Он выбрал меня. Правда выбрал. Ценой всего. И в этом осознании не было радостного торжества. Была тихая, трепетная ответственность и щемящая нежность к этому невероятному, сложному, такому сильному мужчине, который ради нашей общей свободы готов был сжечь за собой все мосты.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца и чувствуя себя немного виноватой.

– Прости, – прошептала я, – что из-за меня тебе пришлось от всего отказаться.

Его рука, большая и тёплая, принялась медленно гладить меня по спине, успокаивающе, как ребёнка.

– Это было моё решение, – ответил он без тени сомнения. – Ты не должна просить прощения. Никогда.

Я подняла голову, снова пытаясь разглядеть правду в его глазах. И снова увидела лишь стальную уверенность.

– Как только отгремят новости об отменённой помолвке, – продолжил он, перебирая прядь моих волос, – мы с тобой зарегистрируемся как муж и жена. Надеюсь, теперь ты не будешь спорить со мной.

Удивление заставило меня широко раскрыть глаза. Муж и жена. Официально. Законно. Не любовница, не тайная пассия, а его жена. Шок медленно отступил, уступая место лёгкой, почти озорной улыбке.

– Так, незачем отменять помолвку, – сказала я, подлавливая его взгляд. – Можно просто заменить невесту.

Ракс прищурился, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки одобрения.

– А ты хитрая, – проворчал он, но его губы дрогнули в улыбке.

– Не хитрее тебя, – парировала я.

– Мне нравится твоя идея, – признался он, и его руки опустились на мои бёдра, прижимая меня ближе. – Не понимаю, почему сам не додумался до этого.

– Наверное, потому, что у тебя умная будущая жена, – с наигранной важностью заявила я.

– Умная и красивая, – без колебаний согласился он, его взгляд смягчился. – Значит, свадьба через три дня.

Он замолчал, и я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Он наклонился, и его губы коснулись моего уха, а низкий, обещающий шёпот заставил меня вздрогнуть от предвкушения.

– А пока... – его голос стал тише, обжигающе интимным, – мы можем начать делать маленьких Гар'Зулов. Потому что я хочу много детей от тебя, моя землянка.

От этих слов по телу разлилась волна жара, сладкая и сокрушительная. Все сомнения, все страхи остались где-то далеко. Была только эта комната, этот мужчина и наше будущее, которое он выстроил для нас с такой же безжалостной решимостью, с какой когда-то вёл в бой свои корабли. И в этот раз я была не его пленницей, не его тайной. Я была его союзницей. Его будущей женой и, надеюсь, матерью его будущих детей.

Я обвила его шею руками, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. В этот момент я перестала быть пассивной участницей, жертвой его страсти или обстоятельств. Я стала той, которая сама выбирает, так же как он выбрал меня.

Мой поцелуй в ответ был подтверждением этого. Я целовала его жадно, чувствуя, как в ответ разгорается пламя в его глазах. Мои руки скользнули под его космийку, ладони прижались к горячей коже, ощущая игру мускулов на его спине. Он издал низкий стон, его руки опустились ниже, сжимая мои ягодицы, прижимая меня к его напряжённому члену.

Но на этот раз я не позволила ему полностью взять контроль. Я мягко отстранилась, заставляя его на мгновение замереть в недоумении. Я опустилась на колени перед ним.

– Что ты задумала? – прохрипел он, но я уже расстёгивала его штаны.

– Хочу приласкать моего сильного и смелого волена, – промурчала я в ответ, глядя ему в глаза, пока мои пальцы освобождали его твёрдый, горячий член.

В его взгляде было изумление, тёмная жажда и что-то неуверенное, чего я никогда раньше не видела. Он, всегда такой властный, сейчас позволял мне вести.

Всё бывает в первый раз, – улыбнулась собственным мыслям.

Наклонилась и нежно поцеловала головку. Почти робко вначале, целуя и лаская, чувствуя, как он вздрагивает. Потом, набравшись смелости, я приняла его глубже, стараясь сделать ему приятно.

Его руки впились в мои волосы, не толкая, просто держась. Его дыхание стало прерывистым, из груди вырывались тихие, хриплые стоны. Осознание, что я могу довести этого могущественного мужчины до такого состояния, давало мне головокружительное чувство власти.

– Довольно... – наконец вырвалось у него, и он мягко, но настойчиво приподнял меня. Его глаза пылали, лицо было искажено желанием. – Я хочу быть внутри тебя. Сейчас.

Он подхватил меня и уложил на широкую кровать. Но когда он двинулся было сверху, я остановила его рукой на груди.

– Нет, – прошептала я, заглядывая в его удивлённые глаза. – Сегодня я хочу вести до самого конца. Ты веришь мне?

– Безгранично, – он впился в мои губы.

Я мягко оседлала его бёдра. Вид его растерянности был опьяняющим. Я медленно, наслаждаясь каждым мгновением, опустилась на него, принимая его внутрь себя. Его глаза закатились, и он издал глубокий, сдавленный стон, его руки схватили меня за бёдра.

Я начала двигаться. Медленно, плавно, находя свой ритм. Его огромные ладони скользили по моим бокам, поднимаясь к груди, сжимая её, большие пальцы тёрли затвердевшие соски, посылая по всему телу волны удовольствия. Я откинула голову назад, позволяя стонам вырываться свободно, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомое, сладкое напряжение.

Он посмотрел на меня снизу вверх, его взгляд был полон такого обожания и животной страсти, что у меня перехватило дыхание. Теперь для него я была не землянкой, не бывшей пленницей. Я была его женщиной. Его будущим. Его выбором.

– Лера... – прошептал он.

Волна оргазма накатила с такой силой, что я закричала, сжимаясь вокруг него. Через мгновение его собственное тело напряглось, он с силой вогнал себя в меня в последний раз, и его низкий, хриплый стон слился с моим. Он излился в меня, и мы замерли, сплетённые воедино, тяжело дыша.

Я лежала на нём, чувствуя бешеный стук его сердца под своей щекой. Его руки обнимали меня, не позволяя отодвинуться даже на сантиметр. В тишине комнаты, под светом чужой луны я поняла, что это и есть та самая свобода, о которой он говорил. Свобода быть собой. Свобода любить и быть любимой. Свобода строить своё будущее, каким бы безумным оно ни казалось. И это было прекрасно.

На следующий день я проснулась от того, что в постели было пусто. Пространство рядом со мной сохранило его тела, но самого Ракса уже не было. Лёгкая тревога кольнула меня в сердце, но я отогнала её. Он не мог просто так исчезнуть. Не после вчерашнего.

Накинув мягкий халат, лежавший на стуле, я вышла из комнаты. Дом был наполнен утренней тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в голокамине и доносящимися с кухни звуками. Ариана уже сидела за столом, держа в руках дымящуюся чашку. Увидев меня, она улыбнулась своим лучистым, бездонно добрым взглядом.

– Доброе утро, дитя. Подходи, согрейся. У меня тут «сируан», попробуешь? – она показала взглядом на кружку.

Я кивнула и села напротив. Она налила мне в глиняную чашку ароматный золотистый напиток, от него пахло мёдом и незнакомыми травами. Я сделала небольшой глоток – вкус был терпким, но приятным, согревающим изнутри.

– А где... Ракс? – спросила я.

– Уже улетел, – спокойно ответила Ариана, отпивая из своей чашки. – По делам. Отказ от службы, да ещё в его звании... это долгая процедура. Надо собрать десятки подписей, пройти осмотры у врачей, сдать отчёты. Много различной суеты.

Я смотрела на неё, пытаясь понять. Она говорила об отказе её сына от звания генерала так же буднично, как о походе в магазин.

– И вы... вы принимаете его выбор? – осторожно спросила я. – Ведь отказаться от должности генерала... это не просто. У него были звание, привилегии, власть... всё.

Ариана поставила чашку и посмотрела на меня прямо, её пронзительные серые глаза, так похожие на глаза сына, были полны понимания.

– Это решение моего сына. И я никогда не стану его оспаривать. Он взрослый мужчина, и сам знает, что для него лучше. В конце концов, для этого я его и растила – не по суровым законам зора'тан, а по законам чести и личной свободы. Чтобы он умел слушать своё сердце, а не только приказы.