Инцидент был исчерпан. Его любопытство удовлетворено.

Теперь я снова была просто фоном, предметом обстановки.

– Уходи, – бросил он через плечо, уже глядя на загорающиеся голографические экраны. – У меня нет времени на тебя. Вечером будь здесь.

Я молча скатилась с ложа, едва сохраняя равновесие, и почти побежала к своей нише, чувствуя, как его слова жгут мне кожу.

«Пользу».

«Справляешься с массажем».

Я была не человеком. Не женщиной. Я была функцией для него.

Инструментом.

Задёрнув занавес, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Он не видел во мне ничего, кроме полезного свойства.

И это... это задевало меня.

Это было полное, тотальное безразличие ко всему, что я собой представляла.

Где-то глубоко внутри, под слоями страха и унижения, шевельнулось что-то острое и колючее. Обида. Злость.

«Пользу», – сказал он?

Хорошо. Я покажу ему, на что способна землянка. И он пожалеет, что вообще узнал это слово.

И в первую очередь я должна найти способ, чтобы изучить корабль. Выяснить, как можно сбежать отсюда. Может, генерал и думает, что я дикарка, но пароль, который он ввёл на своих экранах, я запомнила.

Осталось дождаться, когда он выйдет из своей спальни.

Я стояла за занавесом, прислушиваясь к каждому звуку с той стороны. Слышался мерный гул работы систем корабля, тихое шипение голографических проекторов и... его шаги. Твёрдые, размеренные. Он перемещался по кабинету, отдавая тихие, отрывистые команды куда-то в комлинк. Голос был ровным, безэмоциональным, как всегда.

Сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх с адреналиновой решимостью.

Пароль.

Я зажмурилась, прокручивая в памяти ту самую секунду, когда он повернулся к экранам. Его длинные пальцы быстро промелькнули в воздухе, вычерчивая сложный символ.

Не слово, а именно символ – что-то вроде спирали, пересечённой прямой линией. Я увидела его отражение в тёмной поверхности стола и засела в память чисто инстинктивно.

Зачем? Не знала. Тогда это было просто бессознательным жестом выживания – цепляться за любую деталь.

Теперь же эта деталь могла стать ключом.

Шаги затихли. Раздался скрежет открывающейся тяжёлой двери – не той, что вела в коридор, а другой, скрытой где-то за стеллажами с артефактами.

Личный выход? В арсенал? Неважно.

Важно было то, что дверь с шипением закрылась, и в покоях воцарилась тишина. Его присутствие исчезло из моих чувств, будто выключили мощный источник энергии.

Я выждала ещё несколько долгих минут, считая удары сердца. Ни звука. Он ушёл.

Осторожно раздвинув тяжёлую ткань занавеса, я высунула голову. Спальня была пуста. Голографические экраны всё ещё мерцали, отбрасывая синеватый свет на полированные поверхности.

Сердце заколотилось ещё сильнее. Сейчас или никогда.

Я выскользнула из ниши и, крадучись, как мышь, пересекла просторное помещение к его рабочему столу.

Экран главного терминала был тёмным, но чувствительные сенсоры тут же отреагировали на моё приближение, вспыхнув приглашением к вводу.

«Доступ ограничен. Требуется авторизация.»

Я замерла, пальцы затряслись. А если я ошиблась? Если символ не тот? Если попытка доступа запустит тревогу?

Мысль о его ледяном гневе заставила меня задрожать. Но затем вспомнилось его лицо. Его безразличный взгляд. «Они либо полезны, либо нет. Либо подчиняются, либо уничтожаются.»

Я не была бесполезной. и он зря недооценивал обычную дикарку.

Собрав волю в кулак, я подняла руку и дрожащим пальцем повторила в воздухе тот самый символ – спираль, пересечённая прямой линией.

Экран замер на мгновение, мигнул... и затем на нём плавно возникли строки данных, схемы, карты. Доступ открыт.

Эйфория ударила в голову, такая сильная, что я едва не вскрикнула.

Получилось! Глупая, необученная «дикарка» взломала систему величайшего генерала Триумвирата!

