Формально Дэннис прав, насчет матери я погорячилась. Разница между нами ровно десять лет. На такая уж бездонная пропасть.

— И все равно это слишком быстро…

— Просто у меня нет времени на обычное сватовство. Но я столько лет ждал! Теперь вы свободны и…

— И теперь вы предлагаете мне новые брачные оковы?

Не следовало так говорить, наверное. Прозвучало довольно грубо.

— Если вас что-то не устроит и я останусь жив, обещаю дать вам развод!

— Ну, если обещаете…

— Так вы согласны? Напоминаю, времени нет.

— Да!

Дэннис хватает меня за руку и тянет вниз по лестнице.

— Подождите! Я же не выйду замуж прямо в таком виде⁈

— Вы прекрасно выглядите. Как всегда.

Мне остается только подхватить подол платья, чтобы не мешал бежать. Новоиспеченный жених тянет меня за собой с такой скоростью, что я просто перебираю ногами и перестаю что-либо понимать.

В маленьком деревенском храме горят свечи. Стены и алтарь наспех украшены скромными цветами. Больше никаких признаков свадебного торжества. У нас всего два свидетеля — спутник Дэнниса, приехавший вместе с ним какой-то офицер, и жена священника. Однако этих свидетелей достаточно, чтобы церемония считалась состоявшейся. Местный священник, которого явно оторвали от домашних дел и настоятельно попросили поспешить, торопливо бормочет древние молитвы. Деревенский глава, тоже наверняка застигнутый врасплох, быстро заполняет брачное свидетельство, сидя на деревянной скамейке в углу храма.

Дэннис крепко держит меня за руку, словно для того, чтобы я не сорвалась с места и не убежала. Я в полной растерянности, и все же никуда сбегать не собираюсь. Странная, торопливая, необдуманная брачная церемония. Но все же чувствуется нечто трогательное и романтичное в этом бедном помещении с мерцающими свечами, пустых скамьях для публики, поношенном одеянии священника. Может, дело не в том, насколько точно соблюдаются традиции королевской семьи? А в том, за кого выходишь замуж?

Моя первая свадьба была обставлена с вызывающей роскошью. Столичный храм с мраморными колоннами, великолепные цветы, наряды и драгоценности, громкая музыка, бал до самого утра… Платье невесты из жемчужно-белого шелка, украшенное пышными волнами дорогого кружева. Оказался ли благодаря этому мой брак счастливым? Конечно, нет.

А что ждет в новом браке — неизвестно.

Священник завершает молитву, деревенский глава, дохнув на печать, ставит ее на толстый гербовый лист.

Мы с Дэннисом обмениваемся кольцами. Обручальных нет, по дороге не было возможности купить, а ювелирные лавки далеко. Дэннис просто снимает свое кольцо и надевает мне на средний палец. Приходится поджимать его, чтобы кольцо, которое, естественно, велико, не соскользнуло на пол. Я надеваю одно из своих колец, то, что самое свободное, на мизинец жениха. Теперь уже мужа.

Все произошло слишком быстро. Служба в деревенском храме, торопливые поздравления… Только первый и единственный поцелуй был долгим. Но он закончился, а вместе с ним все неожиданное волшебство. Мы уже стоим на улице, перед входом в храм и… прощаемся.

Спутник Дэнниса удерживает обеих лошадей, а те нетерпеливо переступают с ноги на ногу, словно им не терпится сорваться с места. За мной уже приехал экипаж из замка. Прямо сейчас предстоит расставание. Странная свадьба, нелепые обстоятельства…

— Может, все-таки задержитесь хотя бы на один день? — спрашиваю Дэнниса.

— Я бы с радостью, но меня ждут в войске.

Он уже готов взобраться на лошадь и отправиться на свою бессмысленную битву. До которой мне сегодня, по большому счету, нет никакого дела. Разве могла я подумать еще несколько дней назад, что вот так все обернется? А если мятежники победят?

— Неужели старшие братья не сумеют обойтись без вас ненадолго?

Дэннис смотрит на меня так, что без слов понятно: он не намерен отсиживаться за юбкой жены, когда королевство в опасности… Напрашиваются и прочие возвышенные фразы, которые к нашей жизни не имеют ни малейшего отношения.

