— Ладно, — наконец выдохнула она, и ее голос дрогнул. — Допустим, ты каким-то чудом умеешь управлять… временем или энергией. Но это все еще не доказывает, что ты Лина. Докажи, что ты — это она.

Она скрестила руки на груди, и ее взгляд стал жестким, испытующим.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как сердце заходится от нервного ожидания. — Задавай вопросы. Любые.

— Как звали ту рыжую кошку, что жила у нас в детдоме?

— Цыпа, — не задумываясь, ответила я. — Мы ее звали Цыпа. А потом она родила котят в старом чемодане в подвале, и мы с тобой тайком носили ей молоко и хлеб.

Аня не дрогнула.

— Какой был номер нашей палаты в больнице, когда мы в десять лет одновременно слегли с ангиной?

— Не палата, а бокс. Номер семь. Мы рисовали смешные рожицы на пластырях и клеили их медсестре на халат, когда она засыпала.

— Что я подарила тебе на шестнадцатилетие?

— Ты украла для меня книгу, — я улыбнулась горькой улыбкой. — «Химия и жизнь» из библиотеки института, где подрабатывала уборщицей. На первой странице ты написала: «Лина, не становись занудой».

— Что… что я сказала тебе, когда ты уходила от Дмитрия? — ее голос стал тише.

— Ты сказала: «Вытри сопли, дура. Завтра будет новый день, и мы найдем тебе кого-нибудь получше». А потом мы напились дешевого вина и пели песни Подгородецкого под гитару до самого утра.

Я видела, как по щеке Ани скатилась слеза. Она смахнула ее с раздражением.

— Черт… — прошептала она. — Это действительно ты. Но как, Лина?

— Я не знаю, — тихо сказала я, подходя ближе.

Я не смогла сдержаться, и слезы хлынули из моих глаз. Аня смотрела на меня, и ее собственное лицо исказилось от боли и понимания.

— Боже… Лина… — она сделала шаг вперед и схватила меня в объятия, крепкие и надежные, как в детстве. — Дура ты рыжая! Я же думала, ты умерла! Я тебя похоронила!

Мы стояли, обнявшись, и рыдали друг у друга на плече — две взрослые женщины, пережившие невозможное. Наконец Аня отстранилась, вытерла лицо и посмотрела на засахарившийся мед, потом на меня.

— Ладно. Значит, ты побывала в сказке, — она тяжело вздохнула. — Рассказывай все. С самого начала. И не вздумай ничего упустить.

Тем временем в Аэлисе

Воздух в кабинете принца Кассиана был густым от дыма дорогой сигары. Он стоял у огромного окна, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу. Но вместо огней он видел лишь одно: как она исчезает. Как пространство сомкнулось вокруг нее и того старика-шофера, оставив после себя лишь абсолютную, оглушающую тишину.

— Ничего? — его голос прозвучал хрипло, он не оборачивался к сидевшему за его столом мастеру Логану.

— Ничего, — ответил Артур, откладывая в сторону сложный артефакт, напоминающий компас с южиной стрелок. Все они замерли, указывая в разные стороны. — След полностью испарился. Никаких пространственных разрывов, никаких следов телепортации. Как будто их стерли с лица земли. Или… выдернули из самой ткани реальности.

Кассиан с силой сжал подоконник, костяшки его пальцев побелели.

— Она сказала «домой». Что это значит, Логан? Какой еще дом? Лунная Дача стоит на месте, там все ее люди в панике. Где она?!

— Я не знаю, — устало признался артефактор. — Ее туфельки — артефакт Сидов. Мы знаем, что они способны на межпространственные прыжки. Но куда они прыгнули? И почему энергетический след такой… чужеродный? Он не похож ни на одну известную нам магическую сигнатуру.

Дверь в кабинет тихо приоткрылась, и в комнату, робко переступая с ногу на ногу, вошел Кевин. Лицо юноши было бледным, глаза красными от бессонницы и, возможно, слез. Он был единственным в поместье, кому Кассиан, в порыве отчаяния и нужды в союзнике, рассказал правду об исчезновении Элис.

— Ваше высочество? — тихо произнес Кевин. — Мастер Логан? Есть какие-то новости?

Кассиан медленно повернулся. Вид растерянного юноши, который смотрел на него с последней надеждой, заставил принца собрать всю свою волю в кулак. Он не мог позволить себе роскоши паники.

— Никаких, Кевин, — ответил Кассиан, и его голос вновь обрел привычную твердость, хоть и с ноткой усталости. — Пока никаких.

— Но… она же вернется, да? — голос Кевина дрогнул. — Она всегда находила выход. Из дома мачехи, из долгов, из любых неприятностей. Она не могла просто уйти.

«Она могла, — горько подумал Кассиан. — После того, как я предпочел ей корону». Но вслух он сказал иное:

— Она сказала «домой». Значит, у нее есть место, куда можно вернуться. Мы не знаем, где оно, но мы найдем способ. Мастер Логан работает над этим.

Логан кивнул, глядя на Кевина с неожиданной для него мягкостью.

— Для этого мне нужен доступ ко всем архивам Гильдии, ко всем запретным фолиантам о Сидах и пространственных переходах, — пояснил артефактор. — И мне понадобится твоя помощь, юноша. Ты работал с ее формулами, и твое восприятие может оказаться весьма ценным.

Кевин выпрямился, в его глазах вспыхнула искра решимости. Дело, конкретная задача — это было то, что могло отвлечь его от гнетущей пустоты.

— Конечно! Я сделаю все, что смогу!

— А пока, — Кассиан перевел взгляд на Кевина, — Лунная Дача не должна пасть. Без нее все рухнет. Гримз, Инна, миссис Дженкинс… им нужен лидер. Хоть какой-то.

Кевин сглотнул и кивнул, понимая тяжесть возложенной на него задачи.

— Я… я постараюсь. Но они не будут меня слушаться, как ее.

— Скажи им, — четко произнес Кассиан, — что их хозяйка отбыла по неотложным делам, связанным с ее исследованиями. Что она доверила им продолжить работу в ее отсутствие. И что Лунная Дача отныне находится под моим личным покровительством. Все счета будут оплачены, все контракты исполнены. Пусть работают.

— Они не поверят, что она ушла, не предупредив, — прошептал Кевин.

— Они должны, — отрезал Кассиан. — Потому что альтернатива — это отчаяние. А она не для того возилась с каждым из вас, чтобы вы сейчас сдались. Передай это Инне. Скажи… скажи, что Элис хочет, чтобы они держались. Чтобы они берегли дело, в которое она вложила душу.

Когда юноша вышел, в кабинете вновь воцарилась тишина, на этот раз более тягостная. Кассиан подошел к столу и смотрел на разложенные карты и артефакты, не видя их.

В Империи царило напряженное затишье. Раскрытый заговор Гильдии ослабил страну, вывернув наизнанку гнилую верхушку, но оставив после себя вакуум власти и паралич в ключевых отраслях. А за восточной границей, за Лазурным Разломом, маячила реальная и все более явственная угроза — армия Альянса Семи Звезд, почуявшая слабину. Война висела в воздухе, густая и неизбежная, как предгрозовая туча.

И Кассиан, разрываясь между долгом и охватившим его чувством вины, понимал: чтобы спасти королевство, ему нужно вернуть Элис. Не только потому, что он не мог смириться с ее потерей. Но потому, что единственный ключ к миру лежал в ее открытиях. Лекарства, способные спасти тысячи жизней в грядущих сражениях, и технологии, ломающие многовековую монополию Гильдии на магию, — все это было разменной картой в большой игре.

Именно поэтому он, скрепя сердце, обратился к Логану. Только мастер артефактов, с его глубинными знаниями о пространственных артефактах и доступом к архивам Гильдии, мог найти способ дотянуться до нее.

Логан сидел неподвижно, глядя на потухший артефакт. Внутри него бушевала война.

С одной стороны верность Гильдии, структуре, что была ему и домом, и тюрьмой, что дала ему знания и одновременно ослепила. Он верил в ее миссию, в прогресс, который она, как он думал, несла. А оказалось, что ее глава, Льюис Тревис, его прямой начальник, затевал не просто переворот. Он планировал хаос. Гражданскую войну в тот самый момент, когда у границ стояла вражеская армия. И в этом хаосе его люди чуть не убили Верховного короля Альянса. Чуть не развязали войну на два фронта из-за собственной жажды власти. Эта мысль вызывала у Логана тошноту. Гильдия, которую он боготворил, оказалась ядовитой змеей, готовой ужалить саму себя лишь бы вцепиться в трон.