Николай Денисов молча ел, но его взгляд постоянно возвращался к Ловцу, будто он пытался понять, что же между ним и майором произошло в бане.

Кабинет Угрюмова был таким же аскетичным, как и он сам. На столе, среди карт и бумаг не было ничего лишнего, а посередине столешницы лежал черный прямоугольник смартфона. Угрюмов сел за стол, указал Ловцу на стул напротив и велел:

— Ну, капитан, просвещай.

Ловец взял смартфон. Экран засветился. Последний раз девайс удалось подзарядить от трофейного генератора. Но теперь осталась лишь треть заряда. Его пальцы ввели длинный пароль. Экран ожил, показав рабочий стол с иконками приложений. Угрюмов, не скрывая изумления, присвистнул. Взгляд его остановился на вещице, а в его глазах вспыхнул тот самый интерес охотника, который Ловец видел в их первую встречу.

— И это цветное… нечто… управляет твоими приборами? — спросил майор, изумленно рассматривая фон рабочего стола, где на красном фоне был изображен череп со скрещенными под ним флейтой и карабином, а по кругу находились четкие надписи. Родина, кровь, честь, справедливость, отвага. И наверху отдельный девиз: «Смерть уравняет всех», а внизу другой: «Груз 200, мы вместе!»

— Не только управляет, — честно сказал Ловец, понимая, что сейчас пришло время дать майору главную «конфетку», — Это устройство хранения и обработки информации. Энциклопедии, книги по истории, карты, технические руководства. Вот, смотрите.

Он открыл папку с картами района Ржевско-Вяземского выступа. Угрюмов, наклонившись над экранчиком, с жадностью вглядывался в мельчайшие детали, в обозначения высот, дорог, населенных пунктов, многие из которых были уже, фактически, стерты с лица земли войной.

— Здесь… здесь все… И наши позиции, и немецкие. Да и удары обозначены. И где какие части стоят. Точнее, чем в любом разведотделе, — прошептал он.

— Так ведь в 21 веке об этой войне все давно известно, — сказал Ловец. — На момент моего отбытия сюда все эти сведения давно уже архивные.

Потом он открыл другую папку — с тактическими схемами, описаниями немецкого вооружения, ТТХ техники. Угрюмов листал, пораженный.

— Это бесценно… Но как такое возможно? Где печати? Где грифы секретности?

— Здесь только то, что у нас уже рассекречено. В будущем, в моем прежнем времени, информация хранится иначе, — попытался объяснить Ловец. — Применяется цифровая электронная форма хранения. Бумага все меньше используется. Вот этот смартфон и есть один из видов цифровых носителей информации. Он маленький, но вмещает материалов на огромную библиотеку. А, кроме того, выполняет множество других функций: проигрывает музыку и видео, то есть кино, сам фотографирует, снимает кино и звук записывает, служит для связи и даже для оплаты товаров. Еще в нем множество программ, которые превращают его, например, в баллистический вычислитель, который рассчитывает траекторию полета пули, поправки на ветер, углы возвышения и другие параметры, необходимые для точной стрельбы на дальние дистанции. Такие программы позволяют учитывать различные факторы, которые меняются от выстрела к выстрелу. Например, силу ветра, влажность воздуха, характеристики патрона.

Угрюмов воскликнул вполне искренне, и его голос прозвучал восторженно:

— Это просто потрясающе! Невероятно полезный шпионский прибор!

— А это что? — Угрюмов ткнул пальцем в иконку галереи.

Ловец замер. Это был момент истины.

— Личные фото, — коротко сказал он. — Не имеющие отношения к делу.

— Открой, — приказал Угрюмов, и в его голосе не было места для возражений.

Ловец вздохнул и открыл. Первые фото были невинны — пейзажи, техника из его времени. Но потом пошли снимки с памятников, музеев. Фото мемориала в Ржеве. Угрюмов смотрел, не мигая.

— Это… то твое будущее? А памятники поставлены нам?

— Да, — тихо сказал Ловец. — Тем, кто погиб здесь.

