Я с холодной вежливостью кивнула в их сторону и заняла место за нашим столом рядом с Лораном. Виктор сел позади.

Слушание началось со скучных формальностей.

— Слушается дело по ходатайству мадам Карэн Тревис о признании мисс Элис Мёрфи без вести пропавшей с последующим рассмотрением вопроса о переходе прав управления наследственным имуществом, — монотонно объявил секретарь. — Истец предоставляет свидетельские показания о длительном отсутствии ответчицы по месту жительства, отсутствии какой-либо связи…

Судья Ламберт махнул рукой, прерывая секретаря.

— Всё ясно, всё ясно. Магистр Финч, — он обратился к адвокату Карэн, — суд хочет выслушать ваши аргументы в пользу того, что мисс Мёрфи без вести пропала. Обвинение уже не слишком актуально, учитывая присутствие самой мисс Мёрфи в зале суда, однако формальности должны быть соблюдены.

Адвокат Карэн, магистр Финч, встал, поправил свою мантию.

— Ваша честь, моя доверительница, мадам Тревис, как ближайшая родственница и бывшая опекунша мисс Мёрфи, проявила естественную озабоченность её внезапным исчезновением более двух недель назад. Никто из слуг Лунной Дачи не мог дать внятных объяснений, куда и почему уехала их хозяйка.

Мэтр Лоран, когда настал его черед, встал. Его речь была куда короче и содержательнее.

– Ваша честь, – произнес он четким, хорошо поставленным голосом. – Моя доверительница, мисс Элис Мёрфи, не является без вести пропавшей. Она присутствует в этом зале, в добром здравии и полной памяти. Она была вынуждена срочно отлучиться по неотложным личным делам, связанным с угрозой жизни ее ближайшего спутника и управляющего, что подтверждается медицинскими заключениями. Ее поместье «Лунная Дача» никогда не оставалось «без присмотра», как утверждает госпожа Тревис. Им продолжали управлять доверенные лица под официальным покровительством короны, о чем имеются соответствующие документы. Ходатайство госпожи Тревис не только не имеет под собой оснований, но и является злонамеренной попыткой воспользоваться временным отсутствием наследницы для незаконного захвата имущества.

В зале прошелестел одобрительный шепот. Судья Ламберт нахмурился, явно раздраженный тем, что дело, которое он рассчитывал закрыть за пятнадцать минут, обретало неожиданные обороты.

Именно тогда адвокат Финч решил разыграть свой, как он считал, козырной туз и торжествующе улыбнулся.

— Ваша честь! Имеются тревожные свидетельства о странностях в поведении мисс Мёрфи незадолго до её исчезновения. Резкая перемена характера, необъяснимые познания, не соответствующие её воспитанию… Всё это заставляет опасаться за её рассудок и, как следствие, за сохранность наследственного имущества семьи Мёрфи. Мадам Тревис готова предоставить суду показания о том, что после случайного падения с лестницы характер и поведение её падчерицы изменились до неузнаваемости. Из скромной, покорной девушки она превратилась в своевольную, почти дерзкую особу, демонстрирующую познания в алхимии, которых у неё не могло быть. Всё это вкупе с её внезапным «исчезновением» наводит на мысль о возможной… одержимости. Или, по меньшей мере, о глубоком психическом расстройстве, делающем её неспособной управлять имуществом.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже судья Ламберт замер, его брови поползли вверх. Это был грязный, но потенциально смертоносный удар. В мире, где магия реальна, а инквизиция — не пустой звук, обвинение в одержимости могло привести не просто к потере прав, а к костру.

Карэн наблюдала за реакцией зала с холодным, почти голодным удовлетворением. Она вытащила свой главный козырь, рассчитывая посеять панику и сомнения.

Я почувствовала, как у меня похолодели ладони, но лицо сохранило абсолютное спокойствие. Так вот ее ход. Одержимость. Крайняя, отчаянная мера, рассчитанная на суеверие и страх.

Я медленно поднялась. Все взгляды устремились на меня.

