И он был огромен.

Торговые ряды растянулись, насколько хватало глаз, сливаясь с горизонтом. Под разноцветными тентами из пёстрой ткани, колышущимися на горячем ветру, толпились существа всех мыслимых форм и расцветок. Одни напоминали гигантских насекомых с переливающимися хитиновыми панцирями, их многочисленные глаза блестели, как полированный обсидиан. Другие выглядели как человекообразные ящеры с чешуйчатой кожей всех оттенков зелёного и синего. Третьи вообще не поддавались описанию – мелькали щупальца, дополнительные конечности, глаза в самых неожиданных местах.

Кто-то торговал оружием – странными устройствами, напоминающими то ли пистолеты, то ли хирургические инструменты. На других прилавках лежали фрукты невероятных форм, некоторые пульсировали, как живые. Один торговец демонстрировал сосуды с полупрозрачными существами, плавающими в розоватой жидкости.

Но наш «живой поезд» из двадцати девушек двигался в определённый сектор – туда, где на каменных подиумах стояли клетки разного размера, а в воздухе висел особенно густой запах страха.

– Рабский квартал, – прошептала Тали, та самая рыжая, которую оглушили на корабле. Теперь она шла рядом, бледная, с тёмными кругами под глазами, но держалась на ногах. – Видишь чипы у них за ушами? – она едва заметно кивнула в сторону группы существ, осматривающих товар. – Это переводчики. Нам вкололи при погрузке.

Я машинально потянулась к своему уху и нащупала крошечный бугорок под кожей. При нажатии сквозь чип в мозг просочилась волна странных ощущений – будто кто-то вставил в голову кусок льда.

Нас построили в неровную линию перед низким подиумом из тёмного камня. Охранник в чёрной униформе, отличавшейся от серых костюмов обычных стражников, вышел вперёд и начал что-то кричать на всеобщем языке:

– Свежий товар! Здоровые особи! Землянки, келларианки, три с Сириуса-5! Каждая проверена, каждая готова к службе!

Девушек одну за другой ставили на возвышение. Некоторых переодели в полупрозрачные шелка, подчёркивающие каждую линию тела. Другим надели ошейники с голограммами, проецирующими какие-то данные – видимо, «технические характеристики».

А я...

Я осталась в той же больничной рубашке, в которой меня похитили. За ночь ткань успела покрыться новыми пятнами, один рукав был разорван до локтя. Босые ноги, покрытые пылью и мелкими царапинами, выглядели особенно жалко на фоне «подготовленных» девушек.

– Эту – дёшево! – охранник толкнул меня вперёд так резко, что я едва удержалась на ногах. – Брак по здоровью, но для рудников или опытов сойдёт!

Покупатели начали подходить, оценивающе разглядывая «товар».

Первыми были зурриты – низкорослые существа с кожей цвета заплесневелого апельсина и слишком длинными пальцами. Один из них, украшенный множеством золотых колец, ткнул мне в грудь небольшим сканером. Прибор пискнул, выдавая красный свет.

– Слабовата, – фыркнул он, переходя к следующей девушке. – Сердцебиение неровное.

Затем подошли ксарги – массивные, как земные быки, с кожей цвета ржавчины и маленькими, глубоко посаженными глазами. Они обходили нас, нюхая, как скот на аукционе. Один, с особенно толстой шеей, покрытой шрамами, остановился передо мной.

– Эту – для рудников Гамма-7, – сказал он, тыкая в меня тупым когтем.

Торговец, стоявший рядом, недовольно фыркнул:

– Брак. Только для опытов.

Ксарг что-то недовольно пробурчал и отошёл.

Следующими были зурриты другого клана – похожие на гибких обезьян, но в расшитых золотом накидках. Самка с ярко-красными глазами долго разглядывала меня, затем неожиданно дотронулась до волос.

– Слишком худая, – цокала она языком, – но глаза... необычные.

Её спутник что-то прошептал на их родном языке, и они отошли, явно не видя во мне ценности.

Самым страшным моментом стало появление дро’аков – существ в тяжёлых доспехах, с полностью скрытыми лицами. Они выбрали Тали. Когда её уводили, рыжая успела обернуться и шепнуть:

– Выживи.

