Неожиданно разговор Угрюмова и Ловца прервали крики наблюдателей:

— Воздух! «Юнкерсы»!

Гул немецких бомбардировщиков нарастал с запада, превращаясь в оглушительный рев. С рассветом снег прекратился, а облачность рассеялась. И этим обстоятельством сразу воспользовались немецкие авиаторы. К высоте неумолимо приближались вражеские самолеты.

— В укрытие! За скат высоты! — рявкнул Угрюмов, одним движением сгребая со стола свою сумку-планшет и докладную записку Ловца.

Выражение лица майора госбезопасности, секунду назад задумчивое, погруженное в размышления, в один миг стало жестким и начальственным. Он и Ловец выскочили из блиндажа, который, наверняка, был у немцев приоритетной целью, и побежали, пригнувшись, по траншее.

Угловатые «Лаптежники» с черными крестами на крыльях шли на этот раз плотным строем, целой эскадрильей из девяти машин. Они готовились не спеша, как на учениях, обрушить свой смертоносный груз на израненный холм. И, разумеется, они желали отомстить за того немецкого пилота, погибшего над этим проклятым местом совсем недавно, когда его сбил русский снайпер.

Вскоре немецкие самолеты уже начали бить очередями из пулеметов. Еще немного, и они начнут пикировать, сбрасывая бомбы. Впрочем, на этот раз воздушной атаке пытались противостоять зенитчики из подкрепления. Несколько зенитных орудий уже расположились вокруг холма. К тому же ночью, по приказу Угрюмова, доставили и развернули на грузовиках счетверенные «Максимы ЗПУ-М4» образца 1931 года.