И вот дверь открылась.

Он вошёл без стука. Так же, как и тогда, после моего провала. Высокий, могущественный, несущий с собой молчаливую бурю своей воли. Он не посмотрел на меня сразу. Снял парадный мундир, бросил его на кресло. Затем – сапоги. Действия его были точными, выверенными, лишёнными суеты. Он остался в простых чёрных штанах, и его торс, покрытый паутиной шрамов, казался ещё более массивным и неумолимым при тусклом свете.

Только тогда его взгляд упал на меня. Серые глаза скользнули с головы до ног, оценивающе, без намёка на эмоции. Он медленно поднял руку и поманил меня пальцем.

– Иди сюда.

Голос был тихим, но он прозвучал как удар хлыста.

Внутри всё сжалось. Ноги сами по себе сделали шаг вперёд, повинуясь древнему инстинкту страха. Но я заставила себя остановиться. Подняла подбородок, встречая его взгляд. С чего, чёрт возьми, я должна его слушаться?

На его лице промелькнула тень. Не гнева. Скорее, ленивого, хищного любопытства. Уголок его рта дрогнул в подобии усмешки.

– Иди. Сюда, – повторил он, и в голосе появилась сталь.

Я покачала головой. Сделала шаг назад. Маленький, почти незаметный. Но это был вызов. Молчаливый и отчаянный.

Его брови медленно поползли вверх. Ленивая усмешка исчезла. В глазах вспыхнула искра настоящего, живого раздражения. Моя дерзость, моё упрямство – это было нечто новое. Непредсказуемое. И, видимо, крайне неприятное для того, кто привык к мгновенному повиновению.

Он не закричал. Не пригрозил. Он просто... пошёл на меня.

Неспешно, с грацией большого хищника, уверенного в своей добыче. Его шаги были бесшумными по мягкому ковру.

Я отступала, сердце колотилось где-то в горле. Он не ускорялся, лишь продолжал идти, его взгляд пригвоздил меня к месту, гипнотизируя. Отступать было некуда – позади была стена.

Когда он оказался в шаге от меня, его рука резко рванулась вперёд, чтобы схватить меня за плечо.

И я дёрнулась в сторону.

Это было чистое инстинктивное движение. Я не думала, просто ушла из-под его хватки, отпрыгнув к кровати.

Он замер. Его рука повисла в воздухе. Раздражение в его глазах сменилось холодным, леденящим удивлением, а затем – тёмным, опасным интересом. Никто, никогда не смел уворачиваться от него.

Тишина в комнате стала звенящей, напряжённой, как струна перед разрывом.

Он медленно повернул ко мне голову. Его взгляд был уже другим. В нём не было прежнего безразличия. Теперь он смотрел на меня так, как смотрят на того от кого не ожидают подобных действий. Или на особенно интересную диковину, которая вдруг оказалась опасной.

Адреналин пылал в жилах, заставляя кровь стучать в висках. Я металась по комнате, как загнанная лань, а он шёл за мной.

Не бежал. Шёл.

Его движения были обманчиво ленивыми, но невероятно быстрыми и точными. Он не пытался схватить меня сразу – он отрезал пути к отступлению, заставляя меня петлять между стеллажами с артефактами и низкой мебелью.

Это была игра. Опасная игра, в которой он был котом, а я – мышкой, обречённой на поражение.

Но я отказывалась сдаваться. Каждый его шаг, каждый взгляд, полный хищного азарта, подливал масла в огонь моего сопротивления.

Я рванула к арке, ведущей в кабинет, надеясь запереться там. Но он оказался передо мной, отрезая путь, словно возник из воздуха.

Я резко развернулась, мои босые ноги скользнули по гладкому полу и, сделав неловкий рывок в сторону, задела плечом высокий стул. Стул упал, я потеряла равновесие и полетела вперёд, ожидая удара о твёрдый пол.

Но удара не случилось.

Вместо этого его руки железной хваткой обхватили мою талию. Он подхватил меня на лету, как пёрышко, и легко перекинул через своё плечо.

Мир перевернулся с ног на голову. Я завизжала от ярости и унижения.

– Отпусти меня! Ходячий терминатор! – кричала, колотя его кулаками по спине, по тем самым шрамам, что я массировала всего несколько часов назад. Мои удары были слабыми, бесполезными, как удары мотылька о стекло.