Я осталась одна, чувствуя, как подкашиваются ноги. Жара становилась невыносимой, в горле пересохло, а в голове пульсировала боль.

И тогда появился он.

Человекоподобный, но явно не человек. Высокий – на голову выше меня, в тёмном плаще с капюшоном, скрывающем лицо. Только руки выдавали его природу – с шестью длинными пальцами, покрытыми мелкими голубоватыми чешуйками, переливающимися на солнце.

Он подошёл прямо ко мне, игнорируя остальных девушек.

– Сколько? – спросил он, и его голос звучал довольно женственно.

Торговец, мгновенно изменившись в лице, выпрямился:

– Пятьдесят ксилотов, господин.

Покупатель фыркнул и покачал головой:

– Она стоит не больше двадцати.

– Не вам решать, сколько она стоит! – торговец попытался сохранить напускную уверенность, но в его голосе появились нотки неуверенности.

Голубокожий незнакомец повернулся, как будто собираясь уйти:

– Тогда вы её не продадите. А к вечеру она умрёт от жажды. Так что либо двадцать, либо я ухожу.

Торговец колебался меньше минуты.

– Ладно! Двадцать!

Холодные пальцы голубокожего сжали моё запястье. Я вздрогнула, но не стала сопротивляться.

– Ты теперь моя, – сказал он, и в его голосе было что-то, заставившее меня поднять глаза.

Торговец засмеялся, обращаясь ко мне:

– Тебе повезло, мусор. Тебя купил Кейн’ар.

Я не знала, радоваться мне этому или нет, но если мне перед смертью удастся попить воды и посидеть в теньке, я была бы намного счастливее, чем подыхать от жары на этом вонючем рынке.

Мир вокруг поплыл, когда он накрыл мне голову куском плотной ткани.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание начало ускользать – его руку на своей спине, ведущую меня прочь от подиума...

Ткань с головы сдёрнули резким движением. Я зажмурилась от внезапного света, но тут же заставила себя открыть глаза.

Клетка.

Небольшая, металлическая, с толстыми прутьями, но... чистая. В углу даже лежало что-то вроде подстилки – не мягкой, но и не голый металл. На корабле работорговцев нас держали в грязи и на холодном полу. Здесь же пахло... стерильно. Как в больнице.

Как в той палате, где мне объявили диагноз.

Шаги.

Я подняла голову.

Перед клеткой стоял он – Кей'нар. Капюшон был сброшен, и теперь я видела его полностью.

Высокий, почти два метра, с бледно-голубой кожей, покрытой мелкими переливающимися чешуйками, которые мерцали при каждом его движении, словно он весь был сделан из какого-то драгоценного минерала. Лицо вытянутое, с острыми скулами и тонкими губами почти без цвета. Но больше всего поражали глаза – серебристые, без зрачков, как ртутные шарики, в которых отражалось моё искажённое от страха лицо.

И он... разговаривал сам с собой.

– ...да, именно этот образец, – бормотал он, расхаживая по каюте. Его длинные шестипалые руки нервно перебирали какие-то инструменты на столе. – Нет, не смотрите на показатели, смотрите на потенциал.

Я прижалась к дальней стенке клетки, чувствуя, как холодный металл впивается в спину.

– ...удаление займёт не больше часа, но сначала нужно стабилизировать...

Удаление?

– Эй! – хрипло крикнула я, хватаясь за прутья. Я с силой сжали их, пытаясь разогнуть, но они даже не изогнулись.

Он обернулся, словно забыл, что я здесь. Серебристые глаза сузились, когда он заметил моё состояние.

– А, ты уже пришла в себя. Хорошо.

– Что ты собираешься со мной делать? – мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно, с наездом, чтобы не выдать ему свой страх.

Кей'нар наклонился, его длинные пальцы обхватили прутья.

– Спасать тебе жизнь, землянка. Твой мозг пожирает даконский паразит. Если его не извлечь – через месяц, в лучшем случае, ты превратишься в овощ.

Я отпрянула, как от удара. Опухоль? Паразит?

– Врёшь!

Он вдруг засмеялся – странно, почти по-человечески, но в этом смехе не было ни капли тепла.