Потом он, стиснув зубы, листал дальше, стараясь быстро пролистать страшные кадры из Донбасса, сгоревшие «Леопарды» с намалеванными немецкими крестами и выжженные руины. Но майор остановил его.

— Что это за война? Где это?

— Другая, — мрачно ответил Ловец. — Донбасс. Мое время. Вы можете прочитать. Внутри есть все материалы об этих событиях, почему и как они начались… И я здесь еще для того, чтобы попробовать избежать этого в будущем…

Угрюмов долго смотрел на фотографии из 2023 года, потом кивнул, как будто что-то поняв.

— Закрой. Довольно для первого раза.

Ловец с облегчением выключил экран.

— Итак, — сказал Угрюмов, откидываясь на спинку кресла. — У тебя в руках — квинтэссенция знаний из будущего. Карты, схемы, технические характеристики оружия, хронологические и аналитические материалы. Это делает тебя уникальным. Но это же делает тебя самой большой угрозой, если попадешь в руки врага. Потому я не могу отдать тебе обратно этот… «смартфон». Он остается здесь. У меня в сейфе. Только сделай доступ по паролю и мне, чтобы я смог изучить все содержимое…

В голове майора бешено крутились мысли и зрело собственное понимание. Он снова взглянул на странную эмблему и девиз на поле яркого цветного экрана под значками «иконок». Значения всего этого было трудно постичь сразу. На Угрюмова выплеснулось слишком много всего. Личные фото Ловца. Памятники в будущем героям этой войны с Германией. Война в Донбассе… 2022 и 2023 годы. Его мозг, отточенный годами следственной работы, складывал разрозненные факты в единую цепь, но пока был бессилен сложить все вместе.

Угрюмова обожгла мысль: «Он сказал, что пришел сюда не только спасать деда, но и чтобы „избежать этого в будущем“. Значит, та война… она как-то связана с последствиями этой. Значит, меняя ход событий здесь, под Ржевом, мы можем изменить и то будущее. Убрать ту войну из истории!»

Эта мысль ошеломила его своей масштабностью. Он, майор госбезопасности Петр Угрюмов, мог повлиять не только на исход противостояния с немцами, но и на судьбы людей через восемьдесят лет… Это была ответственность, перед которой меркли даже его амбиции по службе. Это было… предназначение.

Поэтому его решение сложилось окончательным и неоспоримым. Он откинулся на спинку кресла, глядя прямо на Ловца, и произнес свою фразу про «квинтэссенцию знаний» и «самую большую угрозу». Каждое слово было взвешено и выверено.

А просьба «сделать доступ по паролю» была не просто технической деталью. Это был последний, финальный тест на лояльность и окончательный акт передачи власти. Делиться паролем значило для Угрюмова вручать ключи от своего самого сокровенного. В его жестком, чекистском мире это было высшей формой доверия.

Майор давал понять Ловцу: я доверяю тебе настолько, чтобы заглянуть в твое будущее. Но и ты должен доверить мне свою главную тайну полностью. Отныне мы связаны этой тайной навеки. Это был союз, скрепленный не бумагами и присягой, а смертельным риском обладания знанием, которое могло уничтожить их обоих или, наоборот, возвысить.

Внутри Угрюмова горел холодный, ясный огонь. Страх уступил место решимости. Он держал в руках не просто устройство. Он держал в руках будущее. И он был намерен распорядиться им правильно. Для себя, для Ловца и для Денисова. И, как ему искренне казалось в тот момент, для лучшего будущего родной страны.

В печке в углу потрескивали в огне дрова, создавая тепло в кабинете. Ловец тихо рассказывал, как пользоваться смартфоном, а Угрюмов напряженно слушал, впитывая новую информацию. Он не сводил глаз со светящегося прямоугольника необычного устройства. Он видел, как Ловец водил пальцами по стеклу, увеличивая изображение словно лупой, и на экране появлялись цветные карты местности такой проработанности, о какой картографы в его собственной службе могли только мечтать. Внутри холодного и расчетливого ума майора бушевала настоящая буря. Мысли накладывались одна на другую, выстраиваясь в пугающую и грандиозную, но абсолютно логичную картину.