– Бездушная машина! Гад!

Он не реагировал. Нёс меня к кровати, как мешок с зерном. Его спина под моими ударами была твёрдой, как скала.

Перед кроватью он остановился. Резко, так что меня качнуло вперёд. Затем его руки снова сомкнулись на моей талии, и он снял меня с плеча.

Не бросил. Опустил. На мягкие меха его ложа.

Прежде чем я успела откатиться или вскочить, он навис над мной. Одним коленом упёрся в матрас между моих бёдер, ладони он упёр в изголовье по обе стороны от моей головы, заковав в клетку из своих рук.

Его лицо было всего в сантиметрах от моего. Дыхание, ровное и спокойное, несмотря на всю погоню, обжигало мою кожу.

Запах его – кожи и металла – заполнил собой всё пространство.

Я замерла, задрав голову, пытаясь вырваться из его плена. Но его серые глаза держали меня прочнее любых пут. В них уже не было азарта охотника. Была тёмная, неумолимая решимость. И что-то ещё... голодное, первобытное.

– Заканчивай сопротивляться, землянка, – его голос прозвучал тихо и низко, что по моей коже побежали мурашки. – Ты уже проиграла.

Он не стал ждать моего ответа. Просто наклонил голову и впился в мои губы, но в его поцелуе было не только властное требование, но и странная, грубоватая нежность. Это было парадоксально – сила, с которой он держал меня, и вдруг эта осторожность, почти... бережность в прикосновении. И самое ужасное – моё тело откликнулось. Предательски, вопреки всему разуму и воле. Я ответила на поцелуй, мои губы двигались в унисон с его, а пальцы, ещё недавно сжатые в кулаки, вцепились в его плечи.

Он приподнял голову, и мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. В его серых глазах бушевала буря – тёмное любопытство, которое, казалось, только разжигалось моим сопротивлением.

Я пыталась собрать мысли в кучу, отогнать туман желания, который он так легко навеял.

– У вас... – мой голос прозвучал хрипло, я сглотнула, пытаясь вернуть ему твёрдость, – у вас вроде бы высокоразвитые технологии. Бороздите космос на этих... своих громадинах. А по общению с женщинами находитесь на уровне пещерных дикарей.

Его брови угрожающе сдвинулись, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ, как будто он сдерживал улыбку.

– И с чего ты сделала такие глубокомысленные выводы, землянка? – его голос был низким, с лёгкой, едва уловимой насмешкой.

Я почувствовала, как жар разливается по щекам. Я чувствовала его. Всей кожей. Чувствовала, как твёрдая мускулатура его груди прижимается ко мне, как его бёдра впечатались в мои. И как между ними пульсировало его твёрдое достоинство, которое казалось прожигает тонкую ткань моего платья и вызывало предательскую дрожь глубоко внутри. Мне отчаянно хотелось расслабиться, перестать спорить, позволить этому огню поглотить себя. И... мне безумно хотелось, чтобы он снова поцеловал меня.

– Каждый землянин знает, – выдохнула я, пытаясь игнорировать собственное тело, – что чтобы понравиться девушке, надо быть с ней вежливым. И терпеливым. Ухаживать. Дарить цветы, говорить комплименты... А ты... ты тащишь меня в постель как вещь. Без моего согласия. Это же ненормально!

Он внимательно слушал, его взгляд скользил по моему лицу, и в его глазах читался подлинный интерес, будто он изучал редкий, экзотический экспонат.

– Меня, – произнёс он наконец, и его палец, грубый и тёплый, медленно провёл по моему обнажённому плечу, спуская тонкую ткань платья ещё ниже, – вполне устраивает этот метод.

Я вздрогнула от его прикосновения, по коже побежали мурашки.

– Ты упираешься только потому, что не знаешь, что будет дальше, – продолжал он, его голос приобрёл бархатистые, убедительные нотки. Его рука скользнула ко второму плечу, сдвигая и там ткань.

– И что же? – выпалила я, пытаясь сохранить насмешливый тон, но он получился сдавленным и дрожащим.

Он наклонился ниже, его губы коснулись моей обнажённой ключицы. Горячее, влажное прикосновение заставило резко выдохнуть.