— Но альдегиды — вещество нестабильное, — пояснила я Инне, когда мы разрабатывали финальные формулы. — Они могут окисляться, прогоркать, менять запах. Поэтому здесь нам нужны антиоксиданты и консерванты — специальные компоненты, которые замедлят деградацию парфюмерной композиции. Чтобы наши духи и средства через месяц пахли так же прекрасно, как и в день создания.

Мы добавили натуральные антиоксиданты — экстракты розмарина и витамин Е, а также щадящие консерванты, безопасные для кожи. Ещё одной задачей стало создание стабильной, однородной формулы для шампуня и геля, где сочетались бы масла, вода и ароматические компоненты.

— Для этого нам нужны солюбилизаторы, — объяснила я Кевину, пока он с помощью магии создавал сложную эмульсию. — Это специальные поверхностно-активные вещества. Они не дают маслу и воде разделяться, создавая стабильную, однородную смесь. Это позволит нам уменьшить концентрацию спирта в духах и увеличить долю воды в уходовых средствах, делая их мягче.

И, наконец, чтобы защитить кожу от возможного высушивающего действия спирта и других активных компонентов, мы ввели в состав эмоленты — масла какао и ши, которые смягчали кожу, создавали защитный барьер и не допускали ощущения стянутости.

Каждый флакон, каждая баночка представляли собой теперь не просто косметику, а результат сложного, продуманного до мелочей симбиоза науки, магии и природных компонентов. Я смотрела на ряды готовой продукции — на упаковку работы Эзры и мышей, на аккуратные этикетки с логотипом «Лунной Дачи», — и чувствовала гордость. Мы создали нечто действительно стоящее.

Пока мы завершали упаковку первых наборов, мистер Уайт сообщил мне, что в парной шкатулке появилось письмо для меня. Сообщение было кратким: «Король желает аудиенции. Завтра, в 16:00. Я заеду за тобой. Будь готова. Это важно».

Сердце ёкнуло. Король. Личная аудиенция. После всего, что произошло на балу, после моего исчезновения и возвращения... Я понимала, что этот разговор неизбежен. Но от этого не становилось менее волнительно.

Я надела тот самый синий костюм, что носила в суд, — он казался мне наиболее уместным для встречи такого уровня. Поправила макияж, проверила, всё ли в порядке с причёской. Приготовила то, над чем я старалась отдельно от других проектов. В отдельной, обитой бархатом шкатулке лежали два уникальных флакона. Форма была иной — более вытянутой и изящной, стекло — более тонким, с едва заметным синим подтоном. На крышечках — миниатюрные гравировки: одна в виде короны, другая — в виде стилизованного цветка лилии.

Я долго думала, что могло бы стать достойным даром для королевской четы. Деньги? Бессмысленно. Драгоценности? Безвкусно и претенциозно. Лекарства? Слишком прямолинейно и могло быть воспринято как намёк на немощь. А вот духи... духи были искусством. Личным, интимным, способным говорить без слов.

Для короля я создала аромат «Длань империи». В основе — холодные, почти металлические ноты можжевельника и кипариса, дубовая кора, табачный лист и глубокая, тёплая амбра. Запах власти, стабильности, непоколебимой силы. Но в сердце композиции, если прислушаться, угадывался тончайший шлейф ладана и перца — напоминание о бремени выбора.

Для королевы — «Сон в летнюю ночь». Совсем иной. Всплеск сочных цитрусов и зелёных нот, переходящий в сердце из пиона, жасмина и абрикосовой косточки, и база из ванили и амбры. Аромат беззаботности, нежности, но с лёгкой, игривой чувственностью. Я слышала краем уха, что королева Элеонора слывет женщиной утонченной, любящей искусство и музыку, но при этом измученной частыми приступами мигрени, от которой не помогают даже гильдейские зелья. Я решила ей помочь. Молча, не афишируя. В композицию для неё я ввела, помимо эфирных масел, микроскопические дозы «опалов», заряженных не для усиления запаха, а с совершенно конкретным, мысленно вложенным намерением — мягко успокоить нервную систему, снять напряжение, принести ощущение лёгкости и ясности. Это не было лекарство. Это была тонкая, магически усиленная ароматерапия, замаскированная под изысканный парфюм.

Я аккуратно упаковала шкатулку, положила сверху письмо с кратким описанием ароматов (без упоминания об их «особых» свойствах, разумеется) и закрыла крышку.

Ровно в четыре под окнами загудел двигатель самоходки Кассиана. Не чёрного, грозного кортежа, а скромного, тёмно-серого экипажа без опознавательных знаков.

Он ждал меня на заднем сиденье, одетый в строгий, но не парадный мундир. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным.

— Не волнуйся, — сказал он, как только дверь закрылась. — Отец не собирается тебя казнить или похищать в свой гарем. Наоборот.

— У Его Величества есть гарем?

— Элис.

— Я несколько волнуюсь, — сухо парировала я, стараясь скрыть дрожь в коленях. — О чём пойдёт речь?

— О пенициллине, — Кассиан сделал паузу. — Он получил и изучил все документы по пенициллину, которые я ему передал. Все ваши записи, результаты испытаний, схемы производства. Более того, он... инициировал осторожные испытания на добровольцах из числа раненых гвардейцев. Использовал те образцы, что остались у меня. Результаты... они ошеломили его. Смертельные раневые инфекции, сепсис — отступали за считанные дни. Он более чем доволен.

Самоходка миновала главные ворота и проследовала через несколько внутренних дворов, остановившись у неприметного бокового входа в одно из крыльев дворца. Здесь не было помпезности и золочёных деталей — только массивные каменные стены и дежурные гвардейцы, молча пропустившие нас внутрь.

Нас провели в просторные покои — солнечную комнату с высокими окнами, выходящими в сад. Король Аврелиан стоял у камина, а в кресле у окна, слегка откинувшись на спинку и прикрыв глаза, сидела королева Элеонора. Она была прекрасна — тонкие черты лица, пепельные волосы, уложенные в сложную, но элегантную причёску. Но на её лбу, даже в расслабленном состоянии, лежала тень усталости, а пальцы слегка поглаживали виски.

— Ваше величество, ваше высочество, — я сделала реверанс, соответствующий этикету.

— Мисс Мёрфи, — кивнул король, его взгляд был внимательным и чуть более усталым, чем в прошлый раз.

Королева открыла глаза. Её взгляд, цвета весеннего неба, был ясным, но глубоко в глубине я увидела отблеск боли. Она улыбнулась, и улыбка была теплой, но потребовала усилия.

— Мисс Мёрфи, мы много слышали о вас. От сына. И не только, — её голос был тихим, мелодичным.

— Для меня большая честь, ваше высочество, — искренне ответила я.

Король пригласил нас сесть. На низком столе уже стоял чайный сервиз. Началась беседа — осторожная, светская. Король интересовался ходом восстановления производства на Лунной Даче, королева — моими косметическими изысканиями.

Воспользовавшись паузой, я вытащила из сумки бархатную шкатулку.

— Ваше величество, ваше высочество, позвольте преподнести вам скромный дар. Плод моих последних изысканий.

Я открыла шкатулку. Даже в полутьме комнаты флаконы засияли своим холодным, изысканным блеском. Я протянула королю флакон с гравировкой короны, королеве — с лилией.

— Это авторские парфюмы, созданные в единственном экземпляре, — пояснила я тихо. — «Длань империи» — для вашего величества. «Сон в летнюю ночь» — для вашего высочества. Надеюсь, ароматы будут вам приятны.

Король взял флакон, повертел его в пальцах, оценивая вес и форму, затем осторожно снял крышечку и поднес к носу. Его брови чуть приподнялись.

— Можжевельник... дуб... что-то ещё, смолистое. Солидно. Без лишней сладости. Благодарю, мисс Мёрфи. Чувствуется... характер.

Королева проделала то же самое. Она закрыла глаза, вдыхая аромат. И на её лице произошла едва заметная перемена. Мгновенное, лёгкое удивление, затем... расслабление. Тень на лбу не исчезла, но губы разомкнулись в более естественную, менее напряжённую улыбку.

— О... — прошептала она. — Как свежо... и в то же время уютно. Пион? И что-то цитрусовое... но не резкое. Изумительно. Обычно новые запахи раздражают, а этот... — она снова вдохнула, и её плечи опустились, будто с них сняли невидимый груз. — Он будто расслабляет. Спасибо вам, дорогая. Это хороший подарок.