клинков и кинуть взгляд на своего Защитника. А тот даже не шевельнулся — стоял за занавеской абсолютно расслабленным и ждал!
Я тоже заставила себя расслабиться. А через полторы сотни ударов сердца, увидев сгусток тьмы, возникший под самой серединой засова, дернулась снова. Но очень быстро сообразила, что это пятно — намерено зачерненное лезвие ножа, и мысленно обозвала себя дурой.
В отличие от меня, человек, пытающийся зайти к нам в гости в не лучшее время для визитов, не позволял себе лишнего волнения и орудовал клинком без какой-либо суеты. Поэтому чуть менее, чем через риску увесистый брус выскользнул из последнего «кольца» загнутой железной скобы, а створка начала открываться.
«Выстудят карету, уроды! И наследят…» — раздраженно подумала я и не сразу сообразила, что волнуюсь из-за ерунды.
Тем временем в дверном проеме возникло лицо незваного гостя и заиграло бликами от света мерной свечи. Мокрые короткие волосы, аристократический нос, ухоженные, хотя и обвисшие усы, тяжелый подбородок и аккуратная бородка однозначно свидетельствовали о том, что в его жилах течет благородная кровь. А тяжелый взгляд, направленный в спину «спящему Лораку» — о не самых добрых намерениях.
Пока я разглядывала убийцу, он изучал обстановку: убедившись, что мой единственный защитник сладко спит, повернулся к кровати, мазнул взглядом по вмятине на перине, резко развернулся к двери в переднюю комнатку и заторопился. Бесшумно влетел в «гостиную» и скользнул к дивану, а его сообщник, повинуясь взмаху руки, перемахнул через подножку и качнулся в сторону комнатки. И в этот момент время понеслось вскачь: первый, легонько качнув «плечо» моего Щита, вбил нож в рулон медвежьих шкур, второй, наступив на чесночину, взвыл на весь постоялый двор, а из-за занавески выметнулась стремительная тень.
Несмотря на то, что я смотрела за Лораком во все глаза, замечала далеко не все его движения — удар левым кулаком в висок первому разглядела от начала и до конца. И стремительный укол ножом в правую почку второго — тоже. Хотя и не так хорошо, как хотелось бы. А вот высверк клинка, перечеркнувший горло третьего — нет! Равно, как и самого третьего, стоявшего, по сути, снаружи — просто услышала булькающий хрип и, на всякий случай приподнявшись на локте, вскинула к плечу метательный нож.
Воспользоваться им мне не пришлось — Щит, вроде бы придерживавший оседающего второго, вдруг оказался у дверного проема, в мгновение ока захлопнул створку, вбил на место засов и повернулся ко мне:
— Вроде, всё.
Всё? Как бы не так — снаружи уже слышались отрывистые команды десятников, приближающийся топот и шелест мечей, покидающих ножны.
— Перед каретой принцессы Лауды — труп с перерезанной глоткой! Ой, даже два!! — через пару мгновений взвыл самый шустрый, попробовал вломиться к нам и заорал еще громче: — А дверь закрыта! Изнутри!!!
— Оставь в покое дверную ручку и позови сюда Айвера Тиллира! — рявкнул Лорак и мотнул головой в сторону ближнего кресла. А когда я, повинуясь его взгляду, перекатилась на край кровати, спрыгнула на пол и опустилась на край сидения, жестом приказал сдвинуться назад до упора.
«Ну да, под таким углом в меня из арбалета не попасть…» — уперевшись в спинку, запоздало сообразила я. А мгновением позже, поняв, зачем он меня сюда посадил, добавила своему внешнему виду несколько важных штрихов: растрепала волосы, расстегнула еще одну пуговицу на рубашке и сдвинула вырез чуть в сторону, сняла поясок и зашвырнула его на кровать, скинула сапожки и потянулась к мечу.
К моменту, когда снаружи раздался голос первого советника, я выглядела так, как надо. То есть, заспанной, наспех одевшейся, но готовой к бою, и непоколебимо уверенной в своих силах. Эту же самую уверенность в своих силах я демонстрировала и во время общения с гласом своего мужа — посадив его напротив, выказала неудовольствие бдительностью и уровнем подготовки моих новых телохранителей, отметила, что мои догадки начали подтверждаться как-то уж очень быстро, и язвительно поинтересовалась, понимает ли Айвер, от чего его спас «абсолютно ненужный» Щит. А когда хамлатец угрюмо кивнул, все-таки перечислила ВСЕ последствия моей смерти от руки наемных убийц. Конечно же, не просто так, а чтобы понять, чего он действительно опасается, а чего нет.
