Он уже отвернулся, его внимание снова было приковано к голограммам. Разговор был окончен. Я получила то, что хотела. Или то, на что могла рассчитывать.

Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь уже от предвкушения.

Зира'ал. Она знала эти покои, этот корабль. Возможно, она знала и больше. Возможно, её можно было о чём-то спросить. О чём-то нейтральном.

Нетерпение разрывало грудь, и не давало усидеть на месте. Я периодически выходила из своего закутка в ожидании Зира'ал. Наконец, она появилась.

Я сдерживала своё нетерпение, не спеша подошла к ней и сообщила о своём праве прогуляться.

И снова этот испытующий взгляд. Кивок генерала, и вот она заветная дверь.

Перегородка отъехала в сторону, пропуская меня вперёд.

Перегородка с тихим шипением сомкнулась за моей спиной, отрезая меня от роскошной тюрьмы. Я стояла в бесконечно длинном коридоре, освещённом мягким голубоватым светом. Стерильный воздух пах озоном и металлом. Зира'ал шла рядом, её три аметистовых глаза бесстрастно смотрели прямо перед собой, но я чувствовала её внимание на себе – постоянное, неусыпное.

Я заставила себя идти медленно, якобы с интересом разглядывая стены, устланные панелями с непонятными символами. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине, казалось, что весь корабль слышит моё предательское топанье.

План. Нужно следовать плану.

Я мысленно прокручивала схему, отпечатавшуюся в мозгу с фотографической чёткостью. Через двести метров – ответвление к служебным отсекам. Там, за панелью с вентиляционной решёткой, должен быть люк.

– Здесь слишком... пусто, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Может, пройдём туда? – я указала на желанный поворот.

Зира'ал молча кивнула, её морщинистое лицо не выразило ни удивления, ни подозрения. Мы свернули. Коридор здесь был уже, свет тусклее. Идеально.

Я притормозила у неприметной панели, делая вид, что рассматриваю какие-то техники на стене. – Ой! – изобразив притворное удивление, я наклонилась, будто что-то уронила. – Кажется, моя... заколка.

Зира'ал наклонила голову, её средний глаз сузился. Это был мой шанс. Мгновение, когда её внимание ослабло.

Сердце прыгнуло в горло. Я рванула к панели, пальцы сами нашли скрытые защёлки – я видела их на схеме. С тихим щелчком панель отъехала, открыв чёрный провал вентиляционной шахты. Холодный воздух, пахнущий пылью и химическим маслом, ударил мне в лицо.

– Стой! – раздался резкий, скрипучий голос Зира'ал.

Но я уже нырнула в темноту, отчаянно цепляясь за скобы внутри. Люк с грохотом захлопнулся за моей спиной, погрузив всё в кромешную тьму. Слышались приглушённые удары и голос смотрительницы по ту сторону металла, но они быстро стихли, заглушаемые гулом корабля.

Я замерла, прислонившись к холодной стенке шахты, пытаясь перевести дух. Адреналин пылал в жилах. Первая часть плана сработала.

Теперь – самое сложное.

Ориентируясь по памяти, я поползла вниз. Металлические скобы впивались в босые ноги, ладони скользили по гладким стенкам. В шахте было тесно, душно и страшно. Где-то внизу, в темноте, гудели вентиляторы, их рокот нарастал с каждым метром.

Я ползла, считая ответвления, сверяясь с картой в своей голове. Влево на третьем перекрёстке. Прямо. Затем вниз по узкому колодцу. Мой разум, острый и ясный, как никогда, работал без сбоев. Я не думала о страхе, о том, что меня поймают. Только о схеме. Только о шаттле.

Наконец, после вечности ползания в темноте, я увидела внизу слабый свет. Решетка. За ней – огромное пространство ангара.

Я замерла, прильнув к решётке. Внизу кипела работа. Механики возились вокруг нескольких кораблей. И там, в углу, стоял небольшой транспортный челнок. Его люк был открыт, и вокруг него суетилось всего два техника.

Моё сердце заколотилось с новой силой. Это был мой шанс. Сейчас или никогда.