Я быстро пробежалась глазами по интерфейсу. Навигационные карты. Схемы корабля. Отчёты о состоянии систем. Логи общения... Мой взгляд упал на пометку «Внешние коммуникации». Заблокировано. Требуется авторизация капитана или выше.

Чёрт. Отправить сигнал не выйдет.

Но я нашла другое.

Детализированную схему корабля. «Молот Заратуна» был не просто большим. Он был огромным. Целый город в космосе. И там, в самых нижних ангарах, помечались шаттлы. Транспортные челноки. Небольшие, маневренные. Те самые, что использовались для высадки на планеты.

Мой мозг незамутнённый болью впитывал всю информацию мгновенно. Даже когда я была маленькой, не запоминала информацию так быстро. А сейчас стоило посмотреть на схему, она словно фотография отпечатывалась в моём мозгу.

План, сырой и безумный, начал формироваться у меня в голове. Украсть шаттл. Во время инспекции, когда ангар будет открыт, а внимание ослаблено.

Я быстро запомнила маршрут от покоев генерала до служебных лифтов, ведущих в нижние доки. Вызвать лифт без авторизации я не смогу, но... если спуститься по вентиляции? Схема показывала вентиляционные шахты, достаточно широкие. Их я тоже запомнила.

Внезапно где-то вдали скрипнула дверь. Адреналин ударил в кровь ледяным уколом. Он возвращался!

Я мгновенно провела рукой по экрану, пытаясь закрыть всё. Система запросила подтверждение выхода. Панель с теми же символами!

Сердце прыгнуло в горло. Шаги становились всё ближе. Я снова, уже почти вслепую от паники, вывела в воздухе спасительный символ.

Экран погас как раз в тот момент, когда дверь в кабинет с шипением открылась.

Я бросилась прочь от стола, делая вид, что просто рассматриваю артефакты на полках, стараясь дышать ровно. Мои руки дрожали, спина была покрыта холодным потом.

Гар'Зул вошёл в кабинет. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение, на моём вероятно слишком бледном лице, но не выразил никакого интереса. Он прошёл к своему столу и снова погрузился в голограммы, полностью меня игнорируя.

Я стояла, вжимаясь в стеллаж, и чувствовала, как холодный металл проступает сквозь тонкую ткань платья. Его безразличие обжигало сильнее, чем любая ярость. Он погрузился в работу, полностью вычеркнув меня из своего пространства, как стирают ненужную пометку с голограммы.

План побега вертелся в голове безумным калейдоскопом: вентиляционные шахты, нижние доки, шаттл... Но всё это было бесполезно, если я заперта в этих роскошных покоях.

Я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и сделала шаг вперёд, нарушая тишину.

– Генерал? – мой голос прозвучал тихо.

Он не поднял голову сразу. Его пальцы замерли над проекцией звёздной системы. Затем, медленно, он перевёл на меня свой тяжёлый, бездонный взгляд. В нём не было ни раздражения, ни интереса – лишь ожидание.

– Можно ли мне... выходить? – я сглотнула, чувствуя, как глупо звучит этот вопрос. – За пределы спальни?

Его глаза сузились едва заметно. Он изучал меня, словно пытался разгадать скрытый смысл в этой простой просьбе. Могучий разум, который привык к сложным тактическим схемам и политическим интригам, вероятно, искал в моих словах ловушку, подвох, скрытый умысел.

Я поспешила добавить: – Просто... хотя бы по коридору прогуляться. Не сидеть же мне здесь постоянно.

Молчание затянулось. Он откинулся в кресле, его пальцы сложились в замок. Казалось, он взвешивал риски.

Доверить ли дикарке хоть немного свободы? Не обернётся ли это против него?

Наконец, его губы, полные и твёрдые, приоткрылись. – Можешь, – произнёс он, и в его голосе прозвучала неожиданная уступчивость, тут же сведённая на нет следующим условием. – Вместе с Зира'ал.

Не свобода. Перемещение под конвоем. Смотрительница, трёхглазая тюремщица, стала моим пропуском в мир за пределами этой комнаты.

Я кивнула, стараясь не показать ни разочарования, ни радости. Просто приняла условия. – Благодарю вас.