Я бросил взгляд на голову Рангрид и сглотнул:

– Это не морок. Я чувствую.

Женщина прищурилась:

– Что ты чувствуешь, йенгангер?

Я нахмурился. А ведь она права. Обычно жизнь чувствуется, даже если смерть наступила совсем недавно. Значит, все же морок. Кстати, собеседница…

– Кто ты?

Женщина определенно казалась знакомой, видел я ее где-то. Она была даже красива по-ванханенски суровой красотой – явно не дочь южного края. Даже не из Ярлунга.

Будто что-то почувствовав, женщина присела и вновь накрыла тканью лежавшую у моих ног голову.

– Не знаю, жива ли она… Не будем терять время.

Внезапная догадка озарила меня, заставив податься к ней ближе:

– Ты – Сигрид?

Она встала и кивнула:

– Да.

Она сказала это так спокойно и величественно, будто была женой дроттена. Впрочем… Я задумался. Ведь Сирген тогда так и не сказал, как разбогател их род. А Гунфридр вряд ли бы обратил внимание на простую селянку.

– Идем, я выведу тебя из подземелий.

– Морской Владыка наделил тебя бессмертием? И как ты тут оказалась?

Сигрид приложила палец к губам, призывая к молчанию. За дверью раздался и тут же стих шум. Неслышно ступая по каменному полу, Сигрид подошла к стене и надавила на продолговатый камень. Миг – ничего, но потом камень вдруг окутал мягкий свет, и в стене появился узкий проем. Она махнула мне рукой и нырнула туда. Я на некоторое время замер в растерянности, но, решив, что хуже не будет, последовал за ней. Стоило мне это сделать, стена за нами стала прежней. Сигрид ухватила меня за руку и потянула за собой. Мы быстро миновали еще одну камеру, спустились – на этот раз замерцал камень в полу. Оказавшись в сыром темном проходе, Сигрид дунула на ладони – вспыхнул слабый огонек и полетел перед нами. Правда, его света хватало лишь для того, чтобы видеть куда ступаешь.

– Награда от батюшки? – усмехнулся я.

– Да. – Сигрид шла уверенно и быстро, будто не раз тут бывала. – Хозяин Штормов думает, что я мертва. Мое тело лежит в склепе, его стерегут стражи Цитадели. Только не удержать воду, если есть хоть малейшая щель.

Что-то влажное и мерзкое коснулось моего уха, я мотнул головой и ускорил шаг.

– Твой дух может спокойно блуждать где вздумается?

– Нет. – Она качнула головой. – Только в Цитадели – на большее у меня не хватает сил.

Она остановилась возле полусгнившей деревянной двери. Легонько надавила, дверь тут же поддалась. Скользнула тенью, и я последовал за ней.

– Ты давно видела Рангрид?

Сигрид неопределенно пожала плечами:

– Здесь время течет чуть иначе. Пока там, у вас, проходит день – здесь время стоит. Пока у вас заходит солнце – здесь пролетают года.

Я споткнулся, но Сигрид подхватила меня под локоть.

– Спасибо, – пробормотал я. – Я не понимаю. Как так может быть?

Мы вышли к металлической винтовой лестнице. Она наступила на первую ступеньку, нахмурилась.

– Должна выдержать, – тихо шепнула Сигрид и поднялась выше. – А вот так, йенгангер. Спокельсе умеет замедлять и ускорять бег времени в своих владениях. Поэтому он так старается построить девятый Остров-призрак, полностью пронизанный его магией. Там он будет абсолютным властелином.

Я поднимался вслед за Сигрид, пытаясь осознать услышанное. Плохо дело. Впрочем, все, что исходит от Хозяина Штормов, – плохо.

– Почему же тогда он не захватил мир? Если можно остановить здесь время, сотворить безупречное войско и напасть?

Сигрид покачала головой:

– Нет, Оларс. Тогда бы это войско не вышло за пределы Островов-призраков. Хозяин Штормов имеет власть на море. И немного на земле, если его поддержат, но и только.

Мы вышли в запыленный коридор. Из узкого окна падал свет. Сигрид подошла к нему и подозвала меня.

Я выглянул и едва сдержал удивленный возглас. Сквозь непрерывно падавший снег было видно, что на улицах Островов-призраков кипит ожесточенная битва. Крылатые стражи с пронзительным криком кружили в небе, кидались на парящих в воздухе валкар. Люди сражались с поднятыми со дна морей слугами Гунфридра и… какими-то огромными белыми существами, напоминавшими великанов из сказок.

– За несколько дней до вашего прибытия началась метель, – прошептала рядом Сигрид. – Страшная, злая. Люди замерзали прямо в домах, никто не мог укрыться от нее. Местные жители не любят Хозяина Штормов, но против него не пойдут – боятся. Потому будут воевать на его стороне. А потом появились эти…

Она указала на огромных воинов.

– Их ничто не берет. Даже я вижу такое в первый раз.

Но я молча смотрел на бой, сложив руки на груди. Внутри было спокойно. Потом я усмехнулся:

– Я тоже вижу такое в первый раз. Но знаю, откуда они.

Сигрид бросила на меня быстрый взгляд, в синих глазах скользнуло недоумение:

– Что же это?

– Лаайгская вьюга, – ответил я, улыбаясь. – Всевидица Мяран обещала помочь – и сдержала свое слово.

Сигрид прижала руки к груди и охнула:

– Против исполинов лаайге не выстоять никому.

– Ты так волнуешься за жителей Островов? – хмыкнул я. Откуда-то возникло нехорошее предчувствие.

Но Сигрид лишь вздохнула и посмотрела на меня с какой-то такой затаенной болью, что я вмиг почувствовал себя последним мерзавцем.

– Я видела их жизнь. Не было в ней добра. Ни тогда, ни сейчас.

Мне ответить было нечего. Я молча отошел от окна. А когда островитяне становились слугами Хозяина Штормов и помогали ему творить на берегах черные дела, о чем они думали? Перед глазами мелькнуло неподвижное тело матери, смотревшие в небо стеклянные глаза Лейсе и Арве, отец с кровавым пятном на груди, послышался предсмертный хрип бабки. Я стиснул зубы. Нет, Сигрид, на всех жалости у меня не хватит.

– Ответь мне на вопрос, пророчица.

Она вздрогнула, как от удара плетью, будто уже знала, что я спрошу.

– Да?

– Ты еще видишь будущее?

Сигрид вдруг выпрямилась, гордо развернула плечи:

– Идем, йенгангер. Я тебе его покажу.

Прошла мимо, подобно властительнице всех северных земель, и устремилась вглубь темного коридора. И не надо было быть пророком, чтобы понять, куда она меня приведет.

…Зал был огромен. Пол выкладывали ониксами южные мастера, так как на севере не знали «черной» мозаики – причудливых и невероятно красивых картин, состоящих из множества минералов, прозрачных и матовых, но всегда черных.

Высокий потолок, мощные колонны, золоченая лепнина на стенах – тут не было ничего северного, ничего близкого и понятного.

Разглядев врата, я вздрогнул. Они были в нескольких десятках шагов от нас, только вот подходить к ним желания не возникало. Такое ощущение бывает, когда смотришь в бездонную черноту колодца и знаешь: коль упадешь – назад дороги не будет. Врата – неподвижное стекло, гладкое и манящее. Но с каждым шагом в их сторону становилось все яснее, что за этим стеклом что-то колышется, сжимается и разжимается, будто кольца огромного линорма.

Сигрид остановилась возле врат, сжала руки и шумно выдохнула; в ее синих глазах сияла такая надежда, что мне стало не по себе. Чтобы добиться победы, я был готов на все, но от шевелившейся тьмы становилось не по себе.

– Это точно врата в Ванханен? – спросил я.

– Да, – Сигрид кивнула, – иных здесь нет.

Я несмело поднял руку, поднес ее к стеклу и замер. Тут же разозлился на себя, положил на него ладонь и, на удивление, ничего не почувствовал.

– Ключ, – выдохнула Сигрид.

Верно говоришь, Волчья пророчица, только я еще в камере понял, что остался без него. Хозяин Штормов не дурак, он предусмотрительно отобрал у пленника все лишние вещицы.

– Придется другим способом, – пробормотал я, – хоть мне и никогда не доводилось взламывать замки. Особенно такие.

Сигрид прикусила нижнюю губу, светлые брови сошлись на переносице. То ли она подозревала подобное, то ли просто не склонна была устраивать истерики.

Тьма с моих пальцев перетекла на врата, змейкой скользнула вверх, будто изучая препятствие.