— Я обязательно вернусь, — быстро произносит он.

— А я буду ждать.

Еще один поцелуй, на этот раз торопливый, едва касаясь губами. И вот уже Дэннис в седле. Последняя улыбка… я машу рукой вслед.

Тихо подходит слуга, приехавший из замка.

— Госпожа Арнэлия, экипаж ждет.

По замку бродят угрюмые тени… прежде он казался светлым и уютным, а сейчас обстановка сама собой переменилась. Нет прежнего спокойствия и чувства защищенности. В любой момент может прилететь ужасная весть. В этой глуши мы словно отрезаны от внешнего мира. Ни одного письма, ни одного свидетеля событий на пути к столице. В ближайшем городке тоже ничего не знают… Кажется, прошло не три дня, а целый месяц.

Окружающие меня люди будто затаились, даже словоохотливая экономка в основном молчит. Все предчувствуют трагический исход и стараются это не озвучивать лишний раз? Не могу понять, есть ли у меня самой такое предчувствие. Считается, между давними супругами существует прочная связь. Даже в разлуке они ощущают, что происходит со второй половинкой — все в порядке или случилось самое страшное. Но у меня все совершенно иначе… Жду мужчину, которого до самого недавнего времени считала милым, но совершенно не близким мне юнцом. Младшим родственником, с которым иногда пересекаешься на семейных встреча. И уж точно не могла представить, что он вдруг окажется самым близким. Можно ли привязаться к человеку и полюбить его лишь за многолетнюю преданность?

Я даже потихоньку припоминаю древние молитвы, которые меня заставляли затверживать в доме тетки. Это было в детстве и воспринималось как наказание. Ни тогда, ни потом я не принимала всерьез те малопонятные, пришедшие из глубины веков, напевные фразы. Они казались безнадежно устаревшими. Всего лишь давние предрассудки, которые еще сохраняют формально из уважения к их древности. Но сейчас они всплывают в памяти безо всякого желания с моей стороны. И я мысленно повторяю их. Что еще остается, когда от тебя ничего не зависит?

В небе растекается кровавый закат, багровые облака вот-вот проглотят уходящее солнце. А к ним уже стягиваются совсем темные, почти черные сгустки. Скоро от солнечного света ничего не останется, и на землю опустится непроглядная ночь. Становится зябко, пора возвращаться с замок. Я уже собираюсь развернуться и по широкой замощеной дорожке вернуться к крыльцу. Однако что-то меня останавливает, заставляет задержаться. Какой-то отдаленный смутный шум…

Кованые ворота распахиваются, и на подъездной аллее появляется всадник. В стремительно наступающих сумерках можно различить лишь силуэт, однако я его сразу узнаю. Наверно, благородной даме приличней оставаться на месте и спокойно, с достоинством наблюдать, как приближается законный супруг. Но я подбираю подол юбки и бегу навстречу, наплевав на приличия. К чему сдерживаться, когда Дэннис вернулся? Все равно, с какими вестями. Он замечает меня и спрыгивает с лошади

Несколько мгновений, и уже легко поднимает меня на руки. Он такой высокий и сильный.

— Я вернулся.

— Я вижу.

— Все закончилось хорошо. Наше войско победило.

— Мне это уже не так важно, Дэннис.

— Но почему?

— Потому что я ждала только тебя! А сражения за королевский трон мы обсудим потом.

Он продолжает держать меня на руках, похоже, не собирается опускать на землю. Так и возвращаемся в замок…

В номере «Бриллиантовой короны» тихо и спокойно. Сюда не доносятся шум и суета городских улиц. А на улицах сейчас царит если не хаос, то уж точно крайнее оживление. До сих пор много военных, которые разбирают защитные сооружения. Ведь буквально несколько дней назад столица готовилась к возможной осаде. Владельцы лавок и магазинов открывают заколоченные ставни и двери складов. По мостовой медленно катят подводы тех горожан, которые не надеялись на благополучный исход генеральной битвы и заранее вывезли свое имущество за город. Теперь приходится все это тащить обратно. Одним словом, столица возвращается к привычной мирной жизни. Балы и концерты пока не возобновились, но можно не сомневаться — совсем скоро беззаботное столичное лето закружится в обычном ритме. Словно ничего и не случилось недавно.