Я затаила дыхание, наблюдая. Техники что-то спорили, затем один из них махнул рукой и ушёл за каким-то инструментом. Второй на мгновение отвернулся, что-то проверяя на планшете.

Действуй!

Я отодвинула решётку – к моему удивлению, она поддалась без особого усилия – и бесшумно соскользнула вниз, приземлившись на носочки. Пригнувшись, я метнулась к тени челнока.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Каждый звук казался оглушительным грохотом. Я проскользнула в открытый люк, оказавшись в тесной, но чистой кабине.

Панель управления. Кресло. И главное – стартовая последовательность, которую я видела в журнале на терминале Гар'Зула.

Пальцы сами потянулись к кнопкам. Зажигание. Отсоединение стыковочных муфт. Запуск двигателей. Глухой грохот, вибрация, и шаттл ожил подо мной.

В наушниках раздался тревожный голос: – Челнок «Зета-семь», доложите о статусе! Что происходит?

Я проигнорировала его, концентрируясь на штурвале.

Нетерпение и страх сжали горло. Я не могла ждать.

Я рванула штурвал на себя, сердце выпрыгивало из груди в предвкушении свободы. Но вместо мощного рывка вперёд раздался лишь оглушительный скрежет металла, и челнок дёрнулся, будто наткнулся на невидимую стену. Меня швырнуло вперёд, ремни безопасности впились в плечи.

Все контрольные панели вспыхнули алым, ослепляющим светом. Пронзительный, надрывный вой сирены заполнил кабину, давя на барабанные перепонки. На дисплеях мигали гневные надписи на общем языке Триумвирата: «БЛОКИРОВКА ДВИГАТЕЛЕЙ», «ВНЕШНЕЕ ПЕРЕХВАТ УПРАВЛЕНИЯ», «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ЗАПУСК».

– Нет! – вырвался у меня отчаянный крик, заглушаемый воем сирены.

Я бешено тыкала в кнопки, дёргала рычаги, но корабль был мёртвым грузом, будто кто-то парализовал его невидимой железной хваткой.

Когда я подняла глаза на главный экран, показывающий вид с внешних камер.

Увидела его – генерала Гар'Зула.

Он шёл по ангарной палубе прямо навстречу челноку. Нет, не шёл – шествовал. Его поступь была мерной, неспешной и невероятно уверенной. Он был без шлема, в своём чёрном мундире, и его длинные волосы медленно колыхались в искусственной гравитации ангара. На его лице не было ни гнева, ни ярости. Лишь холодное, абсолютное спокойствие и... лёгкая, едва уловимая тень усмешки.

Он приблизился к самому носовому иллюминатору, так близко, что я могла разглядеть каждую чёрточку его лица, каждый шрам. Его серые, бездонные глаза уставились прямо на меня, сквозь бронестекло, словно он видел не кабину, а мою душу, разрываемую страхом и яростью.

Он поднял руку – не с оружием, а с небольшим портативным устройством. Его пальцы провели по экрану.

Вой сирены мгновенно прекратился. Красные огни на панели погасли. В кабине воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь гудением систем и бешеным стуком моего сердца.

То, что меня накажут за побег, я в этом даже не сомневалась. Оставалось решить хочу ли я добровольно получить это наказание или попробовать сражаться до конца.

Но тут его голос раздался в наушниках, которые я не успела сорвать. Голос был ровным, тихим, от его звучания по спине пробежали ледяные мурашки.

– Выходи, – произнёс он. – Не заставляй меня вышибать дверь.

Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, парализованная ужасом и осознанием полного, тотального провала. Вся моя отвага, весь мой оптимизм испарились, оставив лишь горький привкус поражения и леденящий душу страх перед тем, что будет теперь.

Он не двигался. Он просто стоял там, снаружи, ожидая. Его фигура, освещённая аварийными огнями ангара, казалась не человеком, а воплощением самой неотвратимости. Стеной. Стеной из плоти и крови, которую мне не преодолеть.

Медленно, на ватных ногах, я отстегнула ремни. Каждое движение давалось с трудом. Я поднялась и, пошатываясь, направилась к шлюзу.

Люк с шипением открылся. Он стоял прямо перед ним, загородив собой весь мир.