– А ты ничего, – прозвучало почти возле уха.

Подняв голову, я встретился со смеющимся взглядом Фьялбъерна-драуга. В этот раз даже ледяная глыба в правой глазнице утратила зловещий вид.

Не слишком удается говорить на равных, глядя снизу вверх, да еще на такую гору мышц, но голос мой звучал твердо:

– Посредник должен уметь многое. В том числе – не оплошать на морской прогулке.

Драуг рассмеялся. Только было не разобрать, чего больше в этом смехе: шального веселья или горечи.

– Что ж, неплохо сказал. Посмотрим, как заговоришь дальше.

– Мой ярл, мне кажется, он способный парень! – крикнул кто-то за моей спиной. – Немного походит с нами – вообще будет морских псов одними глазами укладывать!

– А глазки-то ничего! – подхватил второй, и тут же над палубой раскатился громогласный хохот.

Очень хотелось треснуть шутника, но махать кулаками сейчас нельзя. Да и слабость может вернуться в любую минуту. Но кулаки все же сжались. Фьялбъерн тем временем смотрел на меня спокойно, хоть улыбка и искривила уголки его губ. Он похлопал меня по плечу, в отличие от первого раза без грубости, и я даже не пошатнулся.

– Держишься достойно, йенгангер, это хорошо. Всем грубиянам черепа не проломишь. Лирак! – Он махнул рукой. – Оларс Глемт – наш гость! Он помог защитить нашего «Гордого линорма»! Принести ему вина!

– Да, мой ярл!

Фьялбъерн сделал несколько шагов, отдавая команды. Те, кто составлял экипаж корабля, лишь склоняли головы и быстро исчезали. Когда на палубе никого не осталось, он вновь посмотрел на меня. Смотрел долго, внимательно, будто изучая. Потом кивнул и усмехнулся:

– А глазки и впрямь ничего.

Скулы вспыхнули, я скрипнул зубами. Утбурд тебя забери.

– Да уж получше, чем у некоторых, – процедил еле слышно.

Фьялбъерн вдруг оказался возле меня, сгреб за рубаху, притянув к себе:

– На моем корабле лучше не забывать про учтивость, йенгангер, – шепнул он, но шепот заставил заледенеть. – Ведь море глубокое, а псы голодные.

Хотелось вырваться, только он держал крепко.

– А как же закон гостеприимства, ярл Фьялбъерндрауг? – Мой голос прозвучал на удивление твердо.

– Гостеприимство бывает разное, – белозубо сверкнула улыбка, больше походившая на оскал.

Железные пальцы разжались, ярл отошел. И… в первый раз в жизни я понял, что лучше заткнуться.

Вино, выделенное из запасов ярла, оказалось сладким и терпким. Явно с юга. Южане знают толк в виноделии, но порой у них выходят слишком необычные напитки. После нескольких глотков я почувствовал себя лучше, а лепешки и оленина придали сил. Не осталось даже следа слабости и ломоты в мышцах, хотя еще утром казалось, что они не покинут меня никогда. На палубе сидеть было не слишком удобно, но пристроившийся рядом Лирак болтал без умолку, чем отвлекал и от приторной сладости вина, и от твердого деревянного настила.

– Делом Гунфридра заведуют хавманы, – говорил он. – Вон видишь, – он указал рукой на появившуюся над водой фигуру, напоминавшую моржа. – Наблюдает за округой. Ребята они добрые, но за владениями морскими следят зорко: как, где, чего… Когда морские псы напали – сразу сообщили нашему ярлу. Псы – твари пучины, верны Хозяину Штормов как не знаю кто. А вот хавманы всегда нас поддерживают. Дочки и жены у них, кстати, одно загляденье.

Я припомнил зеленоволосую хавфруа и даже улыбнулся. Да, девы хороши. Бывали даже случаи, когда они покидали море и становились женами рыбаков.

– А команду Гунфридр со дна поднял, – продолжал Лирак. – Славные моряки были. Вот он и вдохнул в них жизнь еще раз. Жаль, с телами не смог ничего сделать. В воде они себя прекрасно чувствуют, а на корабле да на воздухе – толком их и не разглядеть.

Я нахмурился и глянул на Лирака. Тот спокойно любовался морской гладью.

– То есть члены команды «Гордого линорма» – утопленники?

Лирак кивнул:

– Да, есть немного.

Хотелось отметить, что «немного утопленником» человек быть никак не может. Но все-таки пришлось помолчать и задуматься. Почему я не почувствовал и намека на тень Смерти? Теряю способности? Вряд ли. Значит, пришлось столкнуться нос к носу с чем-то новым и… сильным. Обвести вокруг пальцы опытного Посредника – не так просто.

– А ты?

Лирак потянулся за просоленным кусочком оленины:

– Я – живой. – Он посмотрел на меня, в глазах заплясали смешинки. – Единственный тут такой, правда.

– То есть ваш ярл Фьялбъерн…

– Драуг он, – кивнул Лирак и, заметив мое недоумение, рассмеялся: – Ты что, не знаешь драугов?

– Знаю, – немного запинаясь, произнес я, – то есть слышал в детстве о них сказки. Выходит, драуги – реальны?

– Позвать ярла, чтобы ты убедился?

– Нет, спасибо. – Я покачал головой: видеть этого хама и драчуна совсем не хотелось.

Лирак пожал плечами:

– Как знаешь. С первого раза, конечно, он… – Моряк замолк, подбирая слова.

– Производит впечатление, – хмыкнул я.

– Да! Но потом, знаешь, все привыкают.

– А что, много было этих всех? – В моем вопросе проскользнуло ехидство.

– Достаточно.

Желание расспрашивать далее исчезло само собой. Лирак молча смотрел на волны, у меня же осталось еще немного вина, поэтому, растягивая его, я попытался все разложить по полочкам.

Итак, через храм на скале я попал на корабль. С одной стороны – ничего удивительного. Где же богам иметь двери в свои владения, как не в храмах? С другой… в подобное очень сложно поверить. К тому же я никогда о таком не слышал: ни от жрецов, ни от бабки. Но это уже случилось, значит, приходится признать, что и такое бывает. Дальше. «Гордый линорм» – корабль, построенный явно южными умельцами. Интересно, откуда он появился в наших краях? Разве что как торговый, потому что привести сюда флот с южных островов не получится. Пока они доберутся до нужного порта, все уже будут знать, что идут чужие корабли. Слишком тяжелы и неповоротливы суда южан для наших узких рек. Другое дело – море. Но к нему можно добраться либо через эти самые реки, либо делая огромный крюк и огибая мерикивские земли.

Сделав последний глоток, я бездумно уставился на горлышко кожаной фляги. Это все хорошо, но команда корабля? Лирак говорит, что они мертвы. Почему же тогда я ничего не чувствую? Ладно, спишем на всемогущество Гунфридра, как-то даже бабушка мне говорила, что боги могут обмануть жизнь и смерть. Может, она имела в виду нечто подобное? Если Морской Владыка не уничтожит меня на месте за наглость, попытаюсь спросить.

Лирак аккуратно вынул из моих рук флягу и, кряхтя, встал на ноги.

– Сейчас принесу еще, – сказал он и, не дав возразить, пошел в каюту.

Я нахмурился. Так, идем дальше. Кстати, каюта… почему меня в нее не пускают? Сказано было уже не один раз, только без объяснений. Я не буду соваться туда из желания насолить ярлу, но все же любопытство утихать не собиралось.

Будто услышав мои мысли, на палубе вновь появился Фьялбъерн. Уперев руки в бока, он стоял ко мне спиной, видимо вглядываясь в горизонт. Отвратительный тип: хам, драчун и силой не уступает гардаррскому богатырю. Драуг.

От резкого порыва ветра стало зябко, и я поежился. О драугах я только слышал. В сказках они упоминались как утопленники, голова которых превращалась в клубок водорослей. Глядя на Фьялбъерна, эту выдумку смело можно было отмести. Никаких водорослей. Разве что они у него вместо мозгов. Но будь он дураком – не заслужил бы покровительства Морского Владыки. В общем, сказки. В свитках жрецов Гунфридра было записано иное: после того как утопленник становится драугом, он получает невероятную силу, его тело увеличивается, а взгляд может заморозить. И хоть после разговора с Фьялбъерном я не покрылся коркой льда, ощущения были мерзкими. Убить драуга можно, но только простому человеку с ним не справиться. Способа два: сжечь или же закопать в земле. Драуги считались злобными существами, которые давным-давно ушли в море, оставив людям сушу. Ведь, так или иначе, люди отправляются в плавания, корабли тонут вместе с сокровищами и становятся добычей свирепых утопленников.