– Ваша честь, – мой голос прозвучал ровно, громко и совершенно спокойно, без тени волнения или гнева. – Мадам Тревис, судя по всему, настолько отчаялась заполучить моё наследство, что готова прибегнуть к самым грязным и безумным обвинениям. Я не одержима. И я готова это доказать. Прямо здесь и сейчас. Я готова пройти любое обследование, которое сочтёт нужным назначить суд, в том числе и экспертизу мага Инквизиции, чтобы раз и навсегда опровергнуть эту гнусную клевету.

Мои слова, произнесённые с такой холодной, бескомпромиссной уверенностью, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Люди переглядывались, явно впечатленные. Немногие соглашались на подобную проверку, поскольку зачастую Инквизиция могла принять за одержимость психические отклонение, и это было негласным пятном на их репутации. Мало кто соглашался на подобное, предпочтя, чтобы их отсутствие одержимости было доказано судом, сбором доказательств и психологической экспертизой.

Шёпот в зале перерос в гул. Судья Ламберт смотрел на меня с новым, заинтересованным вниманием. Карэн на мгновение растерялась. Она явно ожидала слёз, оправданий, паники — чего угодно, но не этого спокойного, почти презрительного вызова. Её адвокат засуетился.

— Ваша честь, это… это неслыханно! Проверка инквизитора — процесс длительный…

— Но, судя по заявлению вашей доверительницы, необходимый, — сухо парировал судья. — Если есть основания подозревать одержимость, это вопрос не только гражданского, но и церковного суда. Секретарь, отправьте немедленный запрос в местное представительство Инквизиции. Пусть пришлют кого-нибудь для проведения срочной экспертизы.

Карэн побледнела. Её план начал давать обратный эффект. Теперь уже её могли обвинить в ложном доносе, если проверка ничего не выявит.

Ждать пришлось недолго. Видимо, представительство Инквизиции располагалось недалеко от суда. Через двадцать минут в зал вошёл человек в строгом тёмно-сером одеянии без каких-либо украшений. Это был мужчина лет сорока, с худым, аскетичным лицом и пронзительными, совершенно лишёнными эмоций глазами цвета мокрого асфальта. Он молча кивнул судье.

— Мастер Инквизитор, — произнёс судья. — Нам требуется ваше экспертное заключение относительно этой молодой женщины, мисс Элис Мёрфи. Имеется заявление о возможной одержимости.

Инквизитор молча подошёл ко мне. Его взгляд, холодный и аналитический, будто скальпель, скользнул по моему лицу, по одежде, остановился на глазах.

— Вам следует расслабиться, мисс, — сказал он тихим, бесцветным голосом. — Сопротивление может быть болезненным.

Я кивнула, стараясь дышать ровно. Я знала, что во мне нет никакой посторонней сущности. Я была здесь с самого рождения, как и сказала фея. Просто мои воспоминания проснулись позже. И я была достаточно уверена в своем психическом здоровье, ведь разве фея призвала кого-то с психологическими проблемами решать судьбу целого мира?

Инквизитор поднял руки. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки — ощущение тонкого, цепкого щупальца чужой магии, скользящего по границам моего сознания. Это было неприятно, но не больно. Я не сопротивлялась, позволив потоку чужеродной энергии проникнуть внутрь, ощупать, проверить. Я думала о Лунной Даче, о Викторе, о Кевине и Инне, о моих кремах и открытиях. О том, кто я есть.

Процедура длилась не более минуты. Затем инквизитор опустил руки и отступил на шаг. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.

— Заключение, мастер? — спросил судья.

— Одержимости нет, — инквизитор произнёс это сухо, отрывисто, как констатацию погоды. — Сознание целостно, следов постороннего внедрения, магического или демонического, не обнаружено. Признаков психического расстройства, выходящего за рамки обычной человеческой эксцентричности, также не выявлено.

Судья Ламберт посмотрел на Карэн с плохо скрываемым презрением.

— Мадам Тревис, вы только что бездоказательно обвинили свою падчерицу в тягчайшем, с точки зрения церкви и государства, преступлении. Вы заставили суд тратить время на бессмысленную процедуру.

Судья Ламберт с явным раздражением повернулся к адвокату